Из-за назойливого жужжания прямо над ухом я все время отвлекался, и в образовавшуюся «дыру», которую вредные насекомые проковыривали в моей сосредоточенности, постоянно просачивались посторонние мысли. Шофер мэрии Заваруев и пенсионер Сокольник… Мафиози из соседнего города и шофер мэрии… Пенсионеры и подростки… Старики и дети… Старики и дети…
Меня как током ударило. Вот же она, та самая деталь, которую я так долго и бесплодно ищу! «Фоновые» хулиганские и преступные выходки направлены на то, что в глазах людей немолодых является грязным пороком, развратом. Нудистский пляж. Проститутки. Ночной ресторан с казино. Умопомрачительно дорогие шмотки. Конкурс красоты, где бесстыдно обнажаются и не менее бесстыдно рассматриваются и оцениваются ноги, груди, ягодицы. Пятизвездная гостиница, где платят «ихними погаными» долларами и селятся не с женами или однополыми соседями, а с любовницами, по ночам резвятся в бассейне и смотрят стриптиз. Что еще могло вызвать гнев и кипящую, безудержную ненависть у людей, настроенных таким специфическим образом? Чем им могли помешать артисты и режиссеры? Только одним: показом советской армии и всей советской действительности в издевательском, неприглядном виде. Они опорочили доблестных воинов, изгадили идею советского патриотизма, надругались над всем тем светлым и прекрасным, во что всю свою жизнь свято верили эти люди, чему они преданно служили и что защищали.
Я снова уткнулся в лежавшие передо мной списки кинофильмов. Теперь все сходилось.
Ольга Доренко — главная роль в фильме «Армейская жена». Она сыграла в нем молодую женщину, которая во время войны шла следом за полком и спала со всеми бесплатно, просто «за спасибо» и пайку хлеба. Именно в этом она видела свое участие в поднятии боевого духа наших солдат. Полковая проститутка.
Люся Довжук — главная роль в фильме Виктора Бабаяна «Камуфляж». Название говорит само за себя: за красивыми лозунгами — грязь, предательство, мелкая корысть, очковтирательство. Я видел этот фильм, он был очень талантливым и очень злым.
Олег Юшкевич — главная роль в фильме «Женоубийца». Его герой — сотрудник КГБ из «застойных» времен, который задумывает продаться ЦРУ, но для осуществления своего замысла ему необходимо уничтожить жену и двух своих любовниц. Что он и делает, используя при этом специальные знания и навыки, полученные на работе в том самом КГБ.
Екатерина Иванникова — роль второго плана в фильме Игоря Литвака «Самосожжение», где подробно описывается, как попадают на срочную службу парни с олигофренией в степени легкой и даже средней дебильности и что с ними на этой службе происходит. Катя сыграла роль врача из полковой санчасти, сексуально озабоченной до такой степени, что когда ей «приспичит», она становилась почти невменяемой, как наркоман в абстиненции, и готова была на что угодно, лишь бы срочно подлечь под кого-нибудь. Ее активно «пользовали» ротные и взводные командиры, чтобы она ставила липовые диагнозы несчастным солдатикам, которых избивали, унижали, насиловали, доводили до самоубийства.
Итак, кроме Кати Иванниковой в «черном списке» наверняка был Игорь Литвак. Через десять минут я нашел и третью потенциальную жертву. Руслан Кийко, известный публике просто как Руслан, женоподобный гомосексуалист с длинными волосами и нежным, тщательно выбритым лицом. В фильме «Он и его муж» Кийко сыграл армейского полковника, совсем молодого, постоянно получавшего внеочередные звания, потому что генерал оказался любителем мужского тела, а у молодого красивого подчиненного ему отказа не было много лет. Руслан в этой роли был необыкновенно убедительным и естественным (что вполне понятно), нормально ориентированный мужик никогда не смог бы так сыграть гомосексуалиста, как это удалось Кийко. Любой другой в этой роли переигрывал бы, пытаясь нарисовать какую-то особую «женственность». А Руслан ничего не наигрывал и не придумывал, у него этой пресловутой «женственности» было как раз столько, сколько нужно. Его роль была в фильме основной, его педераст-покровитель был только обозначен несколькими крохотными эпизодами, а весь фильм рассказывал о том, как менялась на протяжении многих лет психология молодого офицера, который делал себе карьеру таким «немужским» способом. Режиссером фильма «Он и его муж» был все тот же Бабаян, гениальный алкоголик, блестящий мастер психологических нюансов. К сожалению, за его жизнь можно было больше не беспокоиться.
Глава 12
Где искать Сергея Лисицына в первом часу ночи, я не представлял, а идти к нему домой было рискованно: если его сочли достаточно опасным, чтобы удалить с оперативной работы, то вполне могут присматривать за его контактами. В первые два дня после возвращения из Москвы я еще был Стасовым, и наши встречи проходили демонстративно открыто, потому что так и было задумано. Зато теперь все стало сложнее. С какой это стати какой-то Дмитрий Галузо будет разыскивать среди ночи участкового Лисицына?
Единственным шансом был телефонный звонок Сереже домой. Я выбрался из своего сарая, вышел на улицу и пошел влево, хотя направо до телефона-автомата было бы ближе. Но я не хотел по вполне понятным причинам проходить мимо дома 8.
Мой ангелочек со скучным видом и брюзгливой миной вытащил очередной несчастливый билетик, швырнул мне его в лицо и завалился спать. Сергея дома не было. К телефону вообще никто не подошел, так что я даже не смог попросить, чтобы ему передали, что он срочно мне нужен.
Оставалось одно: бежать в гостиницу, где жили киношники, и искать Бориса Рудина. У него есть служба безопасности, пусть хоть что-то полезное сделают.
В гостинице полным ходом шла ночная тусовка. Я прошел через боковой вход из сада в холл мимо равнодушно глянувшего на меня охранника и подумал, что на рудинскую службу безопасности надежда слабая. Они вообще мышей не давят. Спят на ходу. Одной из примет нашего времени стало представление о том, что если уж делать что-то, то за о-очень большие деньги, а просто большие деньги существуют для того, чтобы их получать за просто так, за сонное безделье.
Рудина я нашел в ресторане. Естественно, рядом с ним восседала мадам Мезенцева, одетая во что-то невообразимое, полностью открывавшее ее потрясающую фигуру. Полоса невезения началась, и мне пришлось смириться с тем, что объяснений с Ритой никак не избежать. Разумеется, она сразу же меня узнала, да и немудрено после стольких лет близкого знакомства.
— Что случилось? — тут же с ужасом спросила она. — Что с тобой, Стасов? В кого ты превратился? Почему ты вернулся? Где Лиля?
Вопросов оказалось многовато даже для моей закаленной нервной системы, поэтому я позволил себе быть грубым. Ну если уж не грубым, то по крайней мере дурно воспитанным.
— Лиля на даче у Борзенкова, с ней все в порядке, — быстро ответил я и тут же перевел взгляд на Рудина. — Борис Иосифович, мне нужно поговорить с вами. Наедине и срочно.
Да, Боря Рудин мне не нравился, но одного у него не отнять: он не был курицей, которая, прежде чем что-то сделать, долго и бестолково квохчет и бьет себя крыльями по бокам. Он был деловым и стремительным.
— Посиди здесь, — бросил он Рите, вставая и делая мне знак следовать за собой.
Похоже, Ритулька-то привязана к президенту киноконцерна РУНИКО больше, чем он к ней. От такого пренебрежения она сделалась пунцовой, но позу сохранила, даже не обернулась нам вслед.
Борис Иосифович шагал очень быстро, и мне оставалось только удивляться, откуда в этих коротких ножках такая бешеная скорость. Он был невысок росточком, даже ниже Риты, не говоря уж обо мне с моими без малого двумя метрами, но в отличие от многих малорослых не производил впечатления закомплексованного и злобного. Мне раньше не приходилось с ним общаться, только один раз нас представили друг другу на какой-то презентации в Киноцентре, когда я еще ходил на такие мероприятия в качестве Риткиного мужа. Он мне сразу не понравился, и это светлое чувство я пронес в своей трепетной душе через долгие годы как семейной, так и последующей холостяцкой жизни. Причем я не мог бы сказать определенно, что именно мне так категорически не нравилось в Рудине. Но вот не нравилось, и все тут.
Мы вошли в огромный «президентский» номер, состоящий из трех комнат — гостиной, кабинета и спальни. В гостиной царил, мягко говоря, тот еще бардак: на столиках стояли бутылки и грязные бокалы и рюмки, вазочки с остатками орехов и косточками от давно съеденных фруктов, доверху забитые окурками пепельницы, воздух, несмотря на открытую балконную дверь, был пропитан запахом сигаретного дыма и перегара. По-видимому, гулянка здесь шла долго, а закончилась совсем недавно.
Рудин, не останавливаясь, прошел через гостиную и открыл дверь в следующую комнату. Я послушно последовал за ним в кабинет. Здесь было хорошо, прохладно и чисто, у окна стоял большой письменный стол, у стены расположились мягкие глубокие кресла. Борис двигался так стремительно, что казалось, в кабинете есть еще одна дверь и он собирается пересечь его и идти дальше. Но я ошибся, Рудин подлетел к одному из кресел, резко затормозил и плюхнулся в него, закинув ногу на ногу, отчего брючина задралась, обнажив жемчужно-серый носок и часть смуглой волосатой щиколотки. Ну надо же, а Ритка всегда говорила, что терпеть не может волосатых мужиков!
— Слушаю вас внимательно, — произнес он, доставая сигареты и щелкая зажигалкой. — Должен заметить, вы сильно изменились, Владислав. Я помню вас совсем другим.
— Годы идут, знаете ли, — неопределенно ответил я. — Борис Иосифович, у нас с вами возникли серьезные проблемы. Нужно срочно разыскать Иванникову, Руслана и Игоря Литвака. Я вам все объясню, но это займет какое-то время, а счет может идти уже на минуты, если не на секунды. Давайте сначала их найдем, а когда я буду уверен, что с ними все в порядке, я дам вам любые объяснения.
— А нельзя по-другому? Вечером стулья, а деньги утром? — поинтересовался Рудин, непринужденно демонстрируя мне знание классики советского кинематографа.