— Чего вы окна не откроете? — спросил я, с трудом сдерживая отвращение. — Здесь же задохнуться можно.
— А комары?
Катя опрокинула в себя очередную рюмку и наконец соизволила повернуться ко мне.
— Мы пробовали открыть, а они как налетели!
Она сделала страшное лицо и округлила глаза.
— Вот, смотри, они уже Русланчика покусали, он теперь чешется, бедненький.
С этими словами она взяла Руслана за руку и стала нежно поглаживать локтевой сгиб, якобы предлагая мне полюбоваться на жуткие следы комариного коварства. Кийко никак не реагировал на ее недвусмысленную ласку, запрокинув голову на спинку кресла и выпуская сигаретный дым в потолок. Да, тяжелый случай. Их теперь отсюда домкратом не поднимешь, а ведь нужно во что бы то ни стало вывезти их отсюда. Но как?
— Тогда духами не надо пользоваться, — сердито заявил я. — Комары на сладкий запах летят. Здесь же не продохнуть от духов.
— Ну, я нечаянно, — кокетливо замурлыкала Иванникова. — Я флакон разбила. Костик такой милый, он все вытер, но все равно пахнет… А нам нравится, да, Русик?
От этой сцены меня начало тошнить. Я снова вышел на улицу. Заваруев опять лежал под машиной, а Лисицын и Юра Мазаев тихонько о чем-то беседовали, стоя в сторонке. Черт возьми, что же происходит?
Я махнул им рукой, чтобы подошли поближе.
— А что, собственно, Заваруев здесь делает? — спросил я. — Чего его принесло сюда?
— Говорит, брат попросил подъехать. Нельзя же людей в лесу оставлять без всякой связи с внешним миром. Вдруг что случится? Привезти что-то нужное, продукты там, или заболеет кто…
— Вполне правдоподобно, — вставил Мазаев. — Было бы гораздо более странным, если бы Юрцев не позаботился об этом и бросил людей в лесу совершенно одних, без телефона и без машины. Слава, ты точно уверен?..
Он не договорил, но я понял, что и его начали грызть те же сомнения, что и меня.
— Уведите его в дом чаю попить, — предложил молчавший до сих пор Яковчик. — А я машину посмотрю. Может, там оружие есть.
— Ну и что, даже если есть?
— А у Кости разрешения нет, это я точно знаю. Он как раз недавно приходил в управу, спрашивал, какие документы нужны для оформления разрешения. Если найдется оружие, будет предмет для разговора, а иначе нам его не раскрутить, он в своем праве.
— Ну давай пробовать, — кивнул я. — Может, что и получится. Зови его, а я пока чайник включу.
Я вернулся в дом и зашел на кухню. Здесь запах духов был еще сильнее. На столе стояла двухконфорочная электрическая плитка, на ней — чайник. Он был еще горячим, видно, наша нетрезвая компания уже успела выпить чаю, а может быть, и кофе. В углу стояли два больших газовых баллона, но плиты не было, хотя она явно здесь была раньше — между баллонами и столом оказалось пустое пространство, по размерам как раз для плиты.
Я подлил в чайник воды из крана, включил плитку и занялся поисками чашек и заварки. Бросив взгляд в окно, я увидел, что все четверо так и стоят возле машины, при этом Костя Заваруев что-то горячо объясняет Паше Яковчику, а Сережа и Юрий с отвлеченным видом рассматривают ягоды на кусте малины.
— Эй! Ну что там? Вы идете? — крикнул я, выходя на крыльцо.
— Да вы не ждите меня, — громко ответил Заваруев. — Мне машину надо в порядок привести. У меня отгул сегодня, я ее домой взял, чтобы подтянуть, промазать, кое-какую профилактику сделать, а тут срочно ехать пришлось. Я и инструменты все с собой захватил.
— Да брось ты, Костя, — небрежно махнул рукой Яковчик. — Времени у тебя тут вагон будет, аж до завтрашнего обеда. Мы Игоря с собой заберем, а тебе здесь остальных караулить. Пойдем, пойдем, не ломай компанию.
Но шофер не соглашался ни в какую, и это мне не понравилось. Боялся оставить машину без присмотра? Понял, что мы собираемся ее обыскивать? Ведь он прекрасно понимал, что не может, уходя в дом, запереть машину и забрать с собой ключи. От кого ее запирать в глухом лесу? Это сразу бросится в глаза. Наверное, я все-таки был прав, оружие преступления находится в машине, и его нужно найти.
— Да не хочу я чаю, — продолжал упираться Заваруев, — я уже вместе с ними пил час назад. Ну правда, ребята, дайте делом заняться.
Я слегка кивнул, и тут же Сергей и Мазаев подскочили к шоферу сзади и схватили его под руки.
— Самое главное мужское дело, знаешь, какое? — шутливо приговаривали они, силой ведя Заваруева в дом. — Водку пить и девок любить. А компанию ломать не годится, компанию уважать надо.
Все это с виду было похоже на веселый розыгрыш, лица у моих ребят были дурашливые и озорные. А вот у Константина Заваруева оно с каждым шагом делалось все бледнее. Интересно, чего это он так испугался? У него что, машина снизу доверху компроматом набита? Ничего, сейчас разберемся.
Мы дружной гурьбой ввалились на кухню. Чайник уже многообещающе шипел, на столе стояли приготовленные мной чашки, банка с растворимым кофе и коробка с сахаром.
— Что это твой братец электроплиткой перебивается, как простой сельский труженик? — спросил я, насыпая в заварочный чайник чай из пакета.
— Здесь плита газовая у него, сейчас в ремонт отвезли, на днях привезут и поставят. А пока электрической обходимся. Здесь место хорошее, Олег постоянно каких-нибудь гостей привозит.
— Комары вот только, — заметил я.
— Да, комары, — согласился Заваруев.
Он разговаривал спокойно, но был очень бледным. Чего ж это он так нервничает?
Я уже разлил чай в чашки и даже сделал первый глоток, когда появился Паша Яковчик. Лицо его было бесстрастным, но по легкому движению глазами, которое я уловил, стало понятно, что в машине он ничего не нашел. Ни оружия, ни яда, ни взрывчатки. Вообще ничего. Неужели я ошибся?
Мне показалось, или по лицу Заваруева промелькнула улыбка? Он залпом допил горячий чай и поднялся с табуретки.
— Спасибо за чай, пойду к своей красавице.
Так. Он знал, что мы ничего не найдем в машине. Тогда где же? Спрятал неподалеку в лесу? Думай, Стасов, думай быстрее, напрягай остатки мозгов, если они у тебя еще есть.
— Сядь, Костя. Поговорить надо.
Наверное, голос у меня был напряженным, потому что Заваруев даже не удивился, а как-то сразу осел и стал еще меньше. Я взмахнул пистолетом перед его физиономией.
— Сядь, я тебе сказал.
— Да вы что?
Он стал озираться, переводя глаза с меня на Пашу, Сергея и Мазаева.
— Очумели, что ли? Дайте мне выйти, мне машину ремонтировать надо!
В его голосе послышались первые признаки паники. Ох, Стасов, смотри не ошибись. Ты думаешь, он испугался, что вы его подозреваете и собираетесь разоблачить? А ну как на самом деле он испугался, что это вы — преступники? Приехали, хотя о вашем визите его никто не предупреждал, силой затащили в дом, а теперь еще оружием угрожаете и требуете, чтобы он вел с вами какие-то беседы. Да тут кто угодно испугается. Вас четверо и с пистолетом, а он один и без оружия. Может, вы хотите взять его заложником как брата крупного бизнесмена и потом выкуп требовать. Да мало ли…
Ну, была не была! Через минуту Заваруев сидел на полу, а обе его руки двумя парами наручников были прикованы к двум ножкам тяжелого дубового стола. Я нагнулся, чтобы связать ему ноги, и почувствовал головокружение. Возраст, Стасов, сказал я себе, никуда не денешься, возраст, бессонные ночи даром уже не проходят. Куришь много, отдыхаешь мало, и вот результат. Как сказал мне пожилой хирург, к которому я пришел с очередной «привычной» травмой и стал жаловаться, что раньше боли проходили за две недели, а теперь болит уже три месяца: «Что ж вы удивляетесь, голубчик? Материальчик-то старенький уже».
— Ну, давай разговаривать, Костя. Так зачем ты сюда приехал?
— Я же объяснял вам: брат попросил. Вы что, психи? Что вы собираетесь делать? Отпустите меня!
— Ладно, подумай над ответом три минуты. Через три минуты спрошу опять.
Я вышел из кухни и заглянул в комнату. Литвак по-прежнему храпел, отвернувшись к стене, а Катя и Руслан допивали ликер из большой красивой бутылки и вполголоса пели какой-то старинный романс. Сейчас они были еще пьянее, и оставалось только удивляться, почему они еще шевелятся. По моим понятиям, они давно уже должны были спать мертвым сном.
Усевшись на крылечке, я закурил, задумчиво разглядывая стоявшую на другом конце полянки машину Заваруева. Чего-то я недоучел, что-то проглядел, недодумал… Пути назад нет, надо выбивать из Заваруева информацию старым испытанным способом и надеяться только на то, что он что-нибудь скажет. Если скажет, тогда можно будет спасти положение, заткнуть ему рот и сделать так, что Юрцев не тронет оставшихся в городе Лисицына и Яковчика. А если не скажет? Если нам не в чем будет его обвинить? Тогда Юрцев расправится с ними, как только мы с Мазаевым уберемся отсюда. Я втянул Сергея и Пашу в эту грязную историю, и теперь я несу ответственность за них. А получается, что я их подставил…
От сигареты во рту появился противный металлический привкус, как всегда бывает, когда заболеваешь гриппом и поднимается температура. Ну вот, не хватало еще мне заболеть!
Я потушил недокуренную сигарету о каменное крыльцо, швырнул окурок в кусты и вернулся в кухню. После свежего лесного воздуха духота и сладкий парфюмерный запах вызвали у меня приступ тошноты. На столе между чашек лежали мелочи, предусмотрительно вынутые из карманов Заваруева. Ничего такого, чем можно убить человека или хотя бы нанести повреждение. Ни ножа, ни пакетика с ядом.
— Ну что, подумал над домашним заданием? Спрашиваю еще раз: зачем ты сюда приехал? Зачем Юрцев тебя вызвал?
Как и ожидалось, ничего нового мы не услышали. Разговор застрял на мертвой точке. О чем бы я ни спросил Заваруева, он даст ответ, который я не смогу опровергнуть, а раскручивать его можно было, только поймав на лжи. Вся беда в том, что его нельзя бить. Даже если он не выдержит и что-то расскажет, следы побоев не укроются от его старшего брата Юрцева. Раз били — значит, проговорился. Значит, м