И сразу засуетилась, подхватила Фаю под локоток:
– Заболтала вас, заговорила. Электричка же скоро, бегите, еще успеете до отправления. А то потом от нас до утра ни на чем не выбраться. Вот пряменько сейчас по улице идите, не сворачивайте и к станции выйдете.
Поэтому девушке ничего не оставалось, как последовать ее указаниям. При этом любопытная старушка торчала у ограды, пока Файка не скрылась в конце улицы.
Пришлось ей пройти почти все расстояние до станции, лишь возле крайнего дома Фае удалось нырнуть в кусты, подальше от внимательных соседских взглядов. Среди душных зарослей жимолости она плюхнулась прямо на землю. Силы после нескольких часов напряжения ее покинули. Девушка нырнула в рюкзачок – веер на месте, даже рассматривать его желания нет. Отдаст преступникам и забудет об этой страшной истории.
Осталось придумать, как вызволить Ольгу из опечатанного дома. Конечно, ничего страшного нет в бумажках с печатью, сорвать их легко, но, кроме них, есть еще десятки соседских глаз, которые теперь пристально следят за профессорским домом и даже улицей, где он расположен. Поселок взбудоражен происшествием, наверняка сейчас деревенские кумушки смакуют каждую подробность жуткого события, а ребятня бродит вокруг старой дачи, чтобы хапнуть острых ощущений.
Файка со вздохом ткнула на экран мобильника – и не позвонить напарнице, не узнать, как она там. Телефон Ольгин она не знала, ни к чему, ведь та рядом уже третьи сутки.
Несчастной девушке ничего не оставалось, как ждать наступления темноты, пока поселок уляжется спать и перестанет следить за любым, кто пройдется по деревенской улице.
В душном аромате цветущих кустов девушку быстро унесло в дремоту, и она сама не поняла, как прикорнула прямо у тонких стволов.
Глава 6
Изабелла вытянула из-под пышной пелерины еще один веер, ловко щелкнула длинной полированной ручкой, так что та отскочила в сторону и выпустила из внутренностей вещицы прямо в протянутые ладони сэра Мортимера блестящий ручеек. Жемчужины редкой красоты, бриллианты, драгоценные камни переливались роскошной россыпью в ковше из мужских ладоней.
– Это мое приданое и подарки короля Эдварда Второго за рождение наследника. А еще я вытащила все камни из оправы королевской короны. Это богатство английского трона, другая часть жемчужин и бриллиантов вставлена в бока и ручку. Я назначаю вас хранителем сокровищницы, сэр Мортимер, моей правой рукой. От моего имени наймите войско, на оплату обученных воинов хватит даже одной из жемчужин из этой горсти. Соберите лучших рыцарей, заплатите им без торга, чтобы они привели нас к еще большему сокровищу – трону Англии и ее казне.
Изабелла сжала одну из пластин, и вдруг в кожу мужских пальцев между жемчужинами и драгоценными камнями впилось узкое острие стилета, что был хитроумно спрятан внутри костяной основы. Мортимер вскрикнул, ладони его дернулись, но удержали королевское сокровище.
Изабелла улыбнулась, довольная его реакцией:
– Я вижу, что вы настоящий рыцарь и отважный воитель, вас не пугает боль на пути к победе. – Юная королева вдруг тем же клинком размашисто провела по своему изящному пальчику и прижала хлынувшую алую струйку к порезу на руке своего любовника.
Изабелла выпрямилась и, глядя прямо в глаза мужчине, торжественно произнесла:
– Я клянусь вам в вечной любви и верности, сэр Мортимер! И я, Изабелла Французская, королева Англии, из рода Бовуаров, скрепляю эту клятву кровью.
Герцог прижался губами к тонкому запястью, а потом все выше и выше, осыпая нежную кожу поцелуями. Высыпав свой драгоценный груз на столик у камина, он схватил Изабеллу в объятия и прошептал:
– Я буду служить тебе до конца жизни, моя Изабелла. Ты королева моего сердца, и я сделаю тебя единственной королевой Англии.
Привел в чувство ее вечерний холод, который тонкими пальцами прошелся по ногам и проник под подол легкого сарафана. Дачный поселок уже окутало тишиной и ночной прохладой, даже цикады перестали заливаться звонким стрекотанием, невидимые в густой зелени.
Задремавшая после тяжелого дневного пекла, Файка вскочила в ужасе, заметалась спросонья в потемках, не понимая, как она оказалась у корней душистого куста. Через несколько секунд она вспомнила все: дорогу сюда, окровавленного старика и несколько часов в компании участкового. А еще веер, личная вещь королевы Изабеллы, точно такой же, как музейный экспонат. Или это в музее была подделка?
Только поразмышлять времени опять не было, пока сгустилась ночь над поселком, ей надо бежать как можно быстрее к старой даче профессора и спасти Ольгу, которая оказалась заперта в опечатанной постройке.
Девушка вскочила на ноги и поспешно рванула вдоль заборов, шарахаясь от лая собак. В темноте она никак не могла найти обходную дорогу к даче профессора, чтобы не проходить по центральной улице. Только металась в незнакомом месте, еще и без освещения, под лай собак от забора к забору, будто испуганный заяц.
Улочки и закоулки вились нескончаемым лабиринтом, заканчиваясь неизменно тупиком. Один раз она вышла к огромному полю, а потом вдруг к железнодорожной насыпи, лишь профессорский старенький домишко никак не появлялся на пути.
Скоро Файка совсем потеряла все ориентиры – даже железная дорога погрузилась в темноту, погасив дежурные фонари станции. От ночной сырости, в одном сарафанчике, она тряслась в ознобе то ли от волнения, то ли от страха, что не вызволит из плена Ольгу. Почти на ощупь, не отрывая руки от вереницы заборов, девушка шла, сама не понимая, куда хочет попасть. Как вдруг выплывшая из-за облаков луна высветила на фоне серого неба точеный силуэт – петушок на крыше. С облегчением она бросилась к дому и застучала по наглухо закрытым окнам:
– Оля, ты тут? Оля!
– Да не ори, – прошипел сверху знакомый голос.
В черном кружке крошечного чердачного окна показалась тоненькая фигурка.
Ольга с трудом протиснулась в узкий проем, пробалансировала ловко по самому краю крыши и опасным прыжком приземлилась в пышный кустарник у забора.
От падения она сильно ударилась, но, сцепив зубы, чтобы не застонать, перескочила через забор и кинулась к Файке:
– Веер у тебя?
– Ага!
– Уходим отсюда быстрее.
Отбежав подальше от профессорской дачи, в просвете между домами Оля, как обычно, строго заключила:
– Так, надо где-то дождаться утра, в семь первая электричка, на которой мы можем свалить. Идем!
Снова девушки бросились бежать под лай собак подальше от профессорской дачи. Они промчались мимо нескольких домов, пока не стихло гавканье лохматых охранников.
Наконец Ольга приметила небольшой домик, где не звенела за забором собачья цепь, а окна были полностью закрыты.
– Вон лестница к сараю приставлена, давай там пересидим до рассвета, и – до станции.
И, как обычно, не дожидаясь реакции нерасторопной Фаи, принялась воплощать свою идею.
Крадучись, они взобрались по лестнице на второй этаж, где под скатом крыши хозяева сушили свежее сено. Наверху Ольга тут же потребовала:
– Давай показывай веер!
Фая вытащила из рюкзака черные сложенные перья, но не отпустила захват, когда Ольга потянула веер к себе.
– Пускай у меня лежит, – из какого-то упрямства вдруг заявила она напарнице.
Внутри у нее жгло что-то вроде обиды на Ольгу. Ведь Фаина из-за нее волновалась, не сбежала с раритетом на ближайшей электричке, а просидела несколько часов в кустах, а потом плутала по дачному поселку, искала варианты выхода. Хотя могла бы сбежать с веером и передать сама его преступнику. Только Ольга со своим ужасным характером даже не сказала «спасибо» за помощь, кажется, ее вообще ничего не интересует, кроме этой старинной вещицы. Ведь девушке так хотелось поделиться своей тревогой, как долго пришлось бродить в потемках, вздрагивая от каждого звука. И услышать в ответ, пускай даже не благодарность, а хотя бы похвалу, да просто приветливый взгляд.
Сразу всплыли воспоминания о том, как жестоко пыталась Ольга в обличье Олега расправиться с ней в лодке, потом грубо обошлась с антикварщиком и дерзко ограбила старуху.
Обида и недоверие захлестнули ее с головой, и Фая дернула веер в свою сторону, сунула в рюкзак и отсела подальше. Просто надо дождаться электрички, а завтра она отдаст сама веер преступнику и никогда больше даже разговаривать не будет с этой грубой и жестокой женщиной.
Правда, ее напарнице, кажется, было все равно, что там чувствует Фаина, она хранила по привычке равнодушное молчание. Не спросила, как та провела несколько часов, не рассказала, чем занималась в доме профессора. Просто улеглась на душистую подстилку из сохнущих травинок и замерла. Девушке даже показалось, что она уснула и начала легонько храпеть.
– Ну, и пусть, мне такая подруга и даром не нужна, – проворчала про себя Фая и тоже улеглась поудобнее, подоткнув рюкзак под голову вместо подушки. – Характер стервозный, манеры, как у собаки на цепи, только облаять или нагрубить. Неудивительно, что ей, кроме меня, помочь некому. Да и я не стала бы, если бы не Марина с Ксюшей. Хотя и они вот тоже те еще вредины, рюкзак мой выкинули, насмехались, отчитывали, как ребенка. А я для них…
Мысль о противной Марине вильнула куда-то, растеклась и вдруг превратилась в настоящую Марину, которая стояла над Файкой и злобно тянула ее за волосы.
– Перестань, больно же! – вскрикнула девушка, ухватилась за свои пряди и… проснулась.
Она закрутила головой – нет же, это просто сон! Нет рядом никакой коллеги Марины. Она лежит в сарае в темноте деревенского чердака на подстилке из сена.
Рюкзак! Девушка нащупала между сухими травинками свою вещицу и с облегчением вздохнула – все на месте. Ее напарница даже не пошевелилась от сонных криков, продолжая тяжело сопеть на своем месте.
Обида на нее у Файки прошла, и девушке даже стало ее жалко. Вот так всегда, надолго ее не хватает, попыхтит, насупится, а через час уже схлынет горькая злость, и снова полна сочувствия и желания помогать всем подряд. И теперь ей было жаль Ольгу, которая много часов просидела на старой даче, в духоте закрытого наглухо помещения. Как же она, наверное, перепугалась, оказавшись запертой на старой даче. Недоверчивая к людям женщина наверняка решила, что Фаина бросила ее и уехала отдавать добычу в качестве выкупа, поэтому вела себя так сурово, не проронив ни слова благодарности.