– Давно уволилась?
– Так еще в начале лета, получается, месяц назад. – Старик погладил Пальму, смирно пристроившуюся у его ног. – Подруга твоя эта Ольга?
– Ну, я бы так не сказала, скорее, приятельница. Да вещь у нее одна осталась моя, хотела узнать, что с ней.
– Понятно… – снова протянул сторож и покачал седой головой. – Ты бы не водила знакомства с такими. Подозрительная она личность, Ольга эта. Ее даже как-то Пальма тяпнула, а она плохих людей за километр чует. Вот видишь, тебя сразу приняла, поняла, что ты девушка хорошая. А Ольгу не любила, облаивала ее каждый день. Так что ты уж простила бы ей эту вещицу да отпустила бы с богом. Побереглась бы.
Файка улыбнулась ему и погладила собаку:
– Я просто хотела узнать. Если захочет себе оставить, то мне не жалко. Только я не знала, что она больше у вас не работает. Ее адрес и телефон я тоже не знаю, так что даже и найти не смогу.
– Так адрес ее не великая тайна. – Старик махнул рукой в сторону огней отдаленного микрорайона. – Вон там она живет. Пошли, мы тебя с Пальмой через поле проводим по короткой дороге, ведь в такое время опасно в потемках бродить.
По дороге сторож продолжал рассказывать про бывшую сотрудницу:
– Она к нам как устроилась, так собака моя будто с ума сошла. Чуть видит ее, сразу в лай, в крик. Словно пожар горит. Конечно, сильно мы не обращали внимания на брехню ее, думали – собачонка, может, от жары страдает или приболела. А как кассирка на работу не вышла, так меня директор попросил пройдись до адреса, вдруг чего приключилось с женщиной. В документах проверили, что где-то рядом живет, в районе новом – «Солнечный». Ну, я что, мне нетрудно после смены прогуляться, ноги размять. Почему бы не помочь, вдруг и правда у человека беда какая, заболела или в аварию попала. Мало ли, чего бывает в жизни. Толку хотя не было от моей проверки. Пришел, стучал, звонил, пока соседка не выскочила на шум. Она и рассказала, что жилицы уже неделю как не видно. Это квартира соседкина оказалась, она ее сдает, вот и Ольге этой сдала пару месяцев как. Говорит – вроде спокойная женщина, не видно и не слышно, пришла – ушла. Прожила пару месяцев, платила вовремя, жалоб никаких. Мужчин не водила, не выпивала, целыми днями на работе, редко когда на глаза соседке попадалась. А тут пропала. На телефон не отвечает, в дверь стучат – никого дома нет. Ну, хозяйка квартиры попросила меня подождать, пока слесарь с участковым придут, чтобы дверь вскрывать. Боялась она, что померла жиличка внутри квартиры, поэтому и не открывает. По закону так положено, чтобы свидетели были. Открыли они дверь, только там ничего. То есть мебель, техника всякая, но ни единой вещички, ни бумажки. Чистота, будто никто и не жил никогда, был человек – и нет человека. Пропала подчистую. Я бегом к Валентину нашему Трофимовичу, так, мол, и так, пропала кассирша без следа. Все ему пересказал, он в бухгалтерию бегом, а там и трудовая ее лежит, и зарплата накапала. Но работника нет. Кое-как документы оформили на увольнение. Крику было! Бухгалтерша в налоговую, в полицию, куда только не ездила. Столько хлопот эта девица притащила, когда пропала. Хорошо, Валентин мужик не жадный, он мне и бухгалтерше премию выписал за беготню. Поэтому и советую тебе, не связывайся ты с этой Ольгой, проку не будет, только проблемы. Мы всем музеем после нее избегались. Да еще такая она суровая, лишний раз слово не скажет. Что, знаешь, грешно так говорить, только и жалости никакой, что пропала она, одно лишь облегчение. Ведь экскурсия заходит, где улыбнуться надо, сувениры предложить, показать туалет, гардеробчик. А она… Сядет и молчит, как сыч, в телефон только зырк-зырк. Или гулять идет, все поля вокруг музея обходила. Так вот и шла бы в ботаники или агрономы, если природу больше людей любит. Я вот тоже до болтовни не охоч, поэтому в сторожа после пенсии пошел сюда, не побоялся. Чего мертвых-то да манекенов бояться, живые люди пострашнее будут.
Старик остановился у полоски молодых деревьев, ткнул пальцем в дом посередине:
– Потихоньку дошли, в этом доме подъезд посередке, на третьем этаже дверь такая коричневая, посередине тоже. Я почему и запомнил, все посередке. Дом, подъезд, квартира. Вон и света нет, не живет там никто до сих пор.
Потрясенная его историей, Файка уточнила:
– А как же ребенок? У нее ведь сын!
– Сынок был у кассирки? – удивился старик. – Первый раз слышу, что она с довеском. В документах ничего про семью не было, не замужем, бездетная. Куда же она его девала, пока на работе? График-то у нас длинный, с восьми утра до восьми вечера, еще в выходные народ так и идет. Мне и хозяйка квартиры говорила, что пускает только без детей и животных, за ремонт переживает. Так что путаешь ты что-то, дочка, не было у нее ребенка. Может, не про ту Ольгу мы говорим, а я тебя завел в какую даль.
– Спасибо, да ничего страшного. Я разберусь. А вам с Пальмой спасибо огромное, что проводили меня.
На прощание девушка ласково потрепала собаку, помахала сторожу и припустила по тропинке прямиком к высотке, что сияла уютными желтыми квадратами окон. Несмотря на опустившуюся темноту, жизнь в квадрате между высотками кипела. После того как дневная жара спала, жители микрорайона высыпали на улицы, радуясь возможности подышать свежим вечерним воздухом. На спортивной площадке бегали мальчишки с потрепанным мячом, на лавочке заседали вездесущие старушки.
К ним-то и направилась Фаина, вот кто всегда знает обо всех новостях в доме, может рассказать, кто и когда ходит.
Девушка поздоровалась вежливо, в ответ бабульки оживились и принялись рассматривать незнакомую девушку с ног до головы.
– Извините, я ищу свою знакомую, ее зовут Ольга. Жила вот в этом подъезде, снимала квартиру на третьем этаже. Вы не знаете, как ее можно найти?
Пенсионерки переглянулись и зашептались. Одна из них, самая бойкая, ответила вопросом на вопрос:
– А тебе зачем жиличка эта?
– Одну вещицу свою хотела забрать, мы раньше работали вместе, она брала у меня ее на время. – Внутри Фая порадовалась, что почти не соврала.
– Это какую вещицу? – Любопытные старушки никак не унимались с расспросами.
– Веер, – честно призналась Фаина.
От ее ответа бабульки захихикали, но наконец дали ответ:
– Твою подругу уже с собаками полиция ищет. Найти не могут целый месяц. Пропала в одну минуту, будто и не было.
– А сын ее, он вместе с ней пропал?
Старушки разом заквохотали, будто растревоженные курицы:
– Какой сын? Не было ребеночка у нее! Одинокая она! Ни разу не видели никаких деток! Она еще и сыночка прятала в квартире, теперь понятно, отчего сбежала! Вот паразитка!
Фая, напуганная их реакцией, заторопилась прочь, а пожилые женщины с жаром продолжили обсуждать неожиданную новость.
Девушка же осознала внезапно для себя, не найдет она свою напарницу по поискам веера здесь. Все оказалось ложью – рассказ Ольги о похищенном сыне, работа в музее. У нее с глаз словно спала пелена, теперь последние двое суток вдруг предстали совсем в другом свете. То, что она принимала за тревогу за ребенка, оказалось обычной злобой. Ничего Ольга не печалилась и не ради сына старалась, а просто использовала ее, Фаину, как инструмент, заставляя лазить то в музей, то на профессорскую дачу. Тогда ради чего они украли веер у старика?
И Фая ахнула – ради драгоценностей, их Ольга просто-напросто забрала себе. А ей, глупой и доверчивой, рассказала историю о похищенном сыне. Наверное, и фотографию Марины с Ксюшей она сделала сама и отправила ей на телефон, чтобы та не пошла в полицию. Ведь Ольга каждый раз отговаривала ее, когда речь заходила о том, чтобы попросить помощи у Коли.
Коля! Вот кто ей поможет, только он. В таком случае получается, что Фая стала жуткой преступницей – залезла в музей, украла веер с дачи профессора Фишера. Правда, вины ее в этом нет. Ее обманула Ольга, ложными угрозами и враньем заставила идти у нее на поводу и выполнять опасные поручения. Надо немедленно во всем признаться, чтобы Коля нашел настоящую преступницу и забрал у нее дорогую вещицу.
От страшного открытия она бросилась бежать по дороге изо всех сил, не обращая внимания на то, что асфальтовая полоса стала совсем безлюдной. Мимо бегущей со всех ног девушки проехала лишь пара машин, откуда пассажиры и водители с удивлением смотрели на запыхавшуюся бегунью.
Пустая маршрутка промчалась мимо, Фая запоздало взмахнула рукой, но та обдала ее сизым дымом и пронеслась вдаль.
«Ох, какая же я идиотка, поверила в лживые рассказы Ольги и даже не попыталась проверить ни единого словечка! А теперь куча пострадавших и украденные драгоценности!» – от полыхающей внутри злости непривычные к бегу ноги передвигались как можно быстрее, хотя с каждым шагом силы ее покидали все больше.
За время жизни в городе она совсем отвыкла от долгих прогулок, поэтому узкие ремешки босоножек впивались все сильнее в нежную кожу, стирая ее до крови. На глазах выступили слезы, Фая начала задыхаться от быстрого движения, от обиды и злости на саму себя, неужели не получится добраться до города немедленно и спасти веер…
Но тут на дороге мелькнул белый бок маршрутного автобуса, водитель открыл дверцу и крикнул:
– Прыгай, подвезу.
С трудом она взобралась на сиденье рядом с шофером и облегченно вытянула гудящие ноги. А тот расхохотался, довольный:
– А-то смотрю плетешься еле-еле, лица нет. Не местная?
Девушка покрутила отрицательно головой, сил говорить после стремительной пробежки вообще не осталось.
– У нас последний рейс в десять вечера, и отбой, потом до семи утра только на такси за миллион рублей из этой дыры выбраться можно. – Шофер гнал со всей силы так, что пустая машина подпрыгивала на ухабах. – Так что местные все или на колесах, или со мной до города катаются, я уже каждого пассажира в лицо знаю. Кажется, ты недавно с подружкой своей уезжала как-то утром, вот буквально пару дней назад. Причем вот на этой остановке было дело.
– Да, подобрали, – тряхнула головой девушка.