Зачем? Самый первый и самый логичный вопрос, терзающий ее мозг все эти дни. Зачем все это затевалось, если ничего до сих пор вокруг нее не происходит? Хоть выходи на центральную площадь города с огромным плакатом на груди, как Брюс Уиллис в одной из серий «Крепкого орешка». Глядишь, и хозяин коробки сыщется…
Нехотя скинув с себя одеяло, Соня какое-то время лежала неподвижно, пытаясь одолеть навалившиеся хандру и бессилие. Потом заставила себя пойти в ванную, затем — на кухню, чтобы приготовить завтрак. От вчерашнего кофе, который она поглощала весь день в неумеренных количествах, под ребрами неприятно ныло. Сегодня только чай или молоко, ничего больше. А то мыслительную способность хотела повысить, понимаешь. Смешно! Ничего, кроме желудочных колик и головной боли, не нажила. Пожалуй, стоило бы съесть на завтрак что-нибудь более существенное, чем чашка чая. На худой конец сошла бы и яичница.
Видела бы ее сейчас мама… Пришла бы в ужас и от того, чем она питается, и от того, в каком настроении дочь пребывает. Разве мама позволила бы Соне бродить по квартире полдня в пижаме? Нет, конечно. Да Соня и сама бы себе этого не позволила. А вот сейчас…
Кусок масла в сковороде давно истлел, превратившись в коричневую пленку, а она так и стояла с парой яиц в руках, забыв разбить их о край посудины.
Одиноко ей? Да, пожалуй, что и так. Одиноко, ненадежно, пусто, холодно… какие там еще существуют синонимы слову «заброшенность»? Уйма! Целая тьма всяких разных слов, способных обозначить ее состояние, но не способных пролить свет на истинное ощущение. Что такое произойдет именно с ней, Соня не предполагала. Родители были тысячу раз правы. И она только сейчас поняла, что одиночество — не ее удел, жить с этим она не сможет.
Она вдруг суетливо выключила газ, положила обратно в холодильник яйца и почти бегом кинулась к себе в комнату. Собиралась долго, нервно, то и дело отбрасывая в сторону вещи, казавшиеся ей не теми, что были нужны для такого случая. Она приняла решение. Решение, которое еще вчера сочла бы бредовым. Сегодня ей почему-то так не казалось.
День вчерашних мытарств, полночи без сна, тревожное пробуждение, все та же неясность, стоило глазам открыться. Нет, с нее хватит! Она так больше не может: жить и ждать, замирая от страха и отчаяния. Пусть тогда и он сидит рядом с ней и ждет непонятно чего! Ну, а если он сам во всем этом замешан, то она поймет это достаточно быстро. Не может он не выдать себя, если будет находиться в ее доме! Если коробка принадлежит ему, то он рано или поздно начнет искать ее в Сониной квартире. Да, так, пожалуй, будет разумнее всего.
А если он здесь совсем ни при чем, то… То стоит присмотреться к нему повнимательнее. Может быть, он и есть тот самый человек, которого ей уготовила судьба? Других-то до сих пор не наблюдается, так чего же нос воротить?
Чудны дела твои, господи! Еще вчера сама мысль о нем была ей неприятна, а сегодня уже готова разделить с ним и дом, и стол. А что делать?! Сидеть безвылазно в квартире до конца дней своих и ждать, пока кто-то не придет за своим товаром и не настучит ей по голове?! Соня прекрасно понимала, что в объятия Гены ее прямиком толкает страх перед неизвестностью. Что она не любит его. Он ей был даже не интересен по-настоящему. Что она может пожалеть о своем спонтанном решении уже через час или чуть позже… но, не останавливаясь, девушка летела к стоянке такси.
Короткая норковая шубка, одно из многих приобретений ее отца. Стильные брючки в обтяжку, высокий каблук. Кокетливый берет на самой макушке. Соня искренне надеялась, что выглядит привлекательно. Ей нужно быть очень привлекательной для того, чтобы вынудить его сделать первый шаг! И вот когда он его сделает, она, покапризничав для порядка, соблаговолит снизойти до милостивейшего разрешения позволить ему… пожить у нее в доме. Понятно, что порядочные девушки так не поступают. Но с ним все с самого начала пошло не так, не по правилам, по которым она воспитывалась. И не она была виновна в этом.
— Сколько с меня? — Соня полезла за кошельком, когда такси остановилось у парадного их фирмы. Быстро отсчитала положенную сумму, приложив сверх щедрые чаевые.
— Сдачу возьмите, — отчего-то обиделся таксист. — С таких красивых девушек мзду не берем-с… За такие глаза я бы не то что машину, родину бы продал…
На душе у Сони сразу потеплело. Красивая, значит… Вот и хорошо. Это как раз то, что ей нужно сегодня. Человек с первого взгляда готов поступиться чем угодно, так неужели Гена ей откажет! А вдруг все-таки откажет? Ладони, обтянутые тонкой кожей перчаток, мгновенно вспотели. А что, если он посмеется над ней? Нет, не может быть… Он не может так поступить! Он же говорил, что любит! Он не может бросить ее тогда, когда она в нем вдруг остро начала нуждаться…
Соня панически боялась встречи с Геной, совершенно не представляя себе, как она преподаст ему свою сумасбродную идею пожить какое-то время вместе. Она побродила по офису. Зашла к себе в отдел, немного поболтала с ребятами, обрадовавшись тому, что Ребриковой нет на месте. Взяла из вазы предложенное яблоко и съела его, даже не почувствовав вкуса. Потом пошла в кассу, получила отпускные, как ни странно, не забыв тепло поблагодарить заботливого кассира. Снова вернулась к себе в отдел, решив переждать немного, чтобы собраться с мыслями. Но тут же ушла, заслышав, как громыхает чем-то в своем кабинете Татьяна. Кого ей меньше всего хотелось бы сегодня видеть, так это Ребрикову. Ну и еще, пожалуй, Ветрову. Что одна, что вторая, обе способны были парой «теплых» слов испортить Соне настроение и поколебать ее решимость, а она Соне сейчас ох как нужна!
Наконец она все же нашла в себе силы дойти до двери материального отдела бухгалтерии. Осторожно приоткрыла ее и протиснула голову в образовавшуюся щель.
В кабинете, кроме него, никого больше не было. Гена сидел на своем обычном месте, подперев подбородок кулаком, и что-то сосредоточенно рассматривал в бумагах, внушительной горкой высящихся на его столе. На открывшуюся дверь он даже не обратил внимания.
Соня проскользнула в кабинет, тихо прикрыла дверь и медленно двинулась в его сторону. Он так и не поднял головы. Скажите, какая занятость!..
— Привет… — еле слышно обронила она, подойдя почти вплотную к его столу.
Не сказать, что он дернулся при звуках ее голоса, как от удара электрическим током. Так по крайней мере должно было произойти по ее понятиям. Совсем нет. Он медленно поднял на нее глаза. Какое-то время разглядывал девушку, не выразив при этом должного волнения. Потом эхом откликнулся:
— Привет…
— Как дела? — спросила Соня, ненавидя себя за шаблонный набор слов, совершенно не выражающих сути ее проблемы.
— Нормально, а у тебя?
Черт! Он даже кулака из-под подбородка не убрал! Сидел в той же самой позе и совершенно спокойно рассматривал ее в упор. Словно… словно она была для него не важнее этой дурацкой кучки бумаг, которые он с таким сосредоточенным видом рассматривал до ее прихода.
— Нормально, — обронила Соня, обиженно поджав губы. — Деньги приезжала получать… отпускные.
— А-а, — меланхолично отозвался Гена, не делая никаких попыток хоть как-то проявить свои чувства, о которых так долго и самозабвенно говорил прежде. — Присядешь?
Соня неуверенно пожала плечами, но все же присела на предложенный ей стул слева от его стола. Уходить просто так сейчас — значило бы поставить крест на собственной затее. А что это могло повлечь за собой? Очередной приступ депрессии, бессонную ночь и бесконечную череду безрадостных мыслей. Нет уж, коли пришла…
— А где все? — нарушила Соня повисшую паузу. Гена все так же продолжал рассматривать ее, причем делал это без каких-либо комментариев либо эмоций.
— Кто где, — туманно пояснил Гена. — А тебе кто, собственно, нужен?
Соня едва не поперхнулась готовыми сорваться с языка словами.
Как он смеет так с ней разговаривать?! Она!.. Она сама пришла к нему!.. И это после всего, что он совершил! А он сидит истукан истуканом, сверлит ее почти немигающим взглядом и еще задает всякие идиотские вопросы.
— А я, собственно, к тебе! — выпалила Соня с чувством. — А что, нельзя?! Нельзя просто так к тебе прийти в рабочее время? Или ты способен встречаться со мной только на полу в собственной прихожей?
Пробрало! Да еще как! И кулак уронил на стол, и пятна красные поползли по лицу, и дыхание заметно участилось.
— Прости, — промямлил он, опуская глаза. — Не мог даже мечтать… Сидел, смотрел на тебя и прокручивал в уме возможные варианты твоего визита.
— Получилось? — язвительно поинтересовалась Соня.
— Нет, если честно.
— Ну и славно…
Что говорить дальше, она не знала. Как плавно перейти к сути проблемы, не затрагивая при этом чувства собственного достоинства, Соня не представляла, мысленно умоляя Гену хоть немного проявить сообразительность. Он не проявил. Смотрел на нее теперь уже жалким, смятым каким-то взглядом и молчал. Лишь кадык под безупречным узлом галстука нервно ерзал вверх-вниз.
— Гена, у меня проблема, — выпалила Соня, предварительно набрав полную грудь воздуха.
— Что случилось? — Он резко крутнулся на стуле влево, обхватил ее за плечи и развернул к себе. — Тебя кто-то обидел?!
Его глаза тревожно обежали ее лицо, словно ища подтверждения собственным опасениям.
— Что случилось, Соня? Скажи мне! Ты же не просто так пришла сюда, так? — Он с силой тискал ее плечи, не замечая, что делает ей больно. — Кто посмел?.. Ты только скажи мне!
— Гена… — Соня осторожно высвободилась, взяв его руки в свои. — Мне никто и ничто не угрожает, по крайней мере пока… Надеюсь, что так будет и впредь.
Она не собиралась ничего ему рассказывать, из опасений, что он может быть во всем этом далеко не второстепенным лицом.
— Что же тогда? — он непонимающе переводил взгляд с ее лица на ее тонкие пальцы, нежно поглаживающие его ладони.
— Дело в том… — Соня вторично набрала полную грудь воздуха, слова никак не лезли наружу. — Дело в том… Слушай, Гена, а ты все еще любишь меня или как?