— Если не перестанешь рвать мою скатерть, вышвырну за дверь, Волков.
Я посмотрел на свою руку, в которой сжал гладкую ткань.
— Извини.
— Походу, тебя динамят по-крупному, — засмеялся этот урод.
— Заткнись! — посмотрел на Нестерова, потом на Льва, мечтая прибить обоих за издевательские ухмылки. Самому тошно от ситуации, а они еще дров подкидывают.
— Тебе придется спрятать родных, если хочешь участвовать. — Дмитрий вмиг переменился и серьезно на меня посмотрел. — Он любит давить на больные места.
— Мне некуда их возить сейчас. К тому же, он наверняка в курсе. Есть ли место в этом или соседнем городе, где он их точно не достанет?
— Алмазный?
Предложение было заманчивым, но согласится ли старик рисковать?
— Его зять тоже не последний человек в бизнесе. Можно отправить твоих девочек в отпуск в Грецию.
— И Еву…
— Нельзя! — покачал головой Лев. — Она может понадобится для дела. Будем ловить на живца.
— Вы сдурели?! — Я вскочил.
— Успокойся, Жень. Лев прав, Ева нам нужна. Если Танат запал на девку, то не отвяжется. Тем более теперь, когда знает, что она у меня.
Вздохнув, я опустился обратно на стул и постарался успокоиться. Они были правы, но все нутро протестовало против их плана. А ведь я примерно понимал, на что они хотят подписать Еву… Это сродни самоубийству, соглашаться на подобное. И все же был уверен, девушка не отступится. Не знаю, что за ситуация была с сестрой, — выяснение обстоятельств еще предстояло — однако Лиса согласится. Более того, будет впереди всей планеты, лишь бы наказать тех, кто причинил боль ее родным, иначе все подумают будто она слабая. Дурочка.
— Предлагаю пройти в кабинет. — Нестеров взял в руки папку и указал на выход. Предстоял нелегкий разговор…
А поздним вечером, когда моральных сил уже не хватало ни на что, я набрал семью. Мама ответила после первого гудка.
— Сынок! — раздался ее беспокойный голос.
— Мам, вы там как?
— Хорошо. Никто не приходил, не стучал в дверь. Катюша уже легла. Ты скоро?
— Я приеду только завтра. Подготовь вещи первой необходимости. Из дома ни шагу. Вы на пару дней съедете в безопасное место.
— Жень, что происходит? — Вопрос прозвучал спокойным тоном, но мне-то было известно, что именно скрывается за напускным спокойствием. Наверняка, все это время она себе места не находила, сидела в кухне на табуретке и держала телефон в руках, ожидая моего звонка. — Во что вы с Евой ввязались?
— Ты не из тех, от кого стоит что-то скрывать. И все же я сказать не могу.
— Сынок, ты меня пугаешь.
— Мам, — усмехнулся, — я сам боюсь. Тут столько дерьма навалилось, такая каша, что впервые жизни я не могу рассчитывать даже на помощь Управления. Ты же знаешь, как в нашей стране все устроено? Не мне тебе говорить, откуда у чиновников крутые тачки, а у генералов — особняки. В общем, подготовься. Утром приеду.
— Хорошо, — произнесла она сдавленно. — Береги себя.
— И вам доброй ночи. Поцелуй Козочку за меня, пусть меньше болтает с мальчиками, а то устрою ей моральную пытку.
— Вредный мой, — засмеялась мама, и мне тоже стало чуточку веселее, хотя так паршиво, как сегодня, не было лет десять.
Я попрощался с матерью, положил телефон на прикроватную тумбочку и уставился на вычурный потолок. Дом Нестерова был шикарен во всех смыслах. Правда комната, которую мне выделили, больше подошла бы для какой-нибудь пафосной кицы с надутыми лепешками вместо губ и с селфи-палкой под рукой.
Раздался звук оповещения. Я взял в руки телефон и разблокировал экран, чтобы прочесть сообщение от Кости.
«Я нарыл кое-что про Румянцеву. Тебе понравится».
Я улыбнулся. Хоть одна хорошая новость за день. Если мне удастся распутать это дело вместо Пелевина, то кто его знает — вдруг разворошу змеиное гнездо? За погонами я не особо бегал, но меня начинало до боли в яйцах раздражать, когда начальство хвалило лентяев, неспособных довести до конца и половины дел!
Отложив телефон, встал и подошел к окну. Ночь была безлунной, но очертания цветочных кустов, деревьев и высокого забора по периметру особняка все равно угадывались. Охрану, медленно двигающуюся вдоль бетонного ограждения, тоже было видно. Никогда бы не подумал, что мне придется отсиживаться в доме бизнесмена, которого всего год назад мечтал засадить в тюрьму за излишнюю самонадеянность. Впрочем, временное перемирие вовсе не означало, будто я откажусь от этой заманчивой идеи.
Вздохнув, я положил телефон в карман и вышел из комнаты. Захотелось выпить чего-нибудь крепкого и обжигающего, потому как мысли вновь вернулись к печальному образу девушки, с которой мне теперь мало что светило. Ну неспроста же она меня отталкивает? Даже идиот поймет — здесь ловить нечего. Вот только в душе так и грызла, скребла и не давала покоя уязвленная гордость.
Выругавшись сначала на себя, а потом — на ковер, о который споткнулся и чуть не слетел с лестницы, я спустился на первый этаж. Весь дом пребывал в полумраке, поэтому я без труда нашел кухню. Правда, не ожидал здесь увидеть еще кое-кого.
— Ева?
Девушка вздрогнула и начала поспешно вытирать слезы.
— Я за водой вышла. Задумалась… — Она вскочила, как ошпаренная и бросилась к холодильнику. Ева открыла его, а я сжал кулаки. Зареванная! Причем настолько, что опухли не только веки, но и все лицо. Дуреха же. Самая натуральная дуреха.
— Ты хоть понимаешь, что так не поступают?! — Мой голос прозвучал слишком резко. Ева снова вздрогнула, вытянула бутылку с водой и растерянно на меня посмотрела. При этом ее подбородок предательски задрожал.
Решив больше не тянуть кота за хвост, я подошел к ней и обнял. Вот просто обнял, ожидая ее действий. Наверняка оттолкнет…
Бутылка глухо треснулась о пол, а ее тонкие руки обвили мою талию. За коротким всхлипом последовали судорожные вздохи.
— Тише, маленькая… — Зачем-то сказал я, но это только усугубило ситуацию, потому что моя лисичка беззвучно зарыдала. И это было настолько душераздирающим, что лучше бы она кричала, лучше бы подняла на уши весь дом, а не тряслась в моих объятиях, цепляясь за ворот служебной формы.
Я прижал ее крепче.
— Ну чего ты плачешь? Мы придумали план. Завтра спрячем детей и мою мать в безопасном месте, да и тебя будет охранять не один десяток парней.
— Мася… — хрипло выдавила она.
— Кот?
— Его надо забрать из клиники. Я оплатила только трое суток пребывания, пока не снимут основные симптомы воспаления.
Я погладил ее спину и положил ладонь на мягкие волосы. Низенькая. Она едва доходила мне до шеи. И вот откуда в этом маленьком и нежном существе столько смелости?
— Заберем. — Приподнял ее лицо и коснулся губами влажных щек, холодного носика и все еще дрожащего подбородка. — Только не плачь.
Заметив блеск в ее глазах, ощутив прерывистое дыхание, я снова склонился и поцеловал. Вкус фисташек. Улыбнулся. Мне определенно нравилось то, как она умеет удивлять. Ее несмелые движения по моим рукам, мягкая грудь, прижатая к моему телу, напряжение бедер и тихий, едва слышный стон. Кажется, он снес мне крышу.
Я развернул ее и усадил на стол, ощутив приятную мягкость и упругость очаровательной попки.
— Жень… — охнула она, но в тот же миг стихла, покорно положив ладони на мои плечи. Очередной стон прозвучал чуть громче, но и пальчики, принявшиеся расстегивать пуговицы моей рубашки, добавили огня. Обычно свободные штаны стали тесными, а стоило Еве придвинуться ближе и запустить холодные ладошки под рубашку, как мне всего оказалось мало. Я сжал ее грудь, но мерзкий лифчик испортил мне всю манку. Впрочем, вскоре я добрался до цели… губами. Если мне кто-то скажет, что рая не существует, то он просто его не ощущал, не трогал девушку, которая сводит с ума абсолютно всем, будь то стон или стыдливое молчание. Целовать ее, покусывать, обжигать горячим дыханием и чувствовать под губами, как тысячи мурашек покрывают податливое тело, потому все это делаешь именно ты… Рай существует. И в этот момент она была именно им.
— Женя… — Ева заерзала, и что-то упало. Звонкий стук привел нас в чувство, а шум, который донесся из гостиной, и вовсе заставил отпрянуть друг от друга, поправляя одежду.
Прежде чем в кухне зажегся свет, я уже открыл бутылку воды и делал вид, будто жадно пью…
— Вам тоже не спится? — В дверях стоял Лев. Все еще в костюме.
— Заглянул воды попить, — кашлянул я в кулак и покосился на Еву, склонившуюся над разбитой чашкой.
— А я — ходячая беда. Надеюсь, Дмитрий не станет вычитывать ее из моего жалования. — Моя лисичка жалобно свела брови, вызывая во мне невольную улыбку. Какая же она все-таки красивая.
— Он еще тот жмот. — Лев прищурился. — Ладно, я думал, кто-то залез в дом. Доброй ночи.
Оставшись наедине со мной, Ева вдруг смело посмотрела мне в глаза.
— Это была минутная слабость. Не более того.
— А если я попрошу большего, чем минутную слабость?
Она опустила взгляд и в замешательстве свела брови.
— Я…
— Не бойся. — Снова вызов в карих глазах. Так и хотелось ей сказать: “Детка, ты самый храбрый хомяк из всех мною увиденных”. Но вместо этого я подошел и просто оставил поцелуй на ее щеке. — Ты прекрасна, малыш. Доброй ночи.
Уходить не хотелось, но и пить тоже. Кажется, я нашел себе кое-что покрепче алкоголя. А вспомнив, как офигительно вздымается ее грудь, как соблазнительно она кусает губы, как трепетно вздыхает и стонет, широко улыбнулся. Я знал, что ей больно — проблема никуда не делась — и все равно улыбался как идиот.
Завтра нас обоих ожидает еще один сложный день, но этой ночью, она будет думать обо мне. Да, Ева обязательно будет думать обо мне.
Глава 21. Лиса
Эта ночь была самой долгой в моей жизни. Я не сомкнула глаз вплоть до первых рассветных лучей. Впервые кто-то вторгся в мои мысли и остался там надолго, заставив раз за разом вспоминать и млеть от ощущений.
Я перевернулась на бок и согнула ноги в коленях. Тело еще помнило интимные прикосновения и сбивчивое дыхание. Казалось, в тот миг не было ничего более важного, чем его объятия, горячие ладони и губы, ласкавшие то грудь, то шею. Мне никогда еще не доводилась испытывать разочарование от того, что мужчина перестал меня целовать, сжимать ягодицы и настолько откровенно хотеть.