Они свернули на пожарную лестницу и побежали вниз.
На первом этаже Вероника шагнула было к двери, ведущей в холл, но Марафонец остановил ее:
— Постойте-ка, туда нельзя. Нас ищут, и главный вход, само собой, перекрыт. Выйдем через запасную дверь, возьмем нужную машину и уедем, — говорил он абсолютно категоричным тоном, не допускающим возражений.
Вероника дернула плечом.
— Насколько я понимаю, вы взяли роль лидера на себя? Действуйте.
Марафонец толкнул дверь пожарного выхода. Глухо бряцнул в пазах замок, скрипнули петли.
— М-да… — разочарованно протянул Марафонец. — И правда, заперта.
— Я же предупреждала.
— Вы-то предупреждали, да я не слушал.
Марафонец огляделся, решительно стянул плащ, снял висящий на стене огнетушитель и, завернув его, словно в пеленку, что было сил саданул в армированное тонкой проволокой стекло, на котором моментально вспыхнуло мутное белое солнышко мелких трещин. Лучи протянулись вверх до алюминиевой рамы. Отдельные кусочки стекла повисли на проволоке.
— Постойте, этого нельзя делать!
— Конечно, можно.
Марафонец размахнулся еще шире и, вкладывая в удар всю силу, хакнул натужно, хрипло, словно концентрируя всю энергию удара в одной крохотной точке. Острая кромка огнетушителя врезалась в стекло, и то, не выдержав атаки, вылетело, мокрой тряпкой шлепнувшись на асфальт.
— Вот и все. — Марафонец поставил огнетушитель в угол и протянул плащ женщине. — Наденьте, прохладно сегодня.
— Нет, спасибо, — поблагодарила та. — Не хочу.
— Не волнуйтесь, не порежетесь, — заверил женщину Марафонец. — Такие стекла хороши тем, что от них почти никогда не бывает осколков. Позаботился добрый человек, спасибо ему.
Вероника усмехнулась.
— Все равно не хочу.
— Как знаете. Ну, тогда идемте, что ли? — Марафонец помог девушке выбраться, затем перелез сам. — Вот и все. Как думаете, — спросил он, — ваш шофер никуда не ушел?
— Кто его знает. — Девушка неопределенно шевельнула бровями. — Витька — кот: хочет — сидит на месте, хочет — уйдет. Ему от начальства влетает за это здорово, а он утрется и опять за свое.
— Да ну? — хмыкнул собеседник. — И до сих пор не уволили?
— Он водитель — ас. При необходимости в любую точку Москвы за десять минут домчать может.
Парочка свернула за угол и оказалась на обширной автомобильной стоянке. Рыжий «рафик» с белой полосой маячил неподалеку от ворот. Площадка оказалась забитой до отказа, поэтому Марафонец и Вероника могли идти не боясь. От наблюдателей Котова их скрывали три ряда глянцевых механических зверей.
— Вы, главное, не паникуйте, — увещевал Веронику Марафонец, пока они шагали к «рафику». — Даже если вас окликнут или еще что-нибудь, не пытайтесь бежать. Не нервничайте. Спокойно оборачивайтесь и делайте удивленное лицо: мол, ничего не знаю. А пока будут разбираться, что-нибудь придумаем.
— Спасибо, — усмехнулась Вероника, — но я предпочла бы обойтись без эксцессов. Мы же не кино снимаем.
— Вот именно. Не кино. Поэтому благородные стражи порядка для начала начистят нам физиономии, а уж потом будут разбираться, кто мы да откуда.
— Утешили, — хмыкнула женщина.
Они протиснулись между синей «пятеркой» и стареньким салатовым «Москвичом» и оказались возле «рафика». Виктор дремал на переднем сиденье. Когда Вероника открыла дверцу, он встрепенулся и посмотрел на беглецов красными спросонья глазами.
— Выспался?
— Твоими молитвами, мать.
— Тогда поехали, — скомандовала девушка.
— А Мишку ждать не будем?
— Мишка остался.
— Понятно.
Виктор завел двигатель, нажал на газ, и «рафик» неторопливо пополз к воротам. Поста здесь не было, и они беспрепятственно выкатились на улицу Королева.
— Ну и куда мы направляемся? — поинтересовался шофер.
Вероника повернулась к Марафонцу.
— Давайте, барин, заказывайте.
Тот пожал плечами.
— Не знаю.
Шофер то и дело поглядывал на них в зеркальце заднего вида. Наконец он не выдержал:
— Ребята, я, может, и похож на экстрасенса, но мысли читать не умею. Так что вы уж решайте поскорее…
— Слушайте, — нашлась Вероника. — Вы говорили, что Хорь… Или как его там?
— Правильно, Хорь.
— Вот. Короче, что Хорь собрал вас всех в одном месте.
— Ну да, — подтвердил Марафонец.
— Что это за место? Где оно находится? Вас же должны были оттуда увозить, привозить обратно. Не всю же неделю вы там сидели.
— Не всю, — согласился Марафонец. — Однако места я не знаю. Что-то похожее на пионерский лагерь.
— А название?
— Название, может, и было, но я его не видел. Старый такой пионерский лагерь. Довольно убогий. Туда, должно быть, года три уже никто не наезжал. Все травой заросло.
— Но дорогу-то вы запомнили? Хотя бы направление? Куда ехала машина? На север, на запад, на восток, куда?
— Не знаю, — покачал головой Марафонец. — Нас везли в фургоне, мебельном, с закрытым кузовом.
— А кто сидел за рулем?
— Один из группы. Сперва это был Генерал. Потом Пастух. Но он не больно-то разговорчивый. Вообще большинство ребят, по-моему, жалели, что ввязались в это дело…
— Допустим, дороги ты не видел, но звуки-то, звуки ты слышал? — вмешался в разговор шофер. — Ну там гравийная дорога, асфальтовая, шум машин, оживленная трасса, не очень.
— Нет. — Марафонец покачал головой. — Не слышал. Они музыку заводили. Повороты я, конечно, чувствовал, и трясло временами, но шумы с улицы почти не доносились.
— Какая музыка? Напеть можете? — спросила Вероника, наклоняясь вперед.
— Что-то из классики, — нахмурился Марафонец. — Точно не скажу. По-моему, по телевизору как-то слышал. Сейчас. — Он посмотрел в потолок, пошевелил губами и попытался насвистеть мелодию.
— А, это в «Крепком орешке» было, — вспомнил шофер. — Точно, там я ее и слышал. Не то Шуберт, не то Шопен.
— Бетховен, — поправила Вероника. — «Пастораль». Хотя бы одну конечную точку назвать можете?
— Контора Рыбы, — быстро ответил Марафонец.
— Это тот, который оружием торгует? — уточнила Вероника.
— Он самый. Через него Хорь большую часть оружия достал.
— Вас везли из лагеря до конторы и обратно?
— Ну да, — кивнул Марафонец. — И все время в кузове.
— Понятно. А где находится эта контора?
— У станции метро «Китай-город». Объяснить на словах вряд ли сумею, но на карте показать — запросто.
— Отлично. — Вероника хлопнула в ладоши. — Виктор, давай ко мне домой, а потом к «Китай-городу».
— Понял, мать. Вот, уже дело. А то пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. — Парень нажал на газ.
11.38
«Чистильщика» обнаружили через семь минут после того, как «рафик» выкатился за ворота телецентра. Вызвав Беклемешева, Котов приказал отвезти все еще не пришедшего в себя громилу в ФСБ и допросить по всей форме.
— Проверьте его на полиграфе, — приказал майор.
— А если откажется говорить?
— А если откажется говорить, используй пентотал натрия. Не до церемоний сейчас. Обязательно выясни, что он здесь забыл и кто его так уделал. И сразу ко мне.
— Понял, Александр Яковлевич.
— Действуй.
Котов стоял в главном зале четвертого канала, который как раз начали переоборудовать под штаб по чрезвычайному положению. Солдаты шустро таскали аппаратуру, оба выхода перекрыли омоновцы, так что посторонних не было и разговаривать оперативники могли, не понижая голоса. Всю правую половину огромного помещения занимал непосредственно штаб, левую — Котов с оперативной бригадой.
«Так проще, — мотивировал свое решение командующий операцией. — Да и связь держать легче».
На одной из стен уже висела гигантская карта Москвы и прилегающих к ней городков, сплошь утыканная разноцветными флажками, означающими местонахождение как целых дивизий, так и входящих в них полков, батальонов и других подразделений. Восемь солдат-связистов занимались только тем, что отмечали маршруты продвижения частей к окраинам города. Несведущему человеку могло показаться, что на Москву накатывает гигантское бензиновое пятно, отливающее всеми оттенками солнечного спектра. У Кольцевой дороги отдельные пестрые ручейки сливались в полноценные реки, а те, в свою очередь, в мощные яркие озера. Войска еще не вошли в город, но произойти это должно было в ближайшие двадцать минут.
Котов отвернулся.
Вторую стену полностью скрыли подробные топографические карты московских районов, сплошь исчерченные пунктирными линиями, обозначающими границы ответственности низовых подразделений МВД и поддерживающих их войсковых отделений. Синими флажками отмечались задействованные бомбоубежища, оранжевым, бордовым, алым и ярко-желтым — места дислокаций спецгрупп. У левой стены грандиозным монументом отечественной радиопромышленности фантастически быстро росли пирамиды передающей и принимающей аппаратуры. Часть панелей уже мерцала, гасли и снова вспыхивали пестрой, фальшиво-праздничной гирляндой многочисленные сенсоры, индикаторы и датчики. В самом дальнем углу была установлена многоканальная мини-АТС, подключенная к системе спутниковой связи. На ней замыкались телефонные звонки, поступающие в телецентр и уходящие из него. Переговоры полностью контролировались оперативниками ФСБ. В динамиках многочисленных раций то и дело раздавались голоса, диспетчеры принимали информацию, заносили ее в сводки, которые ложились на стол командующего операцией. Чрезвычайное положение было объявлено, информация о зараженных водохранилищах просочилась в экстренные выпуски новостей. Участковые начали обходить крупные предприятия, извещая директоров о порядке эвакуации. В соответствии с поступающими данными в маршруты передвижения войсковых подразделений вносились необходимые коррективы.
Котов, вздохнув, прошелся по залу. Его донимало ожидание. Необходимо было действовать, что-то предпринимать, отдавать приказы, думать, хитрить, играть с противником в «кошки-мышки». Пока же он мог только анализировать старые факты, крутить их, пытаться нанизать на стержень логики, как разноцветные кольца на основание детской пирамиды.