— Да, — проклацал зубами тот. — Мне больно. Мне очень больно.
Айсберг перевернулся на бок, вытащил из-за спины индивидуальную аптечку, открыл ее. В этот момент темнота огрызнулась хлопками выстрелов. Еще одна пуля попала Айсбергу в бедро, две ударили в бронежилет на боку, не причинив особого вреда. Тот рывком перекатился поближе к Бегемоту, вытащил из аптечки шприц-тюбик и вколол толстяку обезболивающий укол в раскуроченное колено.
— Сейчас полегчает, — пообещал он. — Держись, парень, вылезем.
Бегемот, закусивший от боли губу, закивал головой.
— Молодец, — сморщился Айсберг. — Молодец, уважаю.
Он действительно почувствовал уважение к этому рыхлому бесформенному мужику, нашедшему в себе силы не стонать с такой-то раной. Большинство из тех амеб, с которыми Айсбергу доводилось встречаться в жизни, получив пулю в колено, давно бы уже выли и катались по полу. Это не относится к спецназовцам, конечно. Но Бегемот-то не был спецназовцем. Так, рядовой пентюх, и все-таки молчит. Молчит, умница. Ухватив толстяка за воротник, Айсберг в два рывка подтянул его к платформе.
— Леденец, — гаркнул он, — хватай его!
Еще одна пуля раздробила Айсбергу плечо. Леденец понимал: высунуться сейчас над краем платформы равносильно самоубийству. Вмиг всадят пулю в башку. Он подумал полсекунды, затем отстегнул автоматный ремень и бросил один конец вниз.
— Бегемот, цепляйся! Намотай на руку. Понял, Бегемотик?
Айсберг с облегчением привалился спиной к стене и поднял пистолет.
— Леденец! — крикнул громко, чтобы услышали люди в тоннеле. — Брось пару обойм. Мне этих г…ков в колбасу переработать нужно.
— О чем базар, мужик! — без тени насмешки отозвался тот. — Бегемот, ухватился?
— Ухватился. — Толстяк как раз закончил наматывать ремень на запястье. — Готов.
— Теперь попробуй встать на здоровой ноге, — скомандовал Леденец.
Бегемот нерешительно оглянулся на Айсберга.
Тот ободряюще кивнул.
— Давай, давай, мужик. Не бойся, я тебя прикрою. — Он передернул затвор и нажал на курок.
Пистолетные выстрелы слились в одну мощную, удивительно ровную барабанную дробь. Пули с визгом рикошетили от стен, выбивая из бетона и железа желтые искры.
— Твари! Падлы! Только поднимите башку! — орал Айсберг. — Только поднимите! Я вас, суки, всех ухандокаю! Бегемот, гад, лезь быстрее!
Бегемот поморщился. Простреленная нога горела адским огнем. Боль сжигала толстяка изнутри, словно пламя газовой горелки, оставляя целой только никчемную, пустую оболочку тела. И все-таки он нашел в себе силы встать. Правая нога висела плетью, но он все-таки стоял.
— На счет «три» толкаешься, и я тебя втягиваю сюда. Понял? — проорал Леденец.
— Понял.
Бегемот закусил губу. Ему было трудно говорить, потому что вместе со словами наружу рвался крик. Неистовый, звериный, замутняющий рассудок, высасывающий все силы.
— На счет «три», — напомнил Леденец. — Поехали. Раз, два, три, — просчитал он в пулеметном темпе.
Бегемот что было сил толкнулся здоровой ногой и почувствовал, как его тащит, словно кошка котенка, вверх. Пуля ударила рядом с его рукой. Еще одна прошлась по бронежилету. Бегемот болтался на краю платформы, как бесформенный куль. Ноги висят, тело распластано по мрамору. Леденец повернулся на спине и, уперевшись каблуками в скользкий пол, рванул за ремень, издав странный горловой звук. Бегемот вскрикнул, когда измочаленное колено ударилось об острый край бетонной плиты, со всхлипом втянул воздух. Однако он уже был на платформе. Пусть и не здоровый, но живой.
— Айсберг! — крикнул Леденец. — Я брошу тебе ремень! Хватайся!
Тишина.
— Твою мать, мужик! — заорал Леденец. — Ты уснул там, что ли?
Он чуть приподнялся на локтях и заглянул в провал. Гигант Айсберг сидел у стены, широко разбросав ноги, и смотрел мертвыми стеклянными глазами в сумеречный потолок тоннеля. На сантиметр ниже виска в его голове темнела аккуратная бугристая дырочка, из которой сочилась тоненькая струйка крови, сползающая вниз по щеке и капающая на грудь. Сведенные агонией пальцы все еще сжимали пистолет. Живот гиганта, равно как и пол на метр вокруг него, был усыпан стреляными гильзами, а над головой, подобно нимбу, висел голубоватый дым.
Леденец матерно ругнулся сквозь зубы.
Дофин и Ватикан дрались. Солдаты, подобно стае волков, окружили террористов и пытались подойти ближе. А те, стоя спина к спине, отражали атаки. Схватка больше напоминала пьяную уличную потасовку, нежели захват террористов. Однако суть от этого не менялась. Самое смешное было то, что солдаты легко могли бы дать боевикам очередь по ногам, но отчего-то не делали этого. Схватка больше напоминала пьяную уличную потасовку, нежели захват террористов. Однако суть от этого не менялась. Самое смешное было то, что солдаты легко могли бы дать боевикам очередь по ногам, но отчего-то не делали этого.
Поддерживая раненого Чубчика, Белоснежка спешила к месту потасовки. Солдат оставалось не так уж и много, человек восемь. Остальные «отдыхали» на полу. Однако вот-вот должны были подтянуться спецназовцы, усиленные огромной кодлой обычных войсковиков. С «крыжовниками» из внутренних войск они бы, наверное, справились, учитывая даже раненого Чубчика, но со спецназом — вряд ли.
Оттащив Чубчика в сторону, Белоснежка посадила его на пол.
— Не двигайся, — предупредила она.
Тот вяло кивнул, зажимая порез окровавленными руками.
Девушка сдвинула флажок на одиночный огонь и быстро направилась к пыхтящей, хрипящей, ухающей толпе. Остановившись в нескольких шагах, она подняла автомат, уперла приклад в плечо, прицелилась в ближайшего солдата и нажала на спуск. Выстрел прозвучал словно финальный удар гонга и произвел на дерущихся впечатление не меньшее, как если бы вдруг грянули трубы Страшного суда.
— А ну стоять, суки, — без всякого выражения произнесла Белоснежка. — Кто дернется, стреляю без предупреждения. Все мордами вниз, ноги на максимальную ширину. Руки на затылок. Живо! Считаю до одного. Раз.
Солдаты все еще смотрели на нее. Только пара самых сообразительных моментально растянулась на полу, в точности выполнив указания Белоснежки. Остальные мялись, видимо, недоумевая, откуда же взялась перед ними эта девица с автоматом в руках? Как же так?
Не говоря больше ни слова, Белоснежка переместила ствол автомата на ближайшего солдата. Глаза у того округлились от ужаса. Выстрел снес парню половину головы, клочья кожи с ошметками волос повисли на колонне. Трясущийся труп повалился на пол.
— Еще раз считаю до одного, — спокойно объявила девушка. — Потом перестреляю всех. Раз! — Она не успела договорить, а солдаты уже лежали на полу. — Ну как вы, ребята?
Дофин очумело потряс головой:
— Ну звери, думал, загрызут.
В этот момент от платформы послышался голос Леденца:
— Эй, кто живой?
— Все живы. Чубчик ранен, — ответила Белоснежка. — А у вас как?
— Хреново, — ответил Леденец. — Бегемот ранен. Айсберга подстрелили. Кончился. Здесь какие-то му…ки в тоннеле сидят. Подберите Бегемота, пока я этих козлов прижму.
— Ватикан, — Белоснежка тряхнула головой, — последи. Если кто-нибудь шевельнется — стреляй.
— Нет проблем, — ответил тот.
Пригибаясь, Белоснежка выскочила на платформу.
— Где они? — шепотом спросила девушка Леденца.
Тот молча указал на тоннель.
— Хорошо. Как только я оттяну Бегемота, сразу уходи. Надо выбираться отсюда.
— Ты лишь улыбнись мне, дорогая. И скажи «пожалуйста».
— Шут гороховый!
— Не могу отрицать. Против правды не попрешь.
Поменяв магазин, Леденец передернул затвор, затем одной рукой вытащил «Ф-1». С тонким металлическим звуком вылетело кольцо, оставшись болтаться в кармане-подсумке на специальном шнурке.
— А вот мы сейчас кое-кого гранаткой угостим! — заорал здоровяк, отпуская чеку. — Раз, два, гостинец!
Размахнувшись, он швырнул гранату в темноту тоннеля. Через пару секунд гулко ударил взрыв. Тотчас же перевернувшись на живот, Леденец принялся поливать черный проем свинцом, не давая штурмовикам поднять голову.
Белоснежка подхватила Бегемота под мышки, быстро оттащила за колонну и, размотав автоматный ремень, начала перетягивать ему ногу чуть выше раздробленного колена.
— Ничего, все будет в порядке, — бормотала она. — Вот увидишь. Все будет хорошо.
— Я верю, — кивнул тот.
Прекратив стрельбу, Леденец отполз за колонну и перевел дух. Встав на колено, он выглянул и посмотрел на клубящуюся черноту тоннеля.
— Боятся, гады! — Леденец оскалился довольно, посмотрел на Белоснежку и повторил: — Боятся. Пусть только высунутся.
Девушка покачала головой.
— Уходим.
— Догонят, — рассудительно заметил Леденец. — Эти, из тоннеля, догонят.
Белоснежка, не обращая внимания на слова «ротвейлера», сказала:
— Вы с Ватиканом несете Бегемота. Мы с Дофином — Чубчика.
— С ним-то чего?
— Штык-ножом в живот ранили.
Леденец посмурнел.
— Плохо дело. Врач нужен.
— Знаю. — Девушка повесила автомат на грудь. — Все.
Леденец снова высунулся из-за колонны и забормотал возбужденно:
— Вижу-вижу-вижу.
Вытащив вторую гранату, он без замаха, кистью, по-бейсбольному, швырнул ее в тоннель. Грохот взрыва слился с отчаянным стоном.
— Дофин, — приказала девушка, — бери Чубчика и в переход. Ватикан, — она поднялась и посмотрела на лежащих солдат, — вместе с Леденцом забирайте Бегемота и идите за Дофином. Я прикрою.
Для острастки Леденец еще раз выпустил очередь в сторону тоннеля, затем быстро поднялся, подсунул голову под руку Бегемота и легко выпрямился. Ватикан подхватил раненого толстяка с другой стороны.
— Все, зайчики, побежали, — пробормотал Леденец.
Белоснежка быстро пошла следом за группой. На ходу она обернулась и приказала все еще лежащим солдатам:
— Никому башки не поднимать. Пристрелю.