Вероника молчала. В случившемся была какая-то дикая нелепость. Честно говоря, даже тогда, когда Марафонец пошел к броневику, она ни на секунду не усомнилась в том, что он останется жив. Ведь террористы, по словам Марафонца, были ВЫНУЖДЕНЫ пойти на эту операцию.
Вероника посмотрела в спину удаляющемуся майору и крикнула:
— Стойте!
Котов остановился.
— Что еще?
— Подождите. — Вероника принялась расталкивать омоновцев.
— Пропустите ее, — приказал майор.
Солдаты расступились, и девушка торопливо подошла к Котову.
— Его убили, правда?
— Ну? — кивнул Котов. — И что? Если вы думаете, что я слепой…
— Я не о том. Марафонец сказал, что боевиков заставили пойти на это ограбление, понимаете?
— И что дальше? Послушайте, я, честно говоря, чертовски устал.
— Понимаете, если бы они все были ВЫНУЖДЕНЫ заняться этим, они не стали бы убивать Марафонца. Понимаете? Убивают обычно из мести, а Марафонец никого не предал. Он просто ушел. Совершил поступок, на который не отважился никто из них. Психологически его убийство абсолютно не оправданно.
Котов прищурился, посмотрел на Веронику внимательнее.
— Вы хотите сказать, что среди боевиков есть человек, правомочный отдавать такие приказы?
— Совершенно верно, — кивнула Вероника. — Хорь находился в салоне. Только он мог решить: убить Марафонца или оставить его в живых, отпустить или увезти с собой в качестве заложника.
— В таком случае, — задумчиво произнес Котов, — мне жаль тех, кого втянули в это дело ошибочно. Скорее всего они уже мертвы. Или умрут в течение ближайших минут. Но мы все равно ничем не сможем им помочь. Их взяли в качестве пушечного мяса. Они не рискнули уйти, а Марафонец ушел. Финал же у всех будет одинаков.
— Надо что-то делать, — упрямо заявила девушка.
Котов посмотрел на нее так, как обычно смотрят на упертых идиотов, пытающихся сдвинуть головой стену.
— Что? — спросил он.
— Надо сообщить тем людям, что их убьют.
— Ну и что дальше? Какой от всего этого будет толк? Хорь готов стрелять, а жертвы — нет. И носители кодов — люди Хоря. Даже если жертвы успели бы первыми взяться за оружие и убить Хоря и его людей, что бы это дало? Коды были бы утеряны, а ядерные взрывы стали бы неминуемы.
— Но вина за кровь этих людей ляжет на вас, — жестко сказала майору Вероника.
Тот пожал плечами.
— Нет, я не господь бог и не могу спасти их щелчком пальцев. Есть вещи, которые не в состоянии сделать ни один человек на земле. Извините. — Он повернулся и пошел к выходу.
21.47
В салоне самолета царило оживление. Сумки с деньгами вынесли из броневика, открыли и теперь рассматривали банкноты на свет, мусолили в пальцах, пересчитывали. Крекер так и вовсе срывал с пачек упаковочные ленточки и подбрасывал купюры вверх, едва не воя от восторга.
— Старые, мы молодцы, мы это сделали! В жизни столько бабок не видел, старые!
Только шестеро не принимали участия в общем веселье. Один из них стоял за спиной у пилотов, сжимая в руке автомат, еще один сидел на подлокотнике кресла в самом конце салона, положив «АКМСУ» на колени. Третий стоял в проходе, облокотившись на спинку кресла, в руке его был пистолет. Четвертой была Белоснежка, смотревшая на деньги совершенно равнодушно. Пятый расположился в начале салона. Шестой, штатский, отстраненно смотрел в иллюминатор.
— По скольку получается-то, старые? По два «лимона» на брата?
— Почему же по два? — подал голос стоящий в проходе Марафонец. — По четыре с половиной. И два пойдут вот ему. — Он кивнул на сидящего в кресле штатского.
— Почему? — не понял Крекер. — Откуда по четыре-то? Здесь двадцать, а нас десять человек. Откуда по четыре?
— Оттуда, — ответил собеседник и, вскинув пистолет, выстрелил Крекеру в голову.
Тот опрокинулся на спину, и тотчас же открыли огонь трое других. Шквальный, безжалостный, на уничтожение. По салону поплыл специфический запах горячего оружейного масла и пороха. Боевики пытались укрыться за сиденьями, но автоматные пули легко прошивали мягкие спинки, превращая их в решето. Через десять секунд салон был сплошь забрызган кровью, а пять трупов, распростертых на полу, застыли в нелепых сломанных позах. Только Белоснежка продолжала сидеть. Она даже не схватилась за оружие.
Когда выстрелы смолкли, Белоснежка покачала головой.
— Я так и знала, — произнесла она и усмехнулась. — Я знала, чем все это закончится.
— Ты можешь лететь с нами, — ответил Марафонец. — В конце концов, мы с самого начала рассчитывали делить на пятерых. Генерал умер, а если бы не ты, то неизвестно еще, как бы все обернулось. Можешь считать, что ты в доле. Заслужила.
Девушка подумала, затем цокнула языком, вздохнула, взяла пистолет и взвела курок.
— Я не полечу, — сказала она. — Я передумала. А вы, — она обвела троих подручных взглядом, — если думаете, что получите хотя бы один бакс из этой груды денег, то очень ошибаетесь. Пока вы еще нужны хотя бы в качестве носильщиков. Но когда в вас окончательно отпадет необходимость, он убьет и вас. Неужели до сих пор не поняли?
Девушка поднялась, вскинула руку с зажатым в ней пистолетом, направив ствол на Марафонца, усмехнулась:
— Прогуляемся?
В эту секунду короткая очередь, выпущенная из «АКМСУ», ударила ее в сердце. Белоснежка умерла, даже не успев сообразить, что произошло.
Мгновением позже Марафонец почувствовал, как ствол автомата уперся ему в ухо.
— А может быть, она права? — спокойно произнес Тель. — Может быть, нам пристрелить тебя? И тогда не возникнет никаких проблем. Вдруг у тебя и правда что худое на уме?
Марафонец покосился на него, посмотрел на стоящих через проход Сильвера и Пастуха, усмехнулся.
— Если ты дурак, то именно так и поступишь. Коды-то знаю только я. А если в Москве рванут фугасы, то вы, ребята, не жильцы. Вас найдут даже в аду. И вы тогда позавидуете им, — он кивнул на семь мертвых тел. — Так что опусти ствол, придурок. Неужели одного слова этой суки достаточно, чтобы мы перегрызли друг друга?
— Ладно, Тель, он прав, — кивнул Близнец. — Опусти автомат. Белоснежка вполне могла и блефовать.
— Ствол-то я опущу, — стрелок усмехнулся, — только учти, я настороже. Хотя бы одно подозрительное движение, и ты мертвец. Плевать мне на коды.
Марафонец пожал плечами.
22.01
— Истребители в воздухе, товарищ майор, — доложил Котову один из оперативников. — Они догонят «Ил» примерно через двенадцать минут. Звонил Беклемешев. Им удалось вычислить Хоря.
— Отлично, свободен. — Котов поднял трубку и набрал номер.
В штабе телефонист повернулся к командующему.
— Товарищ командующий, майор Котов на проводе.
Тот подошел к пульту, взял трубку.
— Слушаю, майор.
— Террористы взлетели, — доложил Котов. — Мы склонны полагать, что Хорь находится на борту. Погиб один заложник.
— Кто?
— Человек, который откололся от группы террористов, некто Марафонец. Я полагаю, что приказ об устранении отдал Хорь.
— Майор, ваши оперативники обнаружили вторую трубку и папку. Досье, правда, в ней уже нет. Только первый лист…
Котов ненавидел театральные эффекты, но командующий ждал вопроса, и он не мог не спросить:
— Где?
— В квартире полковника Рощенкова.
— Кто нашел трубку?
— Капитан Беклемешев. Точнее, люди, которых он туда отправил. На трубке отпечатки полковника, на папке — его, ваши и еще одного человека. Вероятно, Рыбы. К тому же по каналам Министерства обороны мы получили информацию, что в восемьдесят третьем Генералу, в силу служебной необходимости, приходилось два раза бывать в части, которую курировал Рощенков.
— Мы бы знали об этом. В нашем банке данных такой информации нет.
— Майор… — В голосе командующего прозвучали странные нотки, очень похожие на издевку. — В вашем банке данных нет информации и на Рыбу. Должен же был Рощенков как-то обезопасить себя. К тому же совершенно точно установлено, что полковник неоднократно работал на компьютере, стоящем у него дома.
— В этом нет ничего странного, — возразил Котов. — Если у Рощенкова дома стоит компьютер, то почему бы ему на нем не работать?
— Но зачем было стирать отпечатки пальцев с клавиш? — бросил очередной козырь командующий. — А они стерты!
— В любом случае это не доказательство вины. Хорь — чертовски хитрый человек. Если Хорь — Рощенков, то почему он бросил трубку и папку у себя дома? Почему не спрятал где-нибудь в другом месте? Зачем вообще было ее бросать?
— Мы разыскали жену Рощенкова, она сообщила о том, что сегодня ей неоднократно звонили, но сразу же вешали трубку, как только она подходила к телефону.
— Ну и что же здесь странного? Ошибались номером!
— Рощенков не знал, что его жена не пойдет сегодня на работу! Она и сама этого не знала вчера вечером. А сегодня решила подготовиться к поездке в госпиталь.
— Ну и что?
— Трубка была спрятана высоко на антресоли. Вчера Рощенков задержался на работе. Вероятно, когда он вернулся, жена уже была дома. При ней полковник не отважился доставать трубку и решил отправить кого-нибудь из своих людей утром, когда жена уйдет. Но сорвалось. Опять же, если бы эти улики нашли после того, как самолет поднимется в воздух, Рощенкову было бы все равно.
Он хотел исчезнуть всего на восемнадцать часов, что с успехом и сделал.
— Он же в госпитале! — сказал Котов недоуменно. — Мы проверили!
— Вызов имел место, но машину встретили у подъезда и объяснили, что прибыла другая бригада, чуть раньше. Настоящая «Скорая» уехала, а фальшивая осталась. Жена Рощенкова показала, что она звонила нашему дежурному, но звонок не зарегистрирован. Зато на телефонном разъеме обнаружены следы несанкционированного подключения к сети. Звонок попросту перехватили. В картотеке госпиталя ФСБ Рощенков не значится.
— Он не бросил бы жену, — упрямо заявил Котов.