Чертово колесо — страница 96 из 125

48

После поездки Ладо завалился в кабинете и проспал до полудня, хотя жена пыталась будить на работу и сам он тоже хотел встать пораньше, пойти к Гуге, присутствовать при открытии тайника и получить свою долю. По его расчетам выходило, что ему, в лучшем случае, достанется граммов тридцать — кусок размером со спичечный коробок, который хватает одному человеку курить месяц. Но кто даст курить одному?.. О поездке обязательно узнают, будут приходить, просить, клянчить. Покажешь кому-нибудь мацанку — и пиши пропало: пока все подчистую не выкурят, не выклянчат — не отстанут, это известно, он сам такой — пасся там, где было, чем поживиться. А уж такой королевской дури, как они собрали, в городе давно не видели…

Он проснулся в полдень и, не моясь и не бреясь, поспешил к Гуге, — благо, жил по соседству. Около гаража Гугиной машины не оказалось. Это насторожило Ладо. Он заглянул через щель — внутри тоже пусто, отцовской «Волги» нет. Вчера ночью, когда они подъехали сюда, гараж занимала отцовская машина, ставить на яму невозможно — так, во всяком случае, было сказано… А теперь что?..

Ладо позвонил в квартиру Гуги. Открыла жена и, кисло глядя куда-то в потолок, сказала, что мужа нет — пришлось срочно улететь в Москву по делам, а на вопрос, где его машина, поджала губы:

— Не знаю. В автосервисе, наверно. Там, кажется, какие-то хулиганы стекло разбили?

— Да, да, хулиганы, — рассеянно подтвердил Ладо, понимая, что дело нечисто: у Гуги давно не было никаких тесных контактов с Москвой, чтобы вот так, впопыхах, ночью, туда срочно лететь!.. Наоборот, Гуга говорил, что отношения стали натянутыми: с перестройкой в Москве начались перетасовка, старые связи рвались, редели. Даже если он и улетел, то наверняка взял с собой курево. Друг называется!.. Пришел бы ночью, не впервой, отдал бы, что полагается, и лети себе куда хочешь!.. Где же теперь его, Ладо, доля?.. Судя по заявке жены, Гуга долго тут не покажется.

— Если он придет — пусть обязательно найдет меня, я его ищу! — сказал Ладо хмуро, понимая тщетность просьбы.

Жена Гуги захлопала ресницами, глаза у нее стали, как у морского конька:

— Как же он придет, если улетел?

— Когда прилетит. Надолго умчался?

— Откуда мне знать? Вы разве женам каплю правды говорите? Нет его! — И дверь захлопнулась.

Ладо постоял, соображая, что делать дальше. А делать нужно только одно — искать Анзора. Кроме него, никто ничего не мог сказать, хотя на Анзора надежды совсем мало: он уже там, в Кабарде, прятал и холил каждый шматочек, а тут… Скажет: «Пропало!» — и все, иди докажи, что это не так… На нет и суда нет… А может, и правда… Когда их обокрали, этот мент Пилия носился, как угорелый, вполне могло сорвать тайник — сорвало же глушитель… До самого Тбилиси они ехали со шлейфом искр, летящих из-под трубы, которая с хрустом и скрежетом терлась об асфальт… Но выхода нет — надо найти Анзора.

Ладо из автомата позвонил Нане на работу. Она обрадовалась, стала спрашивать, куда он подевался и когда они увидятся — она скучает без него.

— Тут, понимаешь, такое дело… Одно-единственное… Мне надо найти одного человека…

— Опять? Боже мой! Опять кого-то найти, куда-то идти! Для меня у тебя никогда нет времени! — с плаксивой тоской стала Нана упрекать его.

Он молчал, понимая ее правоту. Но ответить ничего не мог. Не до встреч, когда такое на носу…

— Ладно, не сердись… Ты все равно пока на работе. Я позвоню попозже!

Шаря по карманам в поисках денег на такси, Ладо нащупал крупинку, которая осталась еще с Кабарды — спичечную головку гашиша. Помял ее, понюхал хвойный запах, погрел в руках… Крупинка стала мягкой, податливой. Запах напомнил о поле, где он мучился, собирая пыль, которая сейчас неизвестно где… И это тоже добавило раздражения и злости, хотя какая-то надежда на то, что он придет к Анзору и получит свою долю, в нем теплилась. Столько надежды, сколько веса в этой крупинке…

Надо ехать в Сололаки. Ладо не очень хорошо знал этот район с горбатыми улицами и каменистыми подъемами, за которыми — гора и лес. Там было много тупиков, сквозных дворов, проходов, где удобно водить за нос чужаков.

Он с трудом нашел калитку. Во дворе пусто. В углу два чернявых парня играют в нарды. Они скептически оглядели Ладо и на его вопрос, дома ли Анзор, пожали плечами:

— Откуда нам знать? Мы сторожить его должны, что ли?

— Он здесь живет? — показал Ладо на дверь, жалея, что не прихватил с собой ножа. Впрочем, если это кидняк, то тут ножом не обойдется… Да и не специалист он в таких делах.

— Проверь! — ответили ему.

«Что за дурацкие ответы?! Прямо нарываются…»-раздраженно постучал он в стеклянную дверь с ситцевыми занавесками.

Никто не открыл. Ладо нажал на ручку. Не заперто. На галерее мать Анзора, крупная женщина в черном, месила тесто. Из комнаты доносилась музыка, «Пинк Флоид».

— Анзор дома? — спросил он от двери.

— Нету, откуда? — ответила мать, крепкими руками ворочая пласт теста.

Ладо попытался пройти к комнате, но мать поспешно загородила дорогу и визгливо завелась:

— Нету, говорю, дома Анзорика! Сама ищу!

— А там кто? — рванулся Ладо. Из двери выскочил Анзор.

— Ты чего тут хипеш поднимаешь, а? — закричал он на Ладо. — Ты в дом вошел! Чего орешь?!

— Я не ору, она говорит, что тебя нет, а ты дома!

— Правильно — я сказал, чтобы так говорила… Чего случилось? Что за паника? Заходи!

В голой комнате стоял запах хорошего гашиша. За шатким столиком сидел какой-то мордоворот в щетине и добивал папиросину. В пепельнице белела еще одна обгорелая картонка. Внюхиваться не надо: это запах их мацанки, ему ли его забыть?… Это вдруг успокоило: значит, есть!..

Мордоворот, не здороваясь и не мигая, по-бычьи смотрел на Ладо. Анзор сделал тише музыку и скорчил скорбную мину:

— Ты за планом пришел? Плохо дело, брат… Снесло тайник, ничего нет… Мы под утро открыли, посмотрели — пусто! — Анзор подвигал руками, покрутил глазами. — Голяк! Чисто сорвало, даже болтов не осталось!

У Ладо внутри все сжалось. Волнение растекалось по телу.

— А… Почему… Почему без меня открыли? — спросил он.

— Не хотели ночью беспокоить — у тебя семья, дети… Гуга под утро приехал, говорит — срочно надо в Москву лететь, мы кое-как тут, в гараже на углу, сторожа разбудили, залезли под машину — ничего нет, снесло коробку начисто!

— Да, бывает, — процедил мордоворот, добивая мастырку.

Ладо потоптался:

— А вы что курите?

— Это вот дружок, Ушо, занес… Плохая шмаль, труха, лишь на обкурку… — хотя Ладо угадал по запаху, что это — неправда, что это та самая мацанка, которую они с таким трудом собирали и везли. И довезли, как видно, — запах ни с чем не спутать. Только его сейчас хотят кинуть. Это яснее ясного. И даже не прячутся.

— Гуга где?

— Уехал.

— А машина?

— Ты заколебал!.. В ремонт ее поставили, в ремонт!

— Ночью?

— Не знаю уж, когда! Что ты приебался?! — откровенно грубо отрезал Анзор и замолчал, считая, очевидно, разговор оконченным.

Говорить было, правда, не о чем. Слова сказаны, запах мацанки — вот он.

— Пожалеете! — сказал Ладо, берясь за ручку.

Мордоворот вдруг выскочил из кресла:

— Чего? Кого пугаешь, пидор?! А ну, пошел на хуй! — и дал Ладо пощечину такой силы, что тот вылетел в галерею и чуть не сбил со стула мать Анзора, которая заголосила и стала мучными руками выталкивать его во двор, крича:

— Бродяга! Бандит! Босяк!

Ладо вывалился по ступенькам во двор. Следом выглянул Анзор и процедил:

— За языком своим следи, понял? Сюда больше не приходи, не то плохо будет!

— Посмотрим! — утирая кровь со вспухшей губы, взбешенно пообещал Ладо, уходя под свист парней.

Он шел без оглядки по улице Энгельса, стараясь утихомирить чувство унижения и уже — одновременно — думая о мести.

Нужно оружие. Без пистолета это дело не решить. Драться с Анзором нет ни сил, ни уверенности, что Анзор не изобьет его. Анзор — сидевший наглый гнилой тип, он уже в поездке цеплялся к Ладо… Сделать все надо самому, но поддержка нужна, без нее не обойтись.

Из друзей Ладо мало кто реально способен помочь. Вот если лысый Серго… Да, у его отца припрятан револьвер «бульдог» с гравировкой, подаренный на юбилей работниками цементного завода, где отец был парторгом, но вряд ли Серго пойдет на это. Он и так напуган после милиции, носа из дома не кажет. У Гуги тоже есть «дура» — но где он?.. Гуга явно заодно с Анзором. Это предательство тоже нельзя оставить без ответа. Но с Гугой потом — он наверняка сбежал из города. Вначале надо проучить Анзора и забрать у него мацанку. Обманывать ему не впервой. Вместе такое пережили — поле, погоню, кражу, ментов — а он что делает, паскуда?.. Или он кинул и Гугу?.. Нет, если б кинул, Гуга бы уже прибежал к Ладо…

«А может, никакого тайника и не было вовсе? — пришло ему на ум. — И все это театр, марьяж Байрама по просьбе кореша? А на самом деле мацанка лежала у Анзора в кармане? И Гуга, взяв свою долю, дернул куда-нибудь в Ялту или Сочи, деньги у него водятся, хотя и неизвестно откуда… Да, правда! Зачем делать тайник и ехать через море, когда с тайником и через перевал за несколько часов доедешь! А через море поехали, потому что вся мацанка хранилась у Анзора в кармане… — всполошенно понял Ладо. — А Гуга сейчас смылся, как всегда, когда опасно…»

Гуга скрытный. Всегда таким был: во дворе не болтался, в футбол не гонял, велосипед свой новенький только чистил и полировал. Свои игрушки во двор не выносил и к себе никого не водил… И жена ему под стать — хитрая сплетница, метичарка и цанцарка,[92] для которой питье кофе в Ваке казалось высшим счастьем…

Ладо вдруг вспомнил о Сатане, как тот кидал Рублевку. Заплясал бы Анзор под его кулаками!.. Живо бы все выложил. Но где искать Сатану?..

Без машины такое дело тоже не провернуть. Ведь Анзора надо не только наказать, но и выпытать, где ма