— Есть еще одна дочка. Ей сейчас лет пять или шесть. Вроде бы ее мать умерла… Где ребенок, никто не знает. О ней никто бы и не узнал, но Инес проговорилась. Она сказала, что твой отец якобы обрюхатил Роситу, горничную, и та уехала к родичам в Мексику. Так вот, этот бывший партнер, или кто он там, охотится и за ребенком тоже. Ему важно всех вас извести под корень. Так что Алекс крепко влип, когда с ним связался.
— А он связался? — Я вздрогнула.
Мне было не по себе: конечно, Алекс — подонок, но ведь брат все-таки…
— Связался, — махнул рукой Стас. — Ведь не Алекс же прирезал Яна и пытал Эдика…
— Не Алекс? — Я удивленно отставила чашку. — Но ведь Эдик был в подвале Фонтанного дома…
— Да Алекс в этом Фонтанном доме на правах шестерки… Твой преследователь предпочитает держаться в тени. Аферы Алекса просто сыграли ему на руку. Слушай сюда. Мысль у Алекса была такая: охмурить тебя, выдать замуж и посемейному наложить лапу на наследство. Без всякой крови и тому подобных мерзостей. Если бы Ян тебя сумел очаровать — будь спокойна, ты бы ему все, что угодно, отдала без всякого насилия. Еще бы и кофе в постель подавала.
— Я?! — Я возмущенно выпрямилась. — Да никогда в жизни!
— Подавала бы. Я Янчика хорошо знаю…
Нашу, если можно так выразиться, беседу прервал протяжный стон, донесшийся с дивана. Через секунду Стас уже был возле брата и держал его за руку.
— Эдик?.. Это я, Стас. Ты меня слышишь?
Китаец что-то укоризненно забормотал, и Горчик, тоже облепленный примочками, перевел, не открывая глаз:
— Он не слышит. Не трогайте его. Ему сейчас нужно много спать.
— Он не умрет? — спросил Стас, и я удивилась, услышав, как дрогнул его голос.
Китаец быстро заговорил, и Горчик перевел:
— Он говорит, что все в руках судьбы, но вроде бы не должен. Молодой, сильный. Отлежится. У него сломано ребро, но внутренних повреждений, как утверждает китаец, нет. Чай, говорит, нужно пить и спать, спать, спать…
Стас недоверчиво посмотрел на детектива и неласково спросил:
— А вы, мистер, вообще-то кто такой?..
— Я, мистер, детектив, — морщась, ответил Горчик. — Моя фамилия Горчик. Если я правильно понял, подозреваемый — ваш брат?
— Подозреваемый? — Стас поднял брови. — В чем?
— В убийстве Яна Саарена, — пояснил Горчик и неопределенно пошевелил пальцами. — Во всяком случае, пока у нас нет других подозреваемых.
— Эдик?.. Да с чего вы это взяли?
— Мы нашли орудие убийства, — пояснила я охотно и тут же запнулась, потому что Горчик нахмурился и посмотрел на меня так, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Орудие убийства? — Стас прищурился. — И что это было? Кинжал с инициалами Эдика на рукоятке? Или вы проверили отпечатки пальцев?
— Ты не веришь, что это он? — спросила я, потому что мне тоже как-то не верилось, что лже-Ян, ночевавший на чердаке у моей мамули и проявивший себя, в общем, с неплохой стороны, может оказаться хладнокровным убийцей собственного брата.
Стас пожал плечами.
— Конечно, не верю, — сказал он холодно. — Нужно быть идиотом, чтобы подозревать Эдика. Я же говорил — он мухи не обидит. Тем более он никогда в жизни не поднял бы руку на Яна. Мы с Андрюшкой близнецы, и то между нами нет такой преданности, какая была у Эдика к Яну. Он на него буквально молился.
— Но он попытался занять его место! — напомнила я.
Стас вздохнул:
— Да, попытался… У него были объективные причины.
— Интересно, какие? Какие такие объективные причины могут заставить человека обманом занять место умершего брата, чтобы охмурить ничего не подозревающую женщину? Кроме безудержной любви к деньгам, я других причин что-то не вижу.
— Ну, есть еще безудержная любовь к своей семье, — отрезал Стас. — Я понимаю, что для тебя это недостаточно веская причина, но тебе придется ею удовлетвориться. У Эдика в России жена и ребенок. Вернее, не жена, а… в общем, женщина, которую он очень любит. Она попала в стесненные обстоятельства, Эдику срочно нужны были деньги.
— И ради этого он решил подставить и погубить другую женщину. — Я поджала губы и вскинула голову, вспомнив, как мы целовались с лже-Яном у мамули в горах. — Хороший у тебя брат. Просто ангел во плоти.
— Ага, тебя, пожалуй, погубишь. — Стас посмотрел на меня с плохо скрытым отвращением и сел, придвинув стул к изголовью дивана.
Я могла быть уверена, что он был бы счастлив, если бы на месте лже-Яна лежала я, облепленная примочками с ног до головы, а лучше — вообще мертвая.
Оставался еще один вопрос, который мне хотелось задать, и я наступила на свою гордость и откашлялась:
— Стас… А Энди… Вы с ним близнецы, ты сказал? Он тоже хотел меня охмурить? Когда оба старших брата вышли из игры, остался он, да? И ты?..
— Меня тут не было, — буркнул Стас, не поворачиваясь. — Я служил на флоте. Если бы я тут был, я бы им всем прочистил мозги, особенно Алексу. А Андрюшка… он у нас вообще не от мира сего. Не удивлюсь, если он ничего не знает. Алекс вполне мог использовать его втемную. Он думал, что ты в Андрюшку втюришься с одного взгляда — в него все девицы втюриваются. Ну, ты, похоже, не обманула его ожиданий, а?
Стас обернулся, и его глаза цвета неба над… тьфу! какого еще неба?.. в общем, его глаза впились в мои так, что я покраснела и отвернулась, вместо того чтобы сказать ему, что это не его собачье дело.
Глава 18
— Ну, ладно, — сказала я после некоторой паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более независимо. — Мне нужно позвонить маме. Надеюсь, я могу это сделать? — И добавила уже более мирным тоном: — Я думаю, мама там уже с ума сошла от беспокойства…
Стас пожал плечами:
— Звони, конечно. Мама — это святое. Только домой пока не дергайся — я потом тебя провожу. Но лучше бы тебе там не появляться.
— Ты соображаешь, что говоришь? — Я вскочила и по внезапной боли в коленях поняла, насколько устала от всего этого — трупы, стрельба, погони, бессонные ночи… — Я тебе кто — женщина или спецназовец? Мне домой нужно, мне переодеться нужно, душ принять после этих гонок… И у меня там коллектив, газета! Ты что?
— Не ори. — В его голосе не было даже намека на вежливость. — Тебе что тут, трибуна? Тут люди, между прочим, раненые! Из-за твоего чертова наследства…
— Ах, вот как? — Я сбавила голос почти до шепота и теперь шипела, как змея. — Из-за МОЕГО наследства, ты сам это сказал! Я никого не приглашала лезть в мои дела, набиваться мне в друзья, мужья и любовники. У меня, знаешь ли, поклонников и без твоих братьев хватает!
— Не сомневаюсь, — ответил он ядовито. — Я дамочек твоего типа видел предостаточно.
Я расправила плечи.
— Нет, милый, — сказала я нежно. — Дамочек моего типа ты за свою дурацкую жизнь еще не встречал. Так что смотри хорошенько, не скоро тебе еще удастся увидеть такую женщину. Если вообще удастся. Я, милый, штучный товар. И не только из-за наследства, как даже ты с твоими тупыми мозгами мог бы заметить.
Лежащий в кресле Горчик приоткрыл глаза и сказал тихо и грустно:
— Мисс Верник, прекратите вступать в разговоры с подследственным. И вообще — держите себя в рамках.
— Это кто тут подследственный? — спросил Стас без всякой, впрочем, злости. — Ты лежи там давай и помалкивай. Тоже мне Рембо… А ты хотела маме звонить — вот и звони. «Штучный товар».
Он обидно хмыкнул и, выбив из пачки «Мальборо» сигарету, вышел за дверь.
А я прошла по коридору и в одной из комнат нашла телефон.
— Алло?.. — Мамин голос звучал так, точно она вообще не ложилась спать.
— Мама, это я, — сказала я виновато.
— Маша!.. — В голосе мамули звучало такое неподдельное волнение, облегчение и еще что-то, похожее на любовь, что я с трудом проглотила образовавшийся в горле комок. — Маша, ты жива? — Мамуля говорила хрипло, как будто успела выкурить не менее трех пачек сигарет. — С тобой все в порядке? У тебя странный голос. Где ты? Надеюсь, не в тюрьме?
— Да, мама, со мной все в порядке, я просто очень устала. — Я села на подлокотник кресла и начала наматывать на палец телефонный шнур, как всегда в детстве наматывала косичку во время нагоняев. — Я не в тюрьме, а… в одном месте. — Я почему-то оглянулась на дверь. — Домой пока не могу, к вам подъехать тоже, наверное, не получится. Вы пока побудьте у Беллы Аркадьевны, хорошо?
— Слушай, Маша. — Мамуля быстро взяла себя в руки, и теперь ее голос был просто озабоченным. — Тут тебе все время какой-то тип названивает по твоему мобильному. Ты же его мне в сумку засунула по рассеянности! Я всегда говорила: ты так голову где-нибудь забудешь.
Я вспомнила рассказ Стаса о папочкином партнере, который охотится за всеми возможными наследниками, и по спине у меня пробежал холодок. Мамуля! Ведь она тоже представляет для него опасность!..
— Мама, вы можете прямо сейчас уехать от Беллы Аркадьевны?
— Интересно, куда? — язвительно поинтересовалась мамуля. — Куда я могу уехать в четыре часа утра в Бруклине? У меня, извини, любовников нет.
— А что он говорил? Этот, который звонил…
— В первый раз, это еще утром, он, кажется, удивился — не ожидал, что трубку возьму я. Спросил, где мисс Верник. Я ответила, что ты уехала по редакционным делам. Во второй раз он уже знал, что тебя нет, и ехидно сообщил, что «у мисс Верник развелось такое количество ухажеров, что ей не миновать неприятностей». Потом он позвонил и поинтересовался, не звонила ли ты. И в последний раз — с полчаса назад — он попросил тебя к телефону и был удивлен, если не сказать — разъярен, когда я ответила, что тебя нет, ты не объявлялась и не звонила. При этом, Маша, он объявил, что дома тебя тоже нет и что он, видите ли, не понимает, куда ты делась.
— Хорошо. — Я накрутила уже весь телефонный шнур на руку и теперь разматывала его в обратном направлении. — Пусть и дальше не понимает… Куда же мне вас спрятать?..
— Да почему меня нужно прятать? — Судя по голосу, мамуля закуривала очередную сигарету.