[475]. В том же году, на рождество, князь Бржетислав пригласил своего родственника по сестре[476] на пир, который был устроен в городе Жатец. Там во время праздника, е согласия всех комитов Чехии, Болеслав был произведен в меченосцы своего дяди. Отправляя Болеслава после праздника домой, князь преподнес ему дары и постановил выплачивать ему за службу, в звании меченосца, ежегодно по 100 гривен серебра и 10 гривен золота из дани, которую вносил его отец Владислав.
10
В лето от рождества Христова 1100. Поскольку князь Бржетислав по некоторым донесениям достоверно установил, что император намеревается праздновать пасху в городе Майнце, то он счел за лучшее послать туда своего епископа Германа, чтобы тот доставил императору подарки и получил от своего магистра ожидаемое посвящение. Поручая [Германа] Вигберту, который должен был присутствовать при дворе императора, Бржетислав просил его оказать Герману, при удобном случае, содействие во всем этом деле. Так как архиепископ Ротард, обвиненный в симонии, покинул Майнц и находился в эти дни в Саксонии, то, по приказу императора и с согласия всех епископов Майнцской церкви, епископ Герман получил посвящение от особого легата папы Климента, кардинала Роперта, там присутствовавшего. Это произошло на пасху, 8 апреля.
11
В том же году, по милости божьей, за заслуги святой мученицы Людмилы[477], было явлено удивительное и достопамятное чудо. Мы хотим рассказать о нем вашей милости; как мы сами его видели. Госпожа аббатиса Виндельмут. набожная служительница бога, решила отстроить вновь церковь св. Петра[478], расположенную на земле того монастыря, который она возглавляла, ибо эта церковь была из-за ветхости совершенно разрушена. Когда аббатиса попросила епископа освятить [церковь] и по обычаю стала укладывать останки святых в ящик, то среди прочего госпожа дала епископу лоскут шириной в ладонь, который она взяла из одежды св. Людмилы; она просила положить его также в ящик среди останков святых. Тогда епископ, как бы в негодовании, сказал: «Помолчи, госпожа, о ее святости. Оставь старуху лежать в покое!» На это аббатиса сказала:
«Не говори, господин, не говори так, ибо бог за ее заслуги ежедневно совершает много великих дел». По приказу епископа тотчас был принесен большой котел, полный горящих углей. Призвав святую троицу, епископ бросил лоскут на пылающие уголья, и, удивительная вещь, дым и пламя стояли вокруг лоскута, но ничуть ему не вредили. Великое чудо стало еще более разительным: из-за большого жара лоскут долго нельзя было вынуть из пламени, а когда, наконец, он был вынут, то он оказался целым и невредимым, как будто был соткан в тот же день. Епископа и всех нас это чудо поразило настолько, что мы заплакали от радости и вознесли благодарность Христу. Церковь была освящена в честь апостола св. Петра 3 октября.
12
18 октября того же года Борживой, брат князя Бржетислава, устроив великолепный пир в граде Зноеме, взял в жены Гельпирку, сестру австрийского маркграфа Леопольда[479]. В те же дни Литольд, сын Конрада, с согласия Готфрида впущенный в град Ракоус[480], наносил Борживою большой ущерб тем, что каждую ночь опустошал его деревни, пользуясь этим градом как убежищем. Князь Бржетислав, очень разгневанный, снова собрал войско и двинулся в Моравию, желая отомстить за ущерб, [нанесенный] брату. Но прежде он отправил послов к Готфриду и, ссылаясь на прежний договор дружбы, [потребовал], чтобы тот или немедленно прислал бы ему связанным Литольда, или немедленно бы изгнал его из свой крепости в тот же час. Когда Литольд об этом узнал, он обманом выпроводил стражу из града и завладел им сам со своими воинами. Тогда Готфрид вместе с послами, которые были к нему присланы, встретился с князем Бржетиславом у града Вранова[481] и перед всеми объявил Литольда изменником и врагом государства. Он просил князя оказать ему помощь в овладении градом, который был им Литольду по-дружески, полагаясь на слово, доверен. Не отказывая Готфриду в просьбе, князь двинул войско и осадил город; в течение шести недель с величайшим напряжением, днем и ночью шла война. Она длилась до тех пор, пока в граде не усилился голод, который завоевывает сильные города. Благодаря этому Литольд был побежден; сломленный в бою, он выбрался тайне ночью [из града] и бежал один, оставив своих воинов; утром они сдались князю вместе с градом. Во время этого сражения, пронзенный стрелой, погиб Павлик, сын Маркварда[482], воспитатель Владислава[483]. Погиб также Добеш, сын Лстимира, в то время, когда в свою очередь нес ночную стражу. Потеряв их обоих и вернув город Готфриду, князь-победитель вернулся со своими людьми в Чехию.
13
Рассказывают, что в то время, когда уже приближалось рождество и князь, готовясь к охоте, находился в деревне Збечно, как-то раз за обедом он обратился к одному охотнику, сидевшему недалеко от него за четвертым столом:
«Слушай, Куката, ты думаешь, что я не знаю, что среди вас есть некто, кто хочет меня убить?» А тот, будучи в беседе человеком горячим, воскликнул: «Да отвратит бог это! Пусть око твое не пощадит такого человека. Пусть этот человек лучше погибнет, чем сделает такое». На это князь сказал: «Ох, добрый человек, никому не дано избежать неотвратимой судьбы». На следующий день — это было накануне праздника святого апостола Фомы, — прослушав утреннюю обедню, [князь] отправился на охоту. Когда он возвращался ночью, навстречу ему перед деревней вышли служители с фонарями и факелами. И вот тут Лорк, нечестивый разбойник, посланный дьяволом, выскочил опоясанный мечом из потаенного места и со всей силой ударил князя рогатиной в живот. Князь упал в грязь не иначе,
Как если б с высокого, ясного неба упал Люцифер;
Тотчас слетелась толпа полных заботы друзей,
пораженных горем; вытащив рогатину, подняли полумертвого князя. А убийца, этот слуга сатаны, поспешив темной ночью спастись бегством, попал вместе с конем в водоем,
Что был близ ручья образован, пролившимся с неба дождем.
Неизвестно, то ли он [это сделал] сам собственной рукой, то ли напоровшись на меч, выпавший из ножен, только он так распорол себе живот, что все внутренности вывалились наружу. В деревне тем временем началась тревога, одни повскакивали на лошадей, другие бегали с оружием туда и сюда, в поисках того, кто совершил столь ужасное преступление. Вскоре один человек нашел беглеца и, хотя тот был уже смертельно ранен, он мечом отсек ему голову, сказав:
«Ты к теням подземного царства уйдешь за злодейство, негодный,
И зятю Цереры сказать о деянье моем не забудь».
Тем временем князь, оказавшийся в таком горе и печали, в течение всей ночи и последующего дня не переставал и в душе и на словах восхвалять бога, то со слезами совершая покаяние, то исповедуясь в грехах епископу Герману и другим епископам. Он приказал, чтобы епископ раздал по монастырям всю дань, которую в то время принесли из Польши, и все, что найдут в казне. Отдав все распоряжения, какие следовало сделать ради спасения души, [князь] сказал:
«Сыну моему отдайте мой рог и мое копье. Остальное я дать ему не могу, так как оно находится во власти бога». И на следующую ночь, 11 января, как только пропели петухи, окруженный священниками, [князь] как добрый подвижник господень преодолел одно естество человеческое, перейдя в другое его первоначало. И мы верим, что [князь], без сомнения, или уже обрел, или еще обретает небесный рай. Один из священников, следуя за дрогами до могилы князя, плача, повторял: «Душа Бржетислава, Saboath Adonay[484], пусть живет, не зная смерти[485], Бржетислав yskiros»[486]. Удивительно, но своим плачем он побуждал духовенство и народ к плачу, и тот, кто плакал, хотел плакать еще больше. С великой скорбью князя похоронили на кладбище церкви св. Вацлава, снаружи перед воротами, слева, как он сам распорядился. Сестра князя, Людмила, преданная служительница бога, повелела соорудить здесь часовню с арочными сводами в честь святого апостола Фомы и распорядилась, чтобы в ней ежедневно служили обедню за умерших. Так как в народе тотчас же стала распространяться молва, что князь убит по навету Божея и Мутины[487], которых князь в свое время изгнал из своей страны, то некоторые, как это бывает, стали сомневаться, кто более виновен: тот ли, кто подает совет, или тот, кто соглашается это сделать. В действительности виновниками являются оба, но больше виновен тот, кто толкает на убийство, ибо он и сам преступник и другого толкает на преступление. Поэтому Бржетислава убили вы, подавшие совет убить.
Тогда епископ и комиты поспешно отправили посла в Моравию к Борживою, чтобы он как можно скорее принял княжение над всей Чехией, которое в свое время даровал ему император. [Борживой] отправился поспешно и прибыл в самый день рождества. При всеобщем ликовании он был возведен на престол. Тогда исчезли совершенно следы Циллении[488], которые едва заметные оставались в Чехии, так как она, возненавидев страну, устремилась на небо. Ибо у чехов был такой порядок, что престол на княжестве должен всегда занимать тот среди князей, кто старше по возрасту