О, если бы был в живых и если бы это услышал венгерский король Коломан, который, опасаясь, что брат его Алмус будет править после него, устранив приближенных от Алмуса и его сына, оскопил и ослепил [их обоих]. Борживой же не забыл о благодеянии брата и дал ему половину своего княжества — ту, которая расположена за рекой Лабой и простирается на север. Борживой был во всем послушен своему брату, хотя тот был моложе его и, всегда опережая его в воздаянии почестей, ничего не делал без его совета.
44
В лето от рождества Христова 1118. В сентябре месяце было такое наводнение, которого, как полагаю, не было на земле со времени потопа. Ибо наша река [Влтава] внезапно и стремительно вышла из своего русла. Ах, сколько деревень, сколько домов в подградье, сколько хижин и церквей увлекла она своим течением! Если раньше, хотя это и редко бывало, вода едва достигала настила моста, то в это наводнение она поднялась выше моста более, чем на 10 локтей.
45
В лето от рождества Христова 1119. 30 июля, в среду, когда день уже клонился к концу, налетел ураган, сильный вихрь, или, скорее, сам сатана в образе вихря. Он налетел, обрушившись на старый, но до тех пор еще очень крепкий княжеский дворец в городе Вышеграде и совершенно разрушил его, и что еще более заслуживает удивления, — в то время как передняя и задняя части [дворца] обе остались целыми и невредимыми, средняя его часть была разрушена до основания; порыв ветра скорее, чем ты ломаешь соломинку, сломал передние и задние бревна и вместе с домом все это разбил на куски и разбросал. Буря была столь сильной, что повсюду, куда она устремлялась своим натиском, она повергала в нашей стране леса, деревья и все, что ей попадалось на пути.
46
В лето от рождества Христова 1120.
О, Муза, приставь же ты палец к своим молчаливым устам,
И если ты все понимаешь, берегись тогда правду сказать.
А если, как я, рассуждаешь, попробуй ты всем рассказать,
Как был опять Борживой свергнут с высокого трона.
47
В лето от рождества Христова 1121. Из-за большой засухи, которая длилась в течение трех месяцев, а именно марта, апреля и мая, урожай был весьма скуден.
В том же году князь Владислав отстроил град Донин, а также град Подивин[564], расположенный в Моравии у реки Свратки[565].
48
В том же году некоторые немцы построили град на крутой скале, в лесу, расположенном в границах Чехии, в том лесу, к которому ходят через деревню Белу[566]. Когда об этом узнал князь Владислав, он взял три отряда отборных воинов и, внезапно напав на этот град, овладел им. Еще во время первого приступа, стрелами, пущенными со стены, были ранены, хотя и не смертельно, два воина князя: Ольдржих, сын Вацемила, и Олен, сын Борша. Князь [Владислав] наверняка повесил бы в лесу всех немцев, которые были взяты в этом граде, если бы подошедший граф Альберт не спас их своими настойчивыми просьбами и присущей ему ловкостью.
В этом году зима выдалась очень теплая, обильная ветрами, и было большое наводнение.
49
В лето от рождества Христова 1122. 24 марта, в еврейскую пасху, в полночь, произошло затмение луны. В том же году в праздник святого мученика епископа Ламберта, в воскресенье,
Епископ наш, Герман, святой, всем ясностью знаний известный,
В бозе почил поутру в семнадцатый день сентября.
В течение своей жизни Герман весьма ревностно чтил день св. Ламберта, так как был уроженцем деревни Маастрихт[567], находящейся в той же Лотарингии, откуда был и он. Он был девятым по счету епископом и возглавлял церковь в течение 22 лет, 6 месяцев и 17 дней. Это был человек, достойный внимания, страшный для не знавших его, обходительный по отношению к своим людям, человек несравненной нравственности. Подобно светочу, горящему не под спудом, а водруженному на светильник, он озарял сердца верующих словом веры и воодушевлял примером. Мы умолчим о других благородных поступках Германа, хотя многие из них достойны повествования; мы не коснемся их, имея в виду тех людей нашего времени, которые сами, ничего не делая хорошего, отказываются верить в благодеяние других, о которых мы услышим. Пусть не покажется странным, если мы не в должном порядке сейчас сообщим о том, о чем должны были сказать еще раньше. Ибо упомянутый епископ, почувствовав, что здоровье его ухудшается, и увидев некоторых своих близких, стоящих у его постели, сказал со стоном: «Моя тайна, моя тайна!» и умолк. Они же стояли пораженные и молча смотрели друг на друга. Некоторое время спустя епископ опять открыл уста и сказал: «То, в чем я должен был признаться с амвона, когда я был еще здоров, я вынужден поведать теперь, когда дух мой близок к смерти. Я признаюсь в том, что я грешен, ибо я не осуждал согрешивших за их грех; ибо я не только относился с уважением к сильным мира сего, но даже любил их, а они творили несправедливые дела и совершали ошибки, за что я должен был бы порицать их, а если бы они не повиновались, то отлучать их от церкви. Ведь после того, как умер Бржетислав Младший, князь, лучше которого не было и не будет, в стране нашей начало процветать бесправие, произрастать высокомерие, получили распространение обман, хитрость, коварство, несправедливость. Я всегда печалился, что мне не дано было умереть вместе с добрым князем. Горе мне! Ибо я безмолвствовал, ибо я не пытался вновь призывать народ, отпавший от веры, ибо мечом анафемы я не ратовал за Христа. Но я терпеливо снес то, что допустил запятнать и себя самого и весь христианский народ общением с безбожным людом. Произошло так, как написано: «кто коснется нечистого, сам станет нечистым», и «кто притронется к смоле, замарается от нее», или «в чем сходство Христа с Белиалом?» Людьми, отпавшими от веры, я называю евреев, которые благодаря нашей нерадивости впали опять после крещения в иудейство. Я очень опасаюсь, чтобы Христос не укорил меня в этом и не бросил меня в преисподнюю. Ночью я слышал голос, изрекший: «Ты не восстал против, ты не воздвиг стену перед домом Израиля, чтобы выстоять в борьбе в день господень; ты отнесся терпимо к тому, что паству господню, выкупленную не золотом, не серебром, а бесценной кровью Христа, замарала одна паршивая овца и паства была изгнана из небесного царства». О, я несчастный! Насколько я далек от того, каким я хотел быть, каким я некогда был. Теперь я противен сам себе, ибо я вижу, что сделал слишком мало хорошего». Он это изрек и, как мы выше сказали,
Дух удалился его и растворился в пространстве небесном,
Мейнард[568] был избран затем — десятым епископом стал.
50
В этом же году, в марте месяце, из Иерусалима и Галации вернулся комит Взната; в том же году, 16 октября, он умер. В этом году было много меда и винограда, урожай был достаточно хорошим, но зерно в колосьях не изобиловало. Затем последовала теплая зима, и поэтому на следующее лето мы были лишены запасов льда.
51
В лето от рождества Христова 1123. В марте месяце комиты Длугомил, Гумпрехт, Гилберт и Генрих, он же Здик[569], а с ними и другие отправились в Иерусалим; из них некоторые вернулись в ноябре месяце, а некоторые там погибли. Комит Длугомил умер уже на обратном пути, 8 июля. Умер также, 6 августа, и Бертольд, слуга моего сына Генриха.
Слезы мешают писать, и как изложить я сумею,
Сильные ярость и гнев, что братьев столкнули родных,
Словно быков, раздразненных в непримиримом раздоре.
Ибо движимый ужасным гневом против своего брата Собеслава, князь Владислав в марте месяце выступил с оружием против него. Он изгнал брата со всеми его людьми из Моравии и возвратил Конраду, сыну Литольда, его наследство[570]. Четвертую часть этого владения, ту часть, которую имел удельный князь[571] Ольдржих, брат упомянутого Литольда, Владислав отдал Оттону, брату князя Святополка. Спасаясь бегством от своего брата, Собеслав прибыл к императору в город Майнц; но это мало помогло его делу, так как просьбы, обращаемые ко всем королям, если они не подкреплены деньгами, остаются тщетными и справедливость закона умолкает. Подобно волку, который с разинутой пастью, ворвавшись в стадо, напрасно пытается захватить [добычу] и, не схватив ничего, поджимая хвост, убегает в лес, Собеслав, ничего не добившись у императора, отправился к Вигберту и пробыл у него семь месяцев. Затем, в ноябре месяце, Собеслав переправился в Польшу; князь Болеслав[572] встретил его в своих владениях с почетом. Жену [Собеслава], дочь князя Алмуса, с радостью принял у себя венгерский король Стефан, считая ее своей родственницей[573].
Во время поста почти по всему миру было видно, как небесные силы, подобно многочисленным звездам, опускались на землю, не падая, однако, на нее. О подобном говорит в евангелии господь: «Я видел сатану, падающим с неба наподобие сияния»[574].
52
В этом же году был очень большой урожай как озимых, так и яровых; [он был бы еще больше], если бы ему во многих местах не повредил град. Меду было много в равнинных местностях, в лесистых же меньше. Зима была очень суровая и снежная. Так как в конце того же года, по воле рока, со сме