ртью последнего своего представителя прекратился род маркграфа Дедия[575], то император Генрих IV[576] счел маркграфство упомянутого Дедия выморочным наследством и отдал его во власть Вигберта. Но в Саксонии оказался некий человек по имени Конрад, происходивший из рода того же Дедия[577]. По праву маркграфство должно было принадлежать ему. Поэтому герцог Лотарь[578] и другие саксонцы очень разгневались на императора и начали войну против Вигберта.
53
В те же дни князья Владислав и Оттон, по предписанию императора собрав войско в Чехии и в Моравии, перешли [пограничный] лес и раскинули лагерь за градом Гвоздец, против упомянутого герцога [Лотаря]. Епископ майнцский[579] и граф Вигберт с тяжеловооруженным войском расположились по эту сторону реки Мульды[580]; саксонцы, разбившие лагерь посреди, разъединяли своих противников и не давали им сойтись. Тогда чешский князь и Оттон отправили к саксам послов и через них заявили: «Мы подняли против вас оружие не из гордости; мы пришли на помощь майнцскому архиепископу и графу Вигберту по приказу императора. Но так как отсутствуют те, которые должны были прийти и первыми начать битву, то вы отступите со своего места и дайте нам только вернуться назад. [Пусть будет известно], что вы отступили, а мы стояли и ожидали их в условленном месте». На это герцог Лотарь ответил: «Я удивлен тем, что вы, люди сведущие, не видите тех явных козней, которыми вас побудили поднять оружие против нас — невинных. Неужели вы думаете, что из того, что задумал майнцский архиепископ Адальберт, что-либо может быть лишено коварства? Или вы еще не отведали его аттической хитрости? Плохо же вы знаете и Вигберта, этого второго Улисса[581]: он стоит епископа! Почему же они сами не явились приветствовать нас, которые приветствовали бы их в ответ? Но ведь безопаснее выжидать издали, чем своими руками вести бой, и строить свое благополучие на несчастье другого. Полагаю, что даже подслеповатый может помять, чего добиваются они своими кознями. Они ведь хорошо знают и понимают, что саксы допустят эту победу, только нанеся вам большой урон. А если мы сможем получить перевес [над вами], то тем легче они смогут вторгнуться в Чехию, лишенную своих защитников. Вот чего хочет император и чем руководствуется в своих советах майнцский епископ. А ваш свояк Вигберт всегда прикидывается другом чехов. И если твой брат Собеслав, которого Вигберт недавно хитро спровадил, по твоему желанию, в Польшу, не вернется вскоре опять к тому же Вигберту, то пусть мне больше никто не верит. А вы знайте, что мы скорее предпочтем с вами сразиться, чем вас пропустить». (Выслушав эту речь и легко поверив хитрым словам, чехи, опустошив область, расположенную у города Мишни, вернулись к себе домой, когда солнце находилось в пятой части созвездия Стрельца.
54
В лето от рождества Христова 1124. 12 февраля Герман, брат Вильгельма, и Лютобор, сын Мартина, отправились в Иерусалим. В том же году
Второе пришло февраля и князь Борживой наш, изгнанник,
У венгров спасавшийся долго, окончил земные дела.
Ушел ко Христу он навеки, которого чтил беспредельно, —
Тот радостно принят на небе, чья жизнь так печальна была,
И после всех тягот ужасных, что князь перенес здесь при жизни —
В изгнанье так долго он пробыл и шесть лет в темнице провел,
С престола он дважды был свергнут и вновь возведен на престол. —
Нет сил у меня, чтоб рассказ я об этих несчастьях повел,
Лишь бог, что творит все, всем правит, решает судьбу всех живущих,
А мы же, читатель, с тобою, мы скажем: «Прощай, Борживой князь,
Теперь отдыхай ты на небе, где души святые живут».
Борживой был похоронен 14 марта, в високосный год, в главном городе, Праге, в епископской церкви святых мучеников Вита, Вацлава и Войтеха, в приделе епископа и проповедника св. Мартина.
55
В том же году, во время поста, 24 марта, епископ Мейнард случайно обнаружил в сакристии останки Подивена и предал их земле в часовне, под башней, между алтарем епископа, святого проповедника Николая и могилой епископа Гебхарда. Подивен был слугой и неразлучным спутником в труде и страданиях святого мученика Вацлава, о деяниях которого для тех, кто желает об этом знать, рассказано достаточно в житии этого святого. B свое время Север, шестой епископ этой кафедры, расширяя часовню, выкопал останки названного слуги возле могилы святого покровителя, так как иначе нельзя было построить стену. Он положил их в саркофаг, а его поместил в коморе, где хранились принесенные в храм дары 6 апреля, в день пасхи, император Генрих IV[582] отправил послание ко всем князьям и епископам своего государства и предписал им, отложив все свои дела, собраться 4 мая при дворе императора в городе Бамберге.
56
Между тем брат нашего князя, Собеслав, покинув Польшу, направился со всеми своими людьми к саксонскому герцогу Лотарю, надеясь получить совет и помощь от столь выдающегося человека. Собеслав был принят с почетом и гостеприимно. Как он и надеялся, просьба его была удовлетворена; герцог Лотарь, узнав, что чешский князь находится при императорском дворе, отправил к императору посла вместе со своим гостем и передал через него: «Носителю королевской власти и имперского достоинства положено милостиво приходить на помощь тем, кто терпит обиды, а также сурово и справедливо, как полагается королю, выступать против тех, кто эти обиды причиняет. Если ты поступишь справедливо по отношению к Собеславу, этому невинному человеку, претерпевшему обиду, и примиришь его с братом, то мы и все народы получим в этом пример твоей такой милости и доказательство королевской строгости». Император сильно разгневался; окинув взором все собрание, он сказал:
«Достаточно наставлений преподал нам этот маркграф; сам наносит нам обиды и сам же требует, чтобы мы за обиды мстили. Ибо если мне положено, как он заявил, отплатить за чужую обиду, то почему же я не вправе прежде всего отомстить за обиду, причиненную мне? Разве может существовать для меня большее оскорбление, чем то, что он не явился на наше собрание, хотя был на него приглашен? Так пусть же каждый, кто ревностно стоит за справедливость и кого гложет это оскорбление, принесет мне на святых останках присягу в верности и в том, что поднимет свое оружие и после праздника святого апостола Якова последует за мной в Саксонию». Все князья согласились [со словами императора], одобрили их и присягнули в том, что по его повелению пойдут войной против саксов. В эти дни умер зять короля Вратислава, Вигберт, о котором мы достаточно уже выше говорили. Собеслав, видя, что судьба в большей степени покровительствует его брату, что последнему помогают и королевские деньги, отправился к сыну Вигберта, чтобы утешить своего племянника по случаю смерти его отца. Оттуда он отправил к польскому князю комита Стефана, через которого осуществлял все свои намерения. Когда Стефан проходил лес между Саксонией и Польшей, он попал в руки вооруженных разбойников. Стоя поодаль, те сказали: «Мы пощадим вас, сжалимся над вами и даруем вам жизнь, ступайте с миром по своему пути. Лошадей же и все, что несете с собой, оставьте нам; ведь вас немного и вы не можете ни сказать сопротивления многим, ни убежать». Не испугавшись, Стефан ответил: «Дайте нам немного времени подумать». Когда они уступили [его просьбе], он сказал, обращаясь [к воинам]: «О, братья, о, друзья по последнему уже несчастью! Не бойтесь внезапной смерти! Кто преломит с нами свой хлеб, если мы обратимся в позорное бегство? Или кто нам доставит необходимое для жизни, если жизнь эта будет продлена постыдным образом? И мы ведь не знаем, предоставят ли нам то, что необходимо, эти варвары. Увы, бесполезно и поздно будет тогда сожалеть, что мы не пали как мужи, когда нас подвергнут различным истязаниям, одним отрежут носы, другим выколют глаза, а затем отдадут нас на суд и пересуды всех народов». [На что люди] ответили единодушно: «Умрем, умрем, но позаботимся о том, чтобы умереть отомщенными».
Разбойники, увидев, что те готовятся скорее к битве, чем к бегству, внезапно напали на них. И завязалась необыкновенная битва между обладателями пяти малых щитов и пятьюдесятью сильными щитоносцами. Среди людей Стефана был один священник, которому они вверили свои души; имея лишь. лук и колчан со стрелами, этот священник бежал. Когда один из разбойников увидел, что убегает невооруженный человек, он стал его преследовать. Тот, не будучи в силах уйти от него, пустил назад стрелу, которая попала в лоб лошади; лошадь упала, а с ней и всадник. Итак, бежал лишь один священник и рассказал в граде Глогове о том, что произошло. Правитель этого города, по имени Войслав, с большим количеством вооруженных людей поспешил туда и нашел там Стефана полуживым, зацепившимся за кустарник среди реки Бобр[583], ибо разбойники, увидев, что многие из них убиты, другие ранены, в сильном гневе бросили Стефана в эту реку. Правитель города распорядился поднять Стефана и его еще полуживых друзей и всех их доставить в город. Там. в воскресенье, 1 июня, Стефан умер. Собеслав тем временем остался у сына Вигберта, так как юноша испытывал после смерти своего отца жестокое притеснение со стороны врагов. В том же году, в июле месяце князь Владислав выдал свою старшую дочь Сватаву замуж за Фридриха, человека очень известного среди баварских вельмож. Владислав дал за дочерью большое приданое и весьма богатое состояние.