7
После этого пахарь[123], одев княжескую одежду и обувь, сел на горячего коня; однако, не забывая о своем происхождении, он взял с собой свои лапти, сплетенные из лыка, к велел сохранить их на будущее; и они хранятся в Вышеграде[124] в королевских палатах до ныне и во веки[125]. Пока они ехали, сокращая путь, послы долго не осмеливались говорить откровенно с новым господином; [они были подобны] голубям, которые вначале боятся, когда к ним подлетает какой - либо чужой [голубь], а затем, летая с ним, привыкают к нему, принимают к себе и начинают его любить; так и [наши путники] ехали, беседуя, и за шуткой и веселым словом забывали о трудностях пути; когда один из. них, более смелый и бойкий на язык, спросил: «Господин, скажи нам, для чего ты приказал нам сохранить эти лапти из лыка и годные, только на то, чтобы их выбросить? Мы все еще не перестаем удивляться [этому]», он ответил им: «Я приказал и приказываю их сохранить вечно для того, чтобы наши потомки знали, откуда они ведут свой род, чтобы они всегда жили в страхе и настороженности и чтобы людей, посланных им богом, они не угнетали, не обращались с ними несправедливо по причине [своей] надменности, ибо все мы созданы равными по природе. А теперь пусть и мне в свою очередь позволено будет спросить вас, что более похвально: в бедности достичь высокого положения или опуститься до бедности? Вы мне, конечно, ответите, что лучше достичь славы, чем впасть в нищету. Однако бывает, что некоторые, происходя из благородного рода, впадают затем в постыдную нищету и становятся несчастными; когда [эти люди] рассказывают другим, сколь славными и могущественными были их родители, то они сами не сознают, что этим они еще более позорят и роняют самих себя, ибо они из - за своей лени потеряли то, что первые приобрели благодаря трудолюбию. Ибо судьба непрестанно вертит свое колесо и как в игре в кости то возносит одних на вершину, то других низвергает в пропасть. Поэтому бывает так, что земное достоинство, которое некогда вело к славе, будучи утеряно, ведет к бесчестию, а бедность, побежденная добродетелью, не прячется под волчьей шкурой, а возвышает победителя до звезд, в то время как раньше увлекала его в преисподнюю».
8
Когда [путники], завершив путь, подошли уже почти к городу, навстречу им поспешно вышла госпожа, окруженная своими слугами; [Либуше и Пржемысл], подав друг другу руки, с великой радостью вошли в дом; усевшись на подушках, они подкрепили силы [дарами] Цереры и Вакха, а остальную часть ночи посвятили Венере и Гименею[126]. [Пржемысл был] человеком, который за свою храбрость поистине заслужил звание мужа; с помощью законов, он укротил это дикое племя и необузданный народ усмирил, обратив его в рабство, которое тяготеет над ним и поныне; вместе с Либуше установил он все законы, которым подчинена и которыми пользуется эта страна и теперь.
9
В то время, когда возникали эти законы, упомянутая госпожа в присутствии Пржемысла и других старших из народа, пользуясь своим даром прорицания, предсказала следующее:
«Вижу великий я град, славой достигший до неба.
В чаще стоит он, в трехстах стадиях от этой деревни,
Широкая Влтава - река границею служит ему.
С северной стороны [град] сильно укреплен высоким берегом речки Брусницы[127], с южной стороны нависает над ним широкая и каменистая гора, из - за этой своей каменистости называемая Петржин[128]. На том месте, [где стоит град], она изогнута наподобие морской свиньи в направлении к указанной реке. Когда вы подойдете к этому месту, вы найдете там человека, закладывающего среди леса порог дома. И так как к низкому порогу наклоняются даже большие господа, то и город, который вы построите, вы назовете Прагой[129]. В этом городе когда - нибудь в будущем вырастут две золотые лозы; вершины их вознесутся до седьмого неба, и они воссияют на весь мир своими знамениями и чудесами. Все области чешской земли и остальные народы будут почитать их и приносить им жертвы и дары. Одну из них назовут Великая Слава, другую — Утешение войска»[130] Госпожа сказала бы больше, если бы адский дар прорицания не покинул вдруг божьего создания. [Люди] тотчас пошли в древний лес и, найдя указанные приметы, построили на этом месте город Прагу, владычицу всей Чехии. В то время девушки этой страны достигали зрелости быстро: подобно амазонкам[131], они жаждали военного оружия и избирали себе предводительниц; они занимались военным делом так же, как и молодые люди, и охотились в лесах, как мужчины; и поэтому не мужчины избирали себе девушек в жены, а сами девушки, когда желали, выбирали себе мужей и, подобно скифскому племени, плавкам или печенегам[132], они не знали различии между мужской и женской одеждой. Смелость женщин возросла настолько, что на одной скале, недалеко от названного града, они воздвигли себе град, защитой которому служила природа, и дали этому граду название Девин, от слова «дева»[133]. Юноши, видя все это, очень рассердились на девушек и, собравшись в еще большем числе, выстроили неподалеку град на другой скале среди чащи, на расстоянии не более чем звук рога; теперешние люди [называют! этот город Вышеградом; в те же времена он носил название Храстен, от [слова] чаща. Так как девушки нередко превосходили юношей в хитрости и уменье обманывать, а юноши часто были более храбрыми, чем девушки, поэтому между ними то возникала война, то наступал мир. [И однажды], когда был заключен между ними мир, обе стороны решили собраться для общей еды и питья и в течение трех дней без оружия веселиться в условленном месте. Что же дальше? Юноши стали пировать с девушками, как хищные волки, которые ищут добычи и стремятся ворваться в овчарню. Первый день они провели весело; шел пир, происходило обильное возлияние.
Унять пока жажду хотели, жажда возникла другая,
Юноши жажду свою сохранили до часа ночного.
Ночь наступила, луна землю с небес озарила.
Один [из юношей], затрубив в рог, тем самым подал знак и сказал:
«Всласть наигрались мы днем, довольно уж ели и пили,.
Встаньте, нас рогом зовет своим золотая Венера».
И каждый [юноша] тотчас похитил по девушке. Когда же наступило утро, между воевавшими был заключен мир; еда и питье — дары Цереры и Вакха — были унесены из города [Девина], пустые же стены его — отданы во власть Лемниаку Вулкану[134]. С той поры, после смерти княжны Либуше, женщины находятся под властью мужчин.
И поскольку всем предстоит удалиться туда, где давно уже Нума и Анкус[135],
Пржемысл, достигнув вершины своих дней и установив права и законы, был похищен зятем Цереры[136], которого при жизни почитал как бога. Пржемыслу в княжестве наследовал Незамысл, а когда и его похитила смерть, княжеский жезл получил Мната. Когда ушел из жизни и он, правление делами взял Воен. После смерти его княжеством правил Внислав. Когда его жизнь прервали Парки, высокий престол занял Кржесомысл. Когда был взят из жизни [Кржесомысл], престолом княжества владел Неклан. Когда жизнь покинула [и его], на трон вступил Гостивит. О жизни всех этих князей, равно как и об их смерти умалчивается[137] потому, что люди тогда, грубые и невежественные, предавались чревоугодию и сну и были подобны животным; тело свое, вопреки природе, они отдавали во власть чувственной страсти; душа же была им в тягость; и еще потому, что не было в то время человека, который [смог бы] с помощью письма сохранить в памяти людей их деяния. Но помолчим |о том], что предано молчанию[138], и вернемся к тому, от чего мы немного отдалились.
10
Гостивит был отцом Борживоя, а тот — первым князем, который был крещен[139] достопочтенным Мефодием, епископом моравским[140], во времена императора Арнульфа и Святополка[141], короля Моравии. Мы не признали за лишнее вставить на этом месте в наш труд краткое описание того, что нам известно по слухам о битве, которая произошла задолго до этого, во времена князя Неклана, на поле, называемом Турзко[142], между чехами и лучанами, которых теперь называют жатчанами, по имени города Жатец. А о том, почему этот народ издревле называется лучанами, мы также не желаем молчать. Дело в том, что страна эта делится на пять областей, охватывающих много местностей[143]. Первая область расположена у потока по названию Гунтна[144], вторая — по обеим сторонам реки Узка[145]; третья — простирается в окрестностях потока Брокница; четвертая, которая называется Сильванои[146]