— ФБР потребовалось более пяти лет, чтобы вмешаться? — спросил Хойтер.
Гольдштейн терпеливо посмотрел на агента.
— Ближе к десяти. Во-первых, полиции потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они ищут серийного убийцу, учитывая, что он орудовал в разных штатах. Во-вторых, ФБР не занимается делами о серийных убийцах. Мы вспомогательный персонал, а не основное подразделение.
Он нажал на кнопку, и появилось новое фото.
— Вот тут-то и появилось ФБР, это было до меня. Впервые я взялся за это дело новичком в двухтысячном году. В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году «Охотник на крупную дичь» вернулся в Мэн. Первая жертва в том году — восемнадцатилетняя Мелисса Сноу.
Чарльз узнал жертву, ей не было восемнадцати. Следующей жертвой стал чернокожий парень, незнакомец. Он не знал третью жертву, еще одну десятилетнюю азиатку.
Братец волк решил, глядя на нежное радостное личико, что они найдут убийцу и уничтожат его. Детей нужно защищать. Чарльз согласился, и призраки несправедливо казненных, преследовавшие его, отошли дальше.
— Это единственные три жертвы, которые мы нашли в том году, и после этого года количество тел, которые мы находили, начало меняться. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом и седьмом годах мы нашли три тела. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году их было два. В тысяча девятьсот девяностом году снова три трупа, и так до двухтысячного года, когда кое-что изменилось, но я расскажу об этом через минуту. Мы не думаем, что он изменил способ убийства. Недельный интервал между первой жертвой и следующей кажется вполне определенным. Поэтому считаем, что он начал прятать тела в менее доступных местах.
В этой группе жертв Чарльз узнал двух из трех. Он также отметил, что фотографии с места преступления были лучшего качества, а это значило, что ФБР привлекло лучшего фотографа или просто камеры стали лучше.
Гольдштейн сказал:
— В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году две жертвы соответствовали предыдущему выбору нашего субъекта. Начиная с тысяча девятьсот восемьдесят пятого года в жертвах нет явных закономерностей. Мужчины и женщины, молодые и взрослые. Он все еще похищает, насилует и пытает их в течение недели, прежде чем отправиться за следующей жертвой. — Он показал собравшимся лицо каждой жертвы. Чарльз заметил, что Гольдштейн не сверялся со своими записями в поисках имен, а если и обращался к своим заметкам, то только чтобы удостовериться, что все правильно сказал. — На следующий год он приступил к охоте в сентябре.
Чарльз знал троих жертв из тысяча девятьсот восемьдесят пятого года и всех найденных в тысяча девятьсот восемьдесят шестом.
«Останови его, — передал он Анне, решив, что выбор жертв не был случайным совпадением. — Это важно. Вернемся к тому первому году, когда ФБР впервые начало участвовать в охоте».
— Подождите, — попросила Анна, заглядывая в свои записи. — Вы можете вернуться к жертвам тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года?
«Фейри вышли на публику примерно в это время, — объяснил Чарльз Анне. — Мелисса Сноу — фейри, и ей было намного больше восемнадцати лет».
«Может, это был несчастный случай? — подумала Анна, когда лицо Мелиссы, сияющее и счастливое на семейном снимке, появилось на мониторе рядом с фотографией ее трупа. — Фейри редко встретишь, вполне разумно, что он похитил одного из них по ошибке».
«Она не была полукровкой, — сказал Чарльз. — Если бы кто-то похитил ее, думая, что заполучил обычного подростка, он бы никогда не смог ее удержать. Она не была сильной, но могла защитить себя лучше, чем это сделал бы человек».
«Могу я им это сказать?»
«Конечно. А потом попроси показать следующий год. Тела некоторых фейри исчезают после смерти. Возможно, именно поэтому нет четвертого тела».
Гольдштейн пристально наблюдал за Анной.
— Она была оборотнем?
— Нет, — ответила Анна. — Фейри. — И затем передала федералам то, что рассказал ей Чарльз.
— Фейри. — Сингх нахмурился. — Откуда ты знаешь?
— Я один из монстров, доктор Сингх, — сказала Анна спокойно. — Мы, как правило, знаем друг друга. — Это была не совсем ложь. — Вопрос в том, как бы этот… Как вы его назвали? «Охотник на крупную дичь»? Как бы он узнал, кто она такая? Если бы он напал на нее, как на человека, она смогла бы сбежать.
— Я знал агента, который работал над этим делом, — ответил Гольдштейн. — У Мелиссы остались родители и брат с сестрой, которым в то время было десять и семь лет. Он поговорил с ними. Они сказали, что ей было восемнадцать лет.
«У нее нет родителей, — передал Чарльз Анне. — Или, возможно, они тоже были фейри. Или она могла скопировать внешность у мертвой девушки. Трудно сказать. Я знал ее не очень хорошо, но могу точно утверждать, что больше восемнадцати».
«Могла ли жертва быть настоящей Мелиссой Сноу, и фейри забрали ее личность после ее смерти?»
Это хороший вопрос. Когда Чарльз встретил Мелиссу? Для него годы сливались друг с другом.
«Я знал ее во времена сухого закона, она работала в баре в Мичигане, кажется, в Детройте. Но задолго до восьмидесятых».
— Она была фейри, — произнесла Анна вслух. — Если у нее остались родители, брат и сестра, я подозреваю, что они тоже были фейри. Они знают, как слиться с обществом, агент Гольдштейн. Внешний образ имеет очень мало общего с реальностью, когда имеешь дело с фейри.
— А двое других? — с сомнением спросил Гольдштейн.
— Я не эксперт по фейри, — ответила Анна. — Я просто случайно узнала Мелиссу. Но с этого момента среди жертв каждый год есть фейри.
Гольдштейн спросил:
— Каждый год?
«Это объясняет отсутствие тел, — сказал Анне Чарльз. — Некоторые фейри просто исчезают после смерти. Если фейри потеряет свою магию, то другой фейри позаботится о том, чтобы тело никогда не обнаружили».
— Да. Я их узнала.
Плечи Гольдштейна напряглись, а в его запахе чувствовалось нетерпение, которое подсказало братцу волку, что мужчина размышлял, добавляя это ко всем частям, которые знал об убийце, пытаясь понять, как изменилась общая картина.
Чарльз думал о последствиях для серийного убийцы, который охотился на фейри. Конечно, Серые Лорды заметили бы, что кто-то убивает их народ? Но они не были Браном, который защищал и любил своих волков. Если бы умер не очень могущественный фейри, который в целях безопасности не высовывался, заметили бы это Серые Лорды, правящие фейри? А если бы заметили, сделали бы что-нибудь?
— Мог ли убийца быть фейри? — спросил Пэт. — Если он убивал с тысяча девятьсот семьдесят пятого года и был человеком, то сейчас бы передвигался в инвалидном кресле.
Агент Фишер нахмурилась.
— Я знаю восьмидесятилетнего мужчину, который мог бы одолеть тебя со связанной за спиной рукой, Пэт. И если этому парню было восемнадцать в конце войны во Вьетнаме, он был бы намного моложе восьмидесяти. Но большинство серийных убийц так долго не живут. Они сдаются или начинают совершать ошибки.
— Убийца из Грин-Ривер охотился более двадцати лет, — продолжил Пэт. — И когда его наконец нашли, то обнаружилось, что у него есть жена и двое детей, он ходит в церковь и имеет стабильную работу, на которой трудится более тридцати лет.
Гольдштейн не слушал его, а перевел задумчивый взгляд на Анну, хотя на самом деле не смотрел на нее.
— Я не думаю, что он фейри, — сказал он. — Не наш нынешний убийца. Иначе зачем бы он ждал, пока фейри выйдут, чтобы начать убивать их?
«Не наш нынешний убийца», — подумал Чарльз про себя.
— Я не знаю всех фейри лично, — сухо ответила Анна. — Может, все жертвы были фейри.
Гольдштейн покачал головой и возразил:
— Нет. Это тип добычи, на которую охотится убийца.
«Он напал на след», — сказал братец волк, с интересом наблюдая за старшим агентом ФБР.
— Охотится на врага, — неожиданно произнес Сингх. — Возможно, он ветеран Вьетнама. Он возвращается домой и видит на своей территории вьетнамца или азиата. Поэтому отправляется на охоту, точно так же как делал это на войне. Он переключается на мальчиков. Может, потому что ему больше нравится секс с мальчиками, но давайте предположим, что он делает это потому, что находит их более жесткими. А потом видит фейри и решает, что они более достойные противники. И, как и его первоначальные жертвы, в его глазах они захватчики.
— Он хороший охотник и умный, если убил столько фейри, — сказала Анна. — Их, как правило, труднее убить, чем людей. Жаль, что он не ошибся выбором жертвы, мы бы никогда не нашли части его тела. Интересно, как ему это удалось.
— Он убивал оборотней, — неожиданно сказал Хойтер. Чарльз перестал обращать внимание на представителя КНСО. — Разве их не труднее убить, чем фейри?
Анна пожала плечами.
— Я сама никогда не убивала фейри. Но у таких старых существ припасено несколько трюков в рукаве.
— Мелисса Сноу умерла до твоего рождения, — заметил Пэт. — Как ты узнала, что она фейри? — Дело не в том, что он сказал, а скорее в агрессии в его голосе, которая заставила братца волка ощетиниться.
— Семейные фотографии, — парировала Анна, скривив губы. — Или, может быть, я старше, чем выгляжу. Разве это имеет значение?
— Тебе двадцать пять, — вставил Хойтер. — Я сделал твою фотографию на свой телефон и отправил ее на базу. Они ответили около двух минут назад. Анна Лэтем из Чикаго, мать умерла, отец — крутой юрист.
— Так откуда он знает? — пробормотал Сингх, игнорируя нападки Хойтера на Анну. — Откуда убийца знает, что они не люди? Если бы они были на улице, кто-нибудь заметил бы, что он убивает фейри.
— Большую часть времени оборотень может учуять фейри.
— Возможно, он наблюдал, пока его потенциальные жертвы прикасались к железу. Моя бабушка из Шотландии и клялась, что есть травяные мази, которыми можно натирать глаза, чтобы увидеть фейри, — продолжил Сингх, который не выглядел так, словно у него могла быть бабушка в Шотландии, хотя Чарльз тоже не очень походил на валлийца.