вообще ничего не знал о том как управлять стаей.
Татуированная женщина, которая работала в киоске, медленно отступала, стараясь не привлекать к себе внимания. Неплохая стратегия для человека, оказавшегося между хищниками, хотя ей не стоило носить столько украшений — еще одна причина, по которой Анна не надевает бриллианты.
— Никто не будет наказан, если законы не нарушались, — сказал Чарльз, и Айзек усмехнулся.
— Слезай с этого дурацкого фургона, пока эта бедная леди не позвонила в полицию, — раздраженно велела Анна. — Подойди и представься, Айзек, и посмотрим, что получится. — Она говорила громко, чтобы ее услышала толпа любопытных людей, которая окружила их, — почти так же громко, как Айзек.
Местный альфа впервые посмотрел на нее и нахмурился. Он сделал глубокий вдох, пытаясь уловить ее запах, который было бы трудно отличить от запаха остальных людей поблизости, но от нее пахло омегой.
После довольно долгой паузы Айзек повел плечами и спрыгнул с фургона на добрых девять или десять футов. Он плавно приземлился и повернулся к хозяйке фургона, которая замерла, когда Анна упомянула ее.
— Извините, — обратился он к ней. — Я не хотел напугать вас. — Он улыбнулся и протянул ей визитку. — Моя подруга управляет пабом, можете пообедать за наш счет.
Женщина взяла карточку дрожащей рукой, но успокоилась от теплой улыбки Айзека. Она опустила взгляд на визитку и приподняла брови.
— Я там ела. Хорошая рыба с жареной картошкой.
— Я тоже так думаю, — сказал он, подмигнул ей и направился к Анне и Чарльзу.
— Хороший пиар, — похвалила Анна. — Хотя, учитывая твое поведение раньше, я не поставлю тебе за это пятерку.
Он изучал ее, игнорируя присутствие Чарльза.
— Ага, — ответил он, преувеличивая свой бостонский акцент. — Кто ты, черт возьми, такая?
— Я тоже рада с тобой познакомиться, — продолжила Анна. — Держу пари, визитки были идеей твоего заместителя, верно? Чтобы компенсировать отсутствие у тебя хороших манер? — Она понизила голос и добавила в голос бостонский акцент, передразнивая его. — Ой, прости, что я разбила твою машину. Держи визитку, отобедай за мой счет. Ой, я съела твою собаку? О, прости. Выпей в пабе моего друга и забудь об этом.
Айзек неожиданно очаровательно улыбнулся, показав белые зубы.
— Поймала меня, дорогая. Но ты не ответила на мой вопрос.
— Она моя, — спокойно произнес Чарльз. — У нас завтра назначена встреча с тобой и твоей стаей. В этом театральном представлении не было необходимости. — Он огляделся. Люди все еще смотрели на них, но делали вид, что заняты.
— Это Бостон, чувак. — Айзек присел на корточки, так что они оказались на одном уровне. — Наша жизнь — театр. — Он произнес второе «театр» точно так же, как Чарльз. Он не был уроженцем Бостона, поняла Анна, решив, что он или из Мичигана, или из Пенсильвании.
Анна пристально посмотрела на него и обратилась к Чарльзу.
— Вероятно, он проходил мимо и заметил нас. Решил, что не может ждать до завтра, чтобы закатить истерику.
— А разве ты не из тех, кто нарушает всеобщее позерство? — Айзек внимательно изучал ее. Затем перевел взгляд темных глаз на Чарльза. — Вообще-то, она права. — Затем его лицо и голос стали очень, очень серьезными. — Я говорил серьезно. Чтобы добраться до моих волков, тебе придется перешагнуть через мой труп.
— Если ты будешь хорошо делать свою работу, ему никогда не придется делать свою, — резко ответила Анна.
— Она говорит за тебя, кемосабе? — спросил Айзек Чарльза.
Чарльз преувеличенно приподнял брови и кивнул на Анну, как будто ожидая, что она ответит за него. Он никогда не показывал пальцем. Он сказал ей, что у родственников его матери были очень хорошие манеры.
Кстати, о манерах…
— Ты собираешься давать нам визитку на бесплатное питание? — спросила Анна. — Как сказал бы мой отец: «Cogita ante salis». Я думаю, ты у нас в долгу. Тебе следует думать, прежде чем прыгать.
— Прежде чем делать шаг вперед, — пробормотал Чарльз. — Почти попала.
Анна никогда не была уверена, что произносит фразы на латинском правильно, а сколько ее отец просто выдумал. Она перестала говорить это в присутствии Брана, потому что у него появлялось страдальческое выражение лица, когда он слышал ее. Чарльзу все это казалось забавной шуткой. Он утверждал, что не говорит на латыни, но, очевидно, что испанский и французский он знал достаточно, чтобы комментировать ее промахи.
— Чарльз здесь не для того, чтобы вершить правосудие, по крайней мере, не над тобой или твоей стаей. — Она кивнула Айзеку. — Мы пришли к тебе, чтобы запросить информацию. Оборотни погибли, у ФБР и полиции нет никаких улик, кроме тел. Нас послали сюда, чтобы помочь им. Мы хотели задать тебе вопросы, которые, вероятно, уже задавали ФБР. Но, возможно, нам вы скажите больше. Как были схвачены и убиты твои волки? Откуда их похитили?
— Информация о погибших парнях? — Айзек поднял подбородок и встретился с ней взглядом. Он ждал, что она опустит глаза, а когда этого не произошло, задумчиво нахмурился. Вероятно, он никогда раньше не встречал волка, который не склонялся перед ним.
Омега, как правило, сбивала с толку многих волков, которые привыкли сразу оценивать других при первой встрече. Этот волк более доминантный, чем я? Она сделает так, как я прошу, или я должен делать то, что она мне говорит? Достаточно ли мы близки по рангу, чтобы я беспокоился о поединке, чтобы определить, кто правит, а кем управляют, кто защищает, а кого защищают? Анна вообще не вписывалась в рамки «подчиняйся и будь послушной». И все доминирующие волки защищали ее.
Наконец Айзек покачал головой.
— Я полагаю, что это какой-то очень могущественный фейри, вампир или еще кто. Я не знаю о двух других погибших, но могу дать вам адреса их отелей и предприятий. Но они много раз бывали в городе. Ни один из них никогда не доставлял неприятности, поэтому я больше не слежу за ними. Но моего волка Оттена схватили прямо во время пробежки вдоль реки около пяти утра.
Айзек оглянулся через плечо, как будто мог увидеть реку с того места, где они сидели, хотя это невозможно.
— Я знаю, что было еще рано. Но там были и другие люди. И он оборотень, верно?
И Анна поняла, что он отвернулся, чтобы они не могли видеть выражения его лица.
— Но никто ничего не видел. Никаких признаков борьбы, а Оттен — довольно старый, жесткий и отличный боец в волчьем или человеческом обличье. Он знал, как прикрыть спину. Его нельзя застать врасплох. Примерно через три часа связь стаи сильно ударила меня, сбила с ног, и я отключился. Ему было очень больно. Но в связи было столько помех, что я не мог найти его, когда очнулся.
Он сосредоточился на Чарльзе, встретив его взгляд, никто так долго не смотрел на него, кроме Брана.
— Они порезали его. Изнасиловали и убили, пока резали. — Его голос стал хриплым от ярости, а в темных глазах сверкали золотистые угольки, несмотря на слезы на щеках.
— Они, — напряженно повторил Чарльз. — Сколько их?
Айзек выглядел пораженным вопросом, а затем от неожиданности вскинул голову и нахмурился.
— Два? Два, может был третий. Я просто получил от него впечатления. В основном боль. Не думал, что тени, которые я получил, были важны. Дай мне подумать. — Он закрыл глаза и наклонил голову знакомым волчьим движением. Если бы у Анны перестал работать нюх, она все равно узнала бы оборотня при встрече, просто по этому движению.
Айзек нахмурился и покачал головой.
Айзек сказал: они порезали его. ФБР показало только избранные снимки более поздних жертв, как будто хотели скрыть ущерб. Или же они пытались не шокировать гражданского консультанта, опасаясь, что тот будет в таком шоке от мертвого тела, что не заметит ничего другого. Но жертву резали… Она знала существо, которое могло зарезать оборотня, прежде чем его убить.
— Порезы были случайными? — спросила Анна. — Или их наносили преднамеренно?
Айзек понял, к чему она клонит.
— Ведьмы? Ты думаешь, за этим стоят ведьмы?
Чарльз пожал плечами.
— Мы только начали охоту, Айзек. Я стараюсь не строить предположений на данный момент.
Айзек кивнул и посмотрел на Анну.
— Возможно, порезы были преднамеренными. Или, возможно, они просто играли, как кошка с мышью. Мне показалось, им это нравилось. Связь между альфой и его волками — это не брачные узы, я просто уловил худшее из того, что он испытывал. — В его глазах плескалось горе, когда он с трудом сдерживал слезы. — Он не боялся, понимаете? Даже когда было очень больно. Оттен был крутым парнем, просто ждал своего шанса, но они ему его не дали.
— Я знал его, — произнес Чарльз, и его голос выражал гораздо больше, чем слова. Он признал и согласился с оценкой Айзека об этом человеке и сказал Анне и Айзеку, что мертвый мужчина был человеком, который нравился Чарльзу и он уважал его. — Спасибо, что поговорил с нами, Айзек. Ты помог. Мы остановим их, знай, что ты нам в этом помог.
— Ты найдешь ублюдков, которые убили Оттена, — прорычал Айзек, и сразу стало понятно, что он привык отдавать приказы. Он задержал дыхание и резко отвел взгляд в сторону. Анна взглянула на Чарльза, но не смогла увидеть выражение его лица, на которое отреагировал Айзек.
Когда Бостонский альфа заговорил снова, в его голосе не слышалось доминирования.
— Ты найдешь их, и если позовешь меня на подмогу, я буду у тебя в долгу.
Он протянул Анне визитку. Под его именем стоял только номер телефона, поэтому она требовательно протянула другую руку. Он уставился на нее, когда она твердо встретила его взгляд, затем пошевелила пальцами.
— Давай.
Айзек рассмеялся, вытер слезы с лица обеими руками и посмотрел на Чарльза.
— Кто она? — Но не дожидаясь ответа, он протянул Анне пару карточек, на которых был выбит ирландский волкодав. — Не сгибай их все. Мы используем их повторно.
Анна фыркнула, когда он выпрямился и легким прыжком запрыгнул на крышу фургона, на котором сидел раньше. Помахав рукой, волк сорвался с места, двигаясь быстро, но не убегал. Он легко перепрыгивал от одного фургона к другому, раскачивая их, но не настолько, чтобы что-нибудь упало с полок.