личная вмятина. Но она была ему не ровня.
«Он использовал наркотик, — добавил Чарльз. — Я уловил намек на это в ванной».
— Что тебе только что сказал волк? — спросил Алистер Боклер. Его голос, наверное, был настоящим козырем в зале суда, спокойный, ровный и красивый. Если бы она была человеком, то никогда бы не узнала, что ее слова сильно задели его. Он надеялся, что мог выследить преступника.
— Похититель накачал ее наркотиками. — Анна посмотрела на Чарльза. — Ты знаешь, что он ей дал?
«Я учуял запах кетамина, — ответил Чарльз. — Но это не моя специализация».
Анна передала его ответ собравшимся, пока думала о том, как застать отца Лиззи наедине, чтобы обсудить вопросы вдали от людских ушей.
— Мне жаль, что мы не можем больше помочь, — сказала Анна. — Как вы знаете, мы заинтересованы в этом деле, и никто не хочет смерти другого человека. Возможно, если бы мы знали больше о фейри, который похитил ее, или о том, что именно убийца делал со своими жертвами. — Она помолчала и деликатно добавила: — Или это «убийцы»?
Агент Фишер окинула ее оценивающим взглядом, в то время как Муни, единственный полицейский, оставшийся на месте происшествия, резко откашлялся. Боклер посмотрел на Анну с интересом.
Анна встретила его пристальный взгляд и сказала без особого акцента:
— Мы найдем его, но чем больше узнаем, тем быстрее сможем это сделать. — Она повернулась к агенту ФБР. — Если вам нужно связаться с нами, вы можете позвонить Чарльзу. — Она продиктовала номер с кодом Бостона, потому что Бран подумал, что не стоило рекламировать, что они из Монтаны.
На лице Лесли Фишер появилось задумчивое выражение, но оно быстро исчезло. Она поняла, что Анна оговорилась намеренно, но не стала комментировать это вслух.
— Вы можете идти домой, — отпустила их Фишер. — Если вспомните что-нибудь еще, позвоните мне или агенту Гольдштейну.
Глава 6
Анна заперла дверь и сняла с Чарльза ошейник, положив его вместе с поводком на столик у стены.
— Если ее отец — старый и могущественный фейри, почему он не может найти ее? — спросила она.
«Возможно, его сила не в этом, — ответил братец волк. — Или что-то блокирует его. Я мало что знаю о магии фейри, кроме того, что ни у одной магии нет ответов на все вопросы. Это инструмент. Молоток тоже хороший инструмент, но бесполезный для откручивания винтов».
— Ясно, — сказала она. — Я поняла. — Анна сняла туфли и устало расчесала волосы пальцами. — Ты можешь сказать мне, что не так с Чарльзом?
Братец волк молча посмотрел на нее.
— Я так и думала, — бросила она. — Чарльз, как я могу помочь, если ты меня не впускаешь?
«Ты не можешь помочь», — ответил Чарльз.
У Анны перехватило дыхание.
— Ты только что солгал мне? — Она не была уверена, но и на правду это не похоже.
Братец волк отвел взгляд.
«Чарльз не позволит тебе помочь».
— Ну и хорошо, — выпалила она. — Вот. Я тоже тебе солгала.
Это было не хорошо, даже близко не хорошо.
«Мы должны быть людьми, когда придет повелитель фейри», — сказал, наконец, братец волк.
Анна не знала, что ответить, поэтому промолчала. Через мгновение Чарльз начал изменяться обратно. Это не заняло у него много времени, пять или десять минут. Кровь шамана плоскоголовых означала, что ему требовалось гораздо меньше времени, чтобы обернуться, чем любому другому волку, которого она встречала.
Изменяться больно, и еще больнее, когда ты меняешься туда-сюда всего за пару часов, а Чарльз с самого начала был не в лучшей форме. Анна ощущала его боль — это как слабое эхо, потому что он никогда бы не позволил ей почувствовать это.
Лучше оставить его в покое на несколько минут. Чтобы у нее не возникло желания устроить спор, особенно когда к ним в любое время могли прийти гости. Она не чувствовала между ними связи, а это означало, что он научился лучше закрываться.
Было четыре часа утра. Анна раздумывала, принять ли душ и одеться или почистить зубы и снова лечь спать. Она не добралась до ванной. Постель все еще была смята и выглядела слишком соблазнительной, чтобы сопротивляться.
Анна забралась под одеяло и положила голову на подушку Чарльза. Она скорее почувствовала, чем услышала, когда он вошел в комнату. Чарльз остановился у кровати и легонько похлопал ее по попе, и что-то внутри нее расслабилось.
— Не устраивайся поудобнее, Спящая красавица, — знакомым поддразнивающим тоном проворковал он. Возможно, он и отказывался от ее помощи, но все равно тянулся к ней, несмотря на принятое ранее решение спрятаться за братца волка. — Возможно, у нас скоро будет компания. Ты намекнула фейри, что у нас есть информация, которую ФБР ему не предоставит, и он не станет ждать подходящего времени суток, чтобы позвонить. Я сомневаюсь, что он будет много спать, пока судьба его дочери неизвестна. Я бы не стал.
Анна подождала, пока в душе не зашумела вода, а потом высунула голову из-под одеяла. Она знала, что Чарльз не успокоился бы, пока его ребенок в опасности. Если бы у него были дети.
Но женщины-оборотни не могли выносить ребенка. Луна призывала, и они превращались в волков, и боль от превращения слишком велика для плода. Анна спросила Сэмюэля, который был врачом, о том, что можно остаться в облике волка на время всей беременности. Он побледнел и покачал головой.
— Чем дольше ты остаешься волком, тем меньше в тебе остается человеческого. Если ты остаешься волком слишком долго, пути назад не будет.
— Я омега, — сказала ему Анна. — Мой волк другой. Мы могли бы попробовать.
— Это всегда плохо заканчивается, — хрипло возразил ее деверь. — Пожалуйста, не говори об этом Чарльзу или папе. Последний раз был тяжелым. Была одна женщина… Ей удалось спрятаться от Брана, пока не стало слишком поздно. Оборотень — это не волк, Анна, который станет заботиться и защищать своих детенышей. Когда мы наконец выследили ее, Чарльзу пришлось убить ее, потому что в ней не осталось ничего человеческого, а только зверь. Он выследил ее до пещеры, где она устроила свое логово. Она удачно родила, а потом убила ребенка.
В его глазах читался дикий ужас, поэтому она сменила тему. Но у Анны имелись свои соображения на этот счет. Братец волк не был бездумным существом, которое съело бы своих детенышей. И она почти уверена, что ее собственная волчица еще добрее. Но пока не было необходимости в отчаянных мерах.
Оборотни вышли на публику, и им больше не нужно скрываться. Пары, которые по той или иной причине не могли иметь биологических детей, могли усыновить ребенка, как обычные люди. Прямо сейчас, когда общественность так неоднозначно относилась к оборотням, не стоило пытаться использовать суррогатную мать для вынашивания их ребенка. Но они могли немного подождать, пока общественное мнение изменится.
— К чему общественность должна изменить мнение? — спросил Чарльз, открывая дверь ванной и выпуская пар. Он обернул одно полотенце вокруг талии, а другим вытирал длинные волосы.
Ей не пришлось отвечать, потому что кто-то постучал в дверь. Они думали, что фейри им позвонит, ведь Анна оставила ему свой номер. Очевидно, вместо этого он решил зайти без приглашения.
Анна не раздевалась, поэтому пригладила пальцами волосы и направилась к двери. Чарльз встал перед ней и уронил полотенце, которое держал в руках, на пол.
— Нет, — сказал он.
Она закатила глаза.
— Хорошо. Я подожду тебя.
Он быстро оделся, пока она наблюдала за ним. Она любила наблюдать, как Чарльз одевается и раздевается, — это увлекательнее, чем заворачивать и разворачивать рождественские подарки. Оборотни молоды, здоровы и мускулисты, все это было привлекательными качествами. Но никто не мог сравниться с Чарльзом. У него широкие плечи, а его смуглая кожа словно шелк, к которому так и подмывало прикоснуться пальцами. Его длинные, черные, как полночь, волосы пахли…
— Если ты не прекратишь это, — мягко произнес он, хотя и сделал паузу, накинув рубашку на плечи, и она могла видеть, как гладкие мышцы его спины прячутся под джинсами, — нашему посетителю, возможно, придется подождать еще немного.
Анна улыбнулась и провела пальцем по его спине. Потом прижалась лицом к его хлопчатобумажной рубашке и вдохнула.
— Я скучала по тебе, — призналась она.
— Да? — спросил он мягким голосом и продолжил еще мягче: — Я еще не восстановился.
— Сломленный или целый, ты мой, — прорычала она. — Лучше не забывай этого снова.
Чарльз рассмеялся негромко и счастливо.
— Хорошо. Я сдаюсь. Только не гоняйся за мной со скалкой.
Анна одернула рубашку и разгладила ткань.
— Тогда не делай ничего, чтобы заслужить это. — Она легонько шлепнула его по плечу. — Это за неуважение к бабушкиной скалке.
Чарльз повернулся к ней лицом, мокрые волосы растрепались по его плечам.
— Я бы никогда не проявил неуважения к скалке твоей бабушки. Твоя старая стая сделала все, что было в ее силах, чтобы превратить тебя в жертву, и когда этот сумасшедший волк набросился, ты все равно схватила скалку, чтобы защитить меня от него, хотя сама была в ужасе. Думаю, это самый смелый поступок, который я когда-либо видел. И, возможно, с тех пор как я стал взрослым, это единственный раз, когда кто-то пытался защитить меня.
Он коснулся носом ее носа…
Посетитель нажал на звонок на двери и держал, не отпуская, как будто терял терпение.
Прищурившись, Чарльз смотрел на входную дверь так же, как глядел бы на гризли или енота, которые помешали его охоте.
— Я тоже тебя люблю, — пробормотала Анна, хотя была недовольна отвлечением Чарльза. — Пойдем посмотрим, что скажет отец Лиззи.
В дверь снова позвонили.
Чарльз сделал глубокий вдох и расчесал пальцами мокрые волосы, взглянул в зеркало на стене и замер.
— Чарльз?
Связь с его стороны так быстро прервалась, что Анна не смогла сдержать слабого вздоха, но успела понять, что он просто хотел защитить ее. Чарльз не взглянул на нее, и когда в дверь позвонили снова, гордо вышел из спальни.