ей.
Анна коснулась его плеча. Чарльз не повернулся к своей паре, потому что не мог смотреть ей в лицо, думая о зле, которое носил в себе. Вместо этого он глядел по правому борту на воду, за которое садилось солнце.
— Мы не успеем выйти в гавань до темноты.
Анна согласно хмыкнула.
— Я знаю, сейчас не время, но пока наблюдала тобой, мне пришло в голову, что ты кое-что забыл. И думаю, что мне лучше напомнить тебе. Я должна была напомнить тебе сегодня утром.
Чарльз повернулся к ней, но она тоже смотрела вдаль, легонько касаясь его плечом.
— О чем напомнить?
— Ты мой. — Анна не смотрела на него, но собственнически взяла его за руку, которой он держался за поручень лодки. Она говорила так тихо, что даже уши оборотня не услышали бы ее на расстоянии десяти футов. — Ты не достанешься твоим призракам, Чарльз. Так что изгони их, пока мне не пришлось это делать самой. — Последние слова прозвучали как приказ, резко и холодно, как удар осколком льда.
Братец волк удовлетворенно хмыкнул. Ему нравилось, когда их пара становилась собственницей и заявляла о своих правах на них. Чарльзу тоже это нравилось.
— Давай, ухмыляйся, — серьезно произнесла она, хотя расслабилась рядом с ним. — Просто запомни это. Тебе не обязательно сражаться во всех своих битвах в одиночку.
— Я запомню твои слова, — ответил он ей так же серьезно, хотя представил, как Анна берет бабушкину скалку против призраков, которые преследовали его, и ему захотелось снова ухмыльнуться.
— Так-то лучше, — самодовольно отозвалась она. — Хватит хандрить.
И она права.
Лодка немного покачнулась, когда Айзек и Малкольм внезапно пошевелились с места, и в воздухе повисло ожидание.
— Вовремя ты пришла, женщина, — крикнул Айзек с искренней нежностью.
Чарльз оглянулся и увидел женщину, идущую по пирсу к тому месту, где пришвартована их лодка. Она была выше среднего роста, выше Айзека, который спрыгнул с лодки и побежал по пирсу ее поприветствовать, а после поцеловал ее.
— Он спит с ведьмой, которая, по его словам, слишком коварна и которой не стоит доверять сбор информации с тела Джейкоба? — недовольно спросила Анна.
Чарльз рассмеялся и притянул ее ближе к себе, положив подбородок ей на макушку.
— Смелый, — сказал он. — Но он забыл первое правило мужской раздевалки.
— Какое?
— Не суй свой… — Ему не стоило проявлять грубость, поэтому он поправился: — Не связывайся с сумасшедшими, какими бы красивыми они ни были.
Анна фыркнула.
— Ты ее не знаешь.
— Я знаю ведьм, — возразил он. — Они все сумасшедшие.
— А как насчет Мойры?
Мойра была белой ведьмой, которая работала на стаю Изумрудного города. Анна познакомилась с ней пару лет назад, и они быстро подружились.
— За исключением слепых, — уступил Чарльз.
Они смотрели, как Айзек представил агентам ФБР ведьму как Холли Смит. Она не была красавицей, но поражала темным цветом кожи, длинным элегантным носом и пухлыми губами.
Айзек помог ей взойти на лодку. От нее разило черной магией, когда она приблизилась, и Чарльз удивился, как Айзек это терпел. Мойра, подруга Анны, была белой ведьмой. Обычно от нее пахло травами, специями и магией ее дара. От Холли пахло смертью, застарелой кровью и призраками.
Ведьма посмотрела на Чарльза так, словно могла прочитать его мысли, хотя он чертовски хорошо знал, что это невозможно.
— Что ж, — промолвила она низким, хрипловатым голосом. — Я так много слышала о тебе, Чарльз…
Айзек кашлянул, и она улыбнулась.
— Чарльз Смит. Смотри, у нас даже фамилия одинаковая. Как восхитительно.
— У нее правда фамилия Смит, — сказал ему Айзек.
— Как удобно, — заметила Анна. — Люди подумают, что ты лжешь, даже если это не так.
— Но не вы, — добавила ведьма, и Чарльз поборол желание схватить свою пару и оттащить ее за себе спину, где мог бы лучше защитить ее. — Вы и вам подобные можете определить, лгу я или нет.
— Только если ты умеешь хорошо врать, — ответила Анна.
Хорошая лгунья обманет молодую волчицу вроде Анны, но старый волк вроде Чарльза почти всегда мог отличить ложь.
— Если ты веришь в свою собственную ложь, или если тебе все равно, что ты лжешь, то можешь нас обмануть. На самом деле, нас даже легче обмануть, потому что многие из нас считают себя непогрешимыми. Лично я всегда стараюсь не недооценивать то, насколько хорошо люди лгут.
— Я буду иметь это в виду. — Холли улыбнулась и приняла от Айзека спасательный жилет, затем протянула ему свою сумку, водонепроницаемый брезентовый рюкзак, пока сама надевала жилет. В ней чувствовалось невысказанное высокомерие, которое вывело братца волка из себя. Айзек не был ни ее парой, ни ее слугой, хотя она вела себя, словно это так и есть. Она надела жилет поверх шерстяного свитера.
— Ты планируешь лгать? — с интересом спросила Лесли Фишер.
Анна быстро взглянула на нее, а затем перевела взгляд на Чарльза. Он дал ей понять, что это его не беспокоит, и она расслабилась.
Улыбка Холли стала шире.
— Пока не знаю. Айзек сказал, что вы принесли мне частичку тела Джейкоба.
Гольдштейн занял место рядом с Лесли, прислонившись спиной к корме лодки. Он вытащил из кармана спасательного жилета пакетик, в котором лежал двухдюймовый квадратик кожи и щепотка темных волос, и протянул его Холли. Она взяла его с энтузиазмом ребенка, которому дали леденец.
— Великолепно, — пробормотала она. — Но было бы лучше подождать, пока мы не выйдем в гавань, прежде чем я начну колдовать. Я могу только указать расстояние и направление, а не ближайший маршрут туда. Это не так долго, поэтому я лучше подожду, пока мы не окажемся там, где это принесет нам наибольшую пользу. Айзек ввел меня в курс дела, — она посмотрела на Чарльза, — и пообещал мне вознаграждение.
Она обошлась недешево. Если бы у них было время, Чарльз мог бы заставить Мойру и Тома вылететь из Сиэтла за значительно меньшие деньги.
— Десять тысяч, — согласился Чарльз.
Лесли присвистнула.
— Неудивительно, что мы не часто консультируемся с ведьмами.
— Ты платишь за лучшее, — самодовольно произнесла Холли. — Можем поднимать парус?
— Мотор, — сказала Анна, указывая на корму. — Парусов нет.
Глава 8
Чарльз стоял на носу лодки, внимательно наблюдая, как Малькольм с мастерством пирата вел «Дакиану» мимо других лодок и разнообразных препятствий и фальшиво насвистывал «Мэри Эллен Картер», песню о моряках, поднимающих со дна затонувший корабль. Будь Бран с ними, точно начал бы подпевать. Отец Чарльза любил импровизированные концерты, особенно когда люди пели или насвистывали песни Стэна Роджерса. Хотя, учитывая пассажиров лодки, «Ведьма Вестморленда» подошла бы больше.
От качки Чарльза начало тошнить, и это еще одна причина, по которой он не любил океан. Анна стояла на коленях на носу лодки, наклонившись как можно дальше и подставив лицо ветру. Она выглядела такой умиротворенной, что братцу волку захотелось зацеловать ее всю. Но если бы он наклонился, его бы точно стошнило.
— Меня тоже укачивает, — сказал Айзек, подходя с кормы лодки. Он оперся о консоль и говорил достаточно громко, чтобы перекричать шум двигателя, но не настолько, что их подслушали. — Но становится лучше, как только меня вырвет. — Затем он повысил голос и продолжил: — Но я альфа стаи Олд Таун, черт возьми. И не могу позволить себе слабину перед кучей незнакомцев. Ведь они могут найти остатки того надоедливого продавца, которого я съел прошлой ночью.
Чарльз сердито посмотрел на него.
— Спасибо за мысленный образ.
Айзек запрокинул голову и рассмеялся.
— С тобой все будет в порядке, чувак. Малкольм говорит, что мы направляемся в место, откуда легко добраться до большинства островов. Вдоль береговой линии также много заброшенных складов из-за того, что рыбный промысел пришел в упадок. Это множество мест, где можно удерживать и пытать людей так, чтобы никто не слышал. Ты правда видишь привидений индейцев и разговариваешь с ними?
— Духов, — поправил Чарльз. — В них нет ничего индейского, кроме того, что мы верим в их существование, в отличии от большинства из вас, белых.
Айзек усмехнулся.
— Не могу поверить, что ты только что назвал меня белым. Но это лучше, чем бледнолицый, хотя и это тоже странно. — Выражение его лица смягчилось. — Мой дедушка мог видеть призраков. Когда он был совсем старым, то раскачивался в старом кресле-качалке из темного дерева и рассказывал нам об убийце, который посещал его дом и пытался превратить его жизнь в ад.
— Призраки отличаются от духов, — сказал Чарльз.
«Да, — взвыли те духи, что преследовал его. — Расскажи ему о своих призраках, делай нас немного реальнее каждый раз, когда говоришь о нас, каждый раз, когда видишь нас или думаешь о нас. Скажи ему, что призраки людей, которых ты убил, могут вернуться и убить тех, кого ты любишь, если достаточно глуп или слишком невежествен, чтобы привязать нас к себе».
Чарльзу замер на пару минут, притворившись, что старается сдержать тошноту от качки.
— Духи, которых я вижу, — это похоже… на способ природы разговаривать с теми, у кого есть глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать. Они никогда не были людьми. Я не вижу призраков.
«Лжец!» — кто — то хихикнул ему на ухо.
— Я не такой как твой дедушка, но встречал пару людей, которые видят призраков. Это нелегкий дар.
— Мой дедушка был крепким старикашкой. Думаю, он был таким уже в пять лет — когда столкнулся с призраком, которого больше никто не видел. — Айзек ухмыльнулся. Солнце уже зашло, и его зубы сверкнули в свете растущей луны. До полнолуния оставалось два дня. — Он такой же крутой, как я.
Крутой и глупый, подумал Чарльз со вздохом.
— Ты спишь с ведьмой?
Айзек широко улыбнулся.
— Да, сэр. И она даже готовит мне завтрак в постель.
Чарльзу нравился этот молодой, сильный альфа, поэтому он хотел предупредить его.
— Черные ведьмы — ненадежные любовники.