— Я понимаю это, — ответил Айзек и пожал плечами. — Я оборотень и не могу позволить себе быть деликатным. Но я бы никогда не влюбился в женщину, которая мучает котят, чтобы приготовить любовное зелье, даже если она не делает это втихую от меня. Она просто развлечение, и я наслаждаюсь этим, пока могу. И она это знает.
— Женщины слышат, что говорят мужчины, — сказала Анна, не оборачиваясь. — Но это не значит, что они верят их словам. С ведьмами не шутят, Айзек, и они становятся такими же собственницами, как и любая другая женщина. Ты красивый, сильный и властный, она так просто тебя не оставит.
— Ты пытаешься украсть моего мужчину? — В отличии от остальных, Холли спокойно перемещалась по качающейся лодке. И она хорошо умела подкрадываться, потому что Чарльз не заметил, что она встала со своего места, чтобы обойти консоль с противоположной стороны. Она все еще держала свою сумку и прижимала пакетик к лицу, как будто в нем были лепестки роз, а не кусочек кожи мертвого мальчика.
Держась рукой за поручни, Анна повернулась, чтобы быть лицом к лицу с ведьмой. Она широко улыбнулась.
— Нет. Просто предупреждаю его о том, что нельзя спать с опасными монстрами. Тигры — редкое сокровище, но они съедят тебя, не задумываясь.
Ведьма выпрямилась, ее гнев улетучился. Анна хорошо умела манипулировать людьми, как и самим Чарльзом. Хорошо, что ведьма смотрела на Анну, а не на Айзека, потому что Айзек тоже ясно слышал, что сказала Анна. И когда говорила омега, волк слушал. Айзек выглядел так, словно ему влепили пощечину.
— Тиграм нужно остерегаться волков, — произнес Чарльз, чтобы ведьма и дальше не смотрела в сторону Айзека.
Холли прищурилась. Она напоминала скорее змею, чем тигра, — они тоже были прекрасны, красивые и хладнокровные, убивающие ядом, а не клыками или когтями.
— Ты суешь свой нос не в свое дело, волк, — сказала она, как будто считала, что он должен бояться ее.
Холли переступила черту, и поэтому братец волк встретился с ней взглядом и дал ей понять, что они убили более могущественных ведьм, чем она, и что спокойно сделают это снова.
Она сглотнула и отступила назад, споткнувшись, когда волна ударила по борту лодки.
— Спи с ним, сколько тебе заблагорассудится, — сказал ей Чарльз холодным и тихим голосом. — Наслаждайся. Но, в конце концов, помни, что Айзек принадлежит моему отцу и мне. Он нужен нам, а ты нет. Ты оставишь его невредимым, или я выслежу и уничтожу тебя.
Ведьма зашипела на него, как рассерженная кошка. Когда он просто уставился на нее, Холли неуклюже отошла за дальнюю сторону консоли, вне поля его зрения.
Айзек наблюдал за ним, его глаза были ярко-золотыми. А затем он приподнял подбородок, обнажив горло. Чарльз бросился вперед и слегка укусил его, прежде чем отпустить.
С кормы лодки Боклер наблюдал за ними нечеловеческими глазами, и братец волк хотел научить фейри уважать его так же, как он только что поставил ведьму на место. Полнолуние приближалось, призраки в его голове выли… и Чарльз сделал полшага в сторону от перил.
— Ты нажил себе врага, — тихо проговорил Айзек, привлекая внимание братца волка.
Боклер наконец опустил глаза, и момент был упущен.
— Она черная ведьма, — так же тихо ответил Чарльз. — Мы всегда были врагами. Но прямо сейчас у нас одна цель. Если ты уверен, что просто хочешь удовольствия, и уверен, что она хочет того же, это прекрасно. Но помни, что черная ведьма любит только власть.
Айзек сглотнул и отвел взгляд.
— Белые ведьмы — всего лишь пища для остальных. У Холли была сестра, и она умерла в шестнадцать, потому что отказалась идти темным путем к власти. Большая, злая ведьма съела ее.
Чарльз кивнул.
— Ты можешь восхищаться ею, но Холли выжила. Она сделает все, чтобы всегда оставаться в живых. Тебе лучше убедиться, что ты поступишь так же.
Маленькая лодка замедлила ход, двигатели смолкли. Небо было темным, только мерцала луна, освещая тонкие ленты облаков.
— Мы прибыли, — без надобности сообщил Малкольм.
Ведьма взяла свою сумку, которую подал ей Гольдштейн, и взобралась по алюминиевой лесенке на рыболовную платформу над консолью. Это лучшее место для ее работы — ровная открытая поверхность на переполненной лодке. Но Чарльз не сомневался, что ведьма знала и наслаждалась тем фактом, что высота вывела ее на сцену и сделала остальных ее зрителями.
Стоя на верхней ступеньке лестницы, Холли достала из сумки маленький коврик и расстелила его. Пока она готовилась, Чарльз мельком заметил круги и символы и понял, что она вплела в ковер защитные элементы, для которых ведьма обычно использовала бы мел. Это было умно и сэкономило ей время, а также это превосходно работало на лодке под дождем.
Опустившись на колени на ковер, она достала четыре или пять глиняных баночек и расставила их в только известном ей порядке. Потом проделала то же самое с восемью серебряными подсвечниками, в которых стояли темные свечи черного или красного цвета. Некоторое время она все поправляла и передвигала. Наконец она установила высокую свечу в центре.
— Свет, — сказала ведьма обычным голосом, и через мгновение свечи зажглись сами, несмотря на соленый морской воздух.
Пламя на фитилях горело ровно и верно, хотя ветер трепал пряди волос Чарльза, выбившиеся из его косы. Магия. Ее голос не был спусковым крючком, просто отвлекающим маневром, или она просто хотела покрасоваться. Нос подсказал Чарльзу, что в свечи, которые она жгла, подмешана человеческая кровь.
Все ведьмы по-разному произносили заклинания, в зависимости от многих факторов: их семейного происхождения, того, кем были их учителя, и немного от их собственных личностей. Холли была вертихвосткой и произносила слова протяжно, но делала это со всей грацией талантливой танцовщицы живота, и ее стоны были одновременно музыкальными и завораживающими. Чарльз почувствовал, как ее магия пролилась дождем на их маленькую лодку, и полностью согласился с оценкой Айзека: она была сильной.
Он пожалел, что не позвал белую ведьму Мойру. Холли его не пугала, но ему не нравилось находиться посреди океана на лодке со своей парой и ведьмой мирового класса, которая, как услужливо указала ранее Анна, с радостью убьет их. Ему очень не нравилось находиться в чьей-то власти.
«Если бы мы прыгнули туда, она бы закричала и упала в воду, — заверил его братец волк, потому что ему тоже не нравилось находиться в ее власти. — Или мы могли бы просто убить ее и избавить от необходимости тонуть».
Холли высыпала содержимое пакетика в горшочек цвета слоновой кости в форме жабы с большими черными мультяшными глазами и размером с ее ладонь. Потом достала из сумки флакон, зубами вытащила пробку и налила жидкость в горшочек. По запаху Чарльз понял, что это бренди и не самое лучшее. «Энни Грин Спрингс», «Эверклир» или спирт для растирания, вероятно, подошли бы ничуть не хуже.
Убрав пустой флакон обратно в сумку, ведьма обеими руками подержала сосуд над пламенем средней свечи и продолжила свое мелодичное пение. Через несколько мгновений она убрала руки, и горшок повис над свечой. Она присела на корточки и подняла лицо так, чтобы луна ласкала ее бледно-английскую кожу и скользила по ее рукам, которые лихорадочно дрожали примерно в трех дюймах от горшочка. Таким театральным представлением она пыталась скрыть, какие моменты были важными, на случай, если за нами наблюдала другая ведьма.
Чарльз начал отворачиваться от шоу, но краем глаза что-то заметил и замер. Тень, более густая, чем пар, выскользнула изо рта лягушки. Она опустилась на ковер и стала еще гуще и темнее, заполнив пространство между ведьмой и свечами. Чарльз осмотрел остальных присутствующих, но никто не выглядел обеспокоенным или взволнованным, поэтому предположил, что только он и Боклер, который медленно поднимался на ноги, увидели тень.
В середине своей песни, в разгар танца, ведьма замерла и сказала:
— Тьма.
Свечи и все огни на лодке погасли.
Малкольм выругался, нырнул за консоль и начал лихорадочно нажимать на кнопки. Он поставил ногу на первую ступеньку трапа, скорее всего, чтобы подняться наверх и наказать ведьму за вмешательство в работу его лодки.
Малкольм находился под защитой Чарльза, поэтому он протиснулся мимо Айзека, который уставился на ведьму, и понадеялся, что у альфы хватит ума не свалиться за борт. Чарльз схватил Малкольма за плечо, когда тот поднялся на две ступеньки, и потянул его обратно на палубу. Прерывать ведьму было плохой идеей для любого, кто хотел выжить. Малкольм вырвался из его хватки и зарычал, но тут же замолчал, как только понял, кто его остановил.
На верхней части рыболовной платформы загорелся тусклый свет, отвлекая их обоих.
— Какого…
…черта, подумал Чарльз, когда свет превратился в трехмерную фигуру восьмилетнего мальчика.
От запаха черной магии тошнота Чарльза от морской болезни только усилилась, и он отодвинулся как можно дальше от центра лодки. Анна взяла его за руку. Она дрожала, но не от страха. А от ярости.
— Скажи мне, что это было необходимо, — попросила она.
— Нет, — ответил Чарльз. Он знал, что Анна имела в виду не работу с ведьмой, а метод, выбранный ведьмой. Направленные заклинания были простыми. Он не делал их сам, но видел, как они накладываются. Призыв призрака в качестве компаса — серьезное заклинание, но для показухи и совершенно ненужное.
— Скажи мне, что она не сможет оставить его у себя.
— Она не сможет оставить его у себя, — заверил ее Чарльз. Он не был ведьмой, но его кое-чему научил дедушка. Возможно, он не сможет избавиться от своих собственных призраков, потому что сначала ему нужно как-то взять себя в руки, но он легко освободит Джейкоба Мотта от черной магии.
— Хорошо, — произнесла Анна напряженным голосом, веря, что он сдержит свое слово.
— Джейкоб, я призываю тебя, — сказала ведьма, ее голос был подобен меду, текущего над ветром и плеском волн. — Джейкоб, я заклинаю тебя. Джейкоб, я называю тебя. Исполняй мою волю.