Фигура мальчика, освещенная серебристым лунным светом, стояла к ней спиной, его голова опущена, он всем своим видом показывал, что не хочет здесь находиться. Но выражение его лица было пустым, а глаза — красными, как огонь.
— Где они убили тебя, Джейкоб Мотт? Где они принесли в жертву твое смертное тело?
Мальчик поднял голову, посмотрел на юго-восток и указал пальцем.
— Я не могу плыть без света, — возмутился Малкольм. — Во-первых, это незаконно. Во-вторых, я не хочу, чтобы меня поймали со свечами, сделанными из человеческой крови. Я не возражаю против штрафов, но не собираюсь садиться в тюрьму.
— Моей магии нужна тьма, — сказала ведьма загробным голосом.
Боклер встал со своего места и взялся за поручни лодки. Огни снова зажглись, и ведьма повернулась к нему.
— Твоя магия — это тьма, — сдержанно произнес фейри. — Остальное — дешевая театральщина.
Ведьма проигнорировала его и положила руки на плечи мальчика, лаская его совсем не как мать.
— Спасибо, — поблагодарил Айзек фейри.
Малкольм был напряжен, потому что ему пришлось стоять прямо под заклинанием черной магии, чтобы управлять лодкой. Он повернул «Дакиану» в указанном мальчиком направлении.
— Мы на правильном курсе, — заверил Айзек.
Малкольм занялся своими картами, а затем крикнул достаточно громко, чтобы люди, которые не были оборотнями или фейри, могли услышать его из-за шума двигателя и волн:
— Похоже, мы направляемся в Лонг, Джорджес или Гэллопс.
— Что думаете? — спросил Айзек всех. — Малькольм зарабатывает на жизнь, вытаскивая любого, кто заплатит ему, на рыбалку или исследования. Он занимается этим тридцать пять лет и знает гавань как свои пять пальцев.
— Я полагаю, это может быть любое из этих мест. У Джорджес днем много людей, и я бы на месте нашего парня нервничала, пытаясь удержать пленников незаметно.
— А как насчет Лонг-Айленда? — спросила Лесли. — Туда тоже можно добраться на машине, верно?
— Правильно. — Малкольм помолчал. — На Лонг-Айленде есть государственные учреждения здравоохранения, и там живут и работают люди. Но есть много мест, куда никто не ходит. Там больше заброшенных мест, чем в Джорджесе или Гэллопсе, где можно спрятать похищенных людей. Эти старые больничные здания связаны туннелями. Есть несколько пустующих зданий: старый концертный зал, часовня и пара зданий, связанных со старой больницей. Форт Стронг разрушается, и там полно хороших укрытий. Старый альфа поручил мне организовать там пару охот в полнолуние. Мы так же охотились на Гэллопсе, надо бы провести там еще пару охот, потому что кролики наносят большой урон. Главное, чтобы никто не заметил лодку. Там тихо, потому что последние десять лет зона закрыта на карантин. В Гэллопсе есть старые военные здания, полные асбеста, и у государства нет денег, чтобы их почистить.
— Наш субъект много знает о здешних краях, — отметила Анна.
— Мне тоже всегда так казалось, — согласился Гольдштейн, который встал и обошел лодку, чтобы получше рассмотреть мертвого мальчика, который руководил их путешествием. — В большинстве своих охотничьих угодий он ведет себя как местный, а не как турист.
Гольдштейн остановился и нахмурился, глядя на слегка светящегося мальчика.
— Он призрак? — спросил он.
Анна посмотрела на Чарльза, и все остальные последовали ее примеру.
Ведьма тоже посмотрела на него и улыбнулась.
Чарльз проигнорировал ее и постарался спокойно ответить.
— Это не его душа. Она не могла к этому прикоснуться. — Он верил, что душу запятнать может только тот, кому эта душа принадлежала, даже если его призраки смеялись на его слова.
«Ты запятнал нас, — сказали они ему. — Ты украл нашу жизнь и запятнал нас».
Он продолжил говорить, игнорируя голоса мертвых.
— Призрак — это маленькие оставшиеся кусочки, собранные вместе. Воспоминания хранятся в зданиях или вещах, а здесь — в плоти и волосах.
— На самом деле это не мальчик? — спросила Лесли Фишер, и, судя по тону ее голоса, если бы он сказал «да», она готова была пристрелить Холли.
— Нет. Это больше похоже на поношенный старый свитер, — ответил Чарльз. Он был почти уверен, что красные глаза у мальчика создала сама ведьма.
Лесли посмотрела на него, и он подумал, что под таким взглядом, любой ребенок будет слушаться мать. Затем она кивнула и прошла в заднюю часть лодки, сев рядом с Боклером вместо сидения за консолью. Она не хотела сидеть спиной к ведьме, и Чарльз не мог ее за это винить.
Через некоторое время Малкольм сказал:
— Мы идем не в Лонг-Айленд или Джорджес. Мы идем либо в Гэллопс, либо куда-нибудь вдоль побережья.
— Это не побережье, — возразила ведьма, поднимая лицо к ночному небу. — Разве вы этого не чувствуете? Это великолепно. Они, видимо, любители, если оставили такое угощение. — Она улыбнулась ужасной улыбкой, и самое ужасное было в том, что она выглядела милой и юной. Но улыбалась она из-за смерти Джейкоба Мотта и других до него.
— Очень жаль, что так много ведьм боятся воды, — обратилась Холли к Чарльзу. — Иначе мы бы узнали об этом давным-давно. Они использовали это не только в этом сезоне.
Чарльз вспомнил, что «Охотник» дважды убивал в Бостоне.
— Если бы сейчас стояла весна, у нас были бы проблемы с доступом в Гэллопс, — заметил Малкольм. — Как бы то ни было, есть несколько доков, которыми все еще можно пользоваться. Я проведу нас по окрестностям.
— Мы поняли направление, — сказал Чарльз ведьме. — Освободи мальчика.
— Я думала, он был просто коллекцией воспоминаний, — пробормотала она. — Просто старый свитер, выброшенный после смерти Джейкоба.
Чарльз запрыгнул на перила рыболовной платформы, удерживая равновесие при внезапном крене, вызванном силой его прыжка, а затем устроился поудобнее, когда лодка выровнялась и закачалась на волнах.
Он поймал взгляд ведьмы и выпустил на поверхность братца волка и всю его силу.
— Отпусти его.
Холли подчинилась раньше, чем осознала, что сделала, но внезапная сила приказа вынудила ее подчиниться. Она прогнала призрака движением своей силы. Затем от возмущения распахнула рот, и вокруг нее сгустилась магия.
— Не стоит, — предупредил Чарльз, прежде чем она успела завершить любую пакость, пришедшую ей на ум. — Тебе не понравится то, что произойдет.
Он спрыгнул рядом с ней и поднял горшочек виде лягушки. Тошнотворный магический осадок попытался заползти ему на пальцы, но в последний момент отпрянул от присутствия брата волка. Инстинкт подсказывал, что магия, связывающая содержимое горшочка с Джейкобом, исчезло. Он выбросил лягушку за борт лодки, убедившись, что она перевернулась вверх дном и при падении рассыпала свое содержимое.
Ведьма зашипела и махнула рукой в его направлении, магия скользнула с него, как вода. Чарльз покачал головой.
— Ты думаешь, я смог бы прожить так долго, если бы какое-то наспех созданное заклинание могло навредить мне?
Это риторический вопрос. Не его вина, если ее ответ будет неправильным. Половина его репутации основывалась на историях, которые люди рассказывали о нем. И ему повезло. Он носил некоторые средства защиты, и волк так же защищал его, но никто не был неуязвим. Лучше всего защититься от магии, если люди станут думать, что нападать на него бесполезно.
Чарльз перемахнул через перила платформы и легко приземлился на палубу внизу. Он сел на одну из скамеек, в которых хранились рыболовные приманки, а Анна подвинулась и устроилась на его коленях.
Она поцеловала его в подбородок, и он почувствовал хищное урчание призраков.
«Ближе, подведи ее ближе, — говорили они, хихикая. — Мы съедим ее и поделимся между собой».
«Моя», — ответил братец волк. Он крепче обнял Анну, хотя хотел отправить ее в безопасное место. Но братец волк держал ее и смотрел на луну, которая безмятежно пела ему.
Чарльз выпрыгнул на берег, как только лодка причалила. Деревянный причал был прочным, а столб, к которому он привязал лодку, — новым. Чарльз спросил об этом Малкольма, когда остальные сошли на берег.
— Сюда приплывает департамент парков, и им нужно где-то привязать свои лодки, верно? — сказал Малкольм. — Значит, они поддерживают причал в рабочем состоянии.
— Держитесь вместе, — сказал Чарльз. — Малкольм, твоя работа — охранять наших агентов ФБР.
Лесли открыла рот, но Гольдштейн поднял руку.
— Мы с тобой не сможем видеть в темноте, если наши фонарики погаснут. Сейчас светит луна, но, учитывая облака на небе, в любой момент может стать темно. Мы более медленные и уязвимые, чем они, и если это место убийства, то убийца может охранять свою последнюю жертву.
Лесли вытащила пистолет и проверила обойму, а затем сунула обратно в наплечную кобуру.
— Если у вас получится обойтись без фонариков, — сказал им Чарльз, — мы сможем лучше использовать ночное зрение. Но будьте осторожны, чтобы не сломать лодыжку. Я не знаю, насколько хорошо вы видите, но мы прекрасно видим в темноте. У большинства ведьм тоже есть пара трюков. — Он взглянул на Боклера.
Фейри кивнул.
— Я прекрасно вижу.
— Так что решать вам. Если вы воспользуетесь фонариками, пожалуйста, постарайтесь не светить нам в глаза.
— У меня вопрос, — обратилась Лесли. — Если вы можете видеть в темноте, почему Малкольм сказал, что ему нужен свет, чтобы найти остров?
— Потому что я не поведу неисправную лодку в небезопасные воды, — ответил Малкольм. — Здесь есть довольно опасные места, а заклинание ведьмы отключило все приборы: GPS, эхолоты и все остальное.
Ведьма улыбнулась им всем.
— Долго вы будете болтать?
Айзек тронул ее за плечо.
— Показывай дорогу, Холли.
Фейри последовал за Айзеком и его ведьмой, ее бледная кожа выделялась в темноте, как свеча в ночи. Агенты ФБР последовали за ведьмой, а Малкольм пошел за ними. Таким образом, Чарльзу и Анне пришлось прикрывать тыл.
Остров Касл был похож на парк с тщательно посаженными деревьями и кустарниками. Гэллопс больше походил на джунгли. Не такой густой, как тропический лес близ Сиэтла, но для расчистки подлеска потребовалось бы пара мачете. Они с трудом пробирались по тропинкам, которые когда-то были тротуарами или узкими дорогами, пока природа не захватила над ними власть. В основном они шли в гору, весь остров представлял собой один длинный узкий холм. Он был не очень большим, меньше сорока акров. Если ведьма не врала, им не потребуется много времени, чтобы найти место, где убили Джейкоба.