Анна указала на краеугольный камень дома и то, что когда-то было живой изгородью из роз. Чарльз показал на ядовитый плющ и пару любопытных кроликов, которые их совсем не боялись. Любая охота на этом острове была бы скучной, если бы они охотились на кроликов.
Все это попахивало черной магией. Если бы Чарльз пытался найти центр самостоятельно, ему пришлось бы пересечь весь остров в надежде отыскать его.
Как бы ему ни было неприятно это признавать, но ведьма права. Только дилетанты могли оставить после себя столько остатков силы. После того, как они закончат здесь, ему придется поговорить с отцом о том, как все здесь убрать. Эта сильно испорченная энергия доставляла больше хлопот, чем асбест, — местные люди здесь, если заболеют, то умрут от обычной простуды. Они могли поцарапаться о колючий кустарник и умереть от инфекции. Они могли покончить с собой от отчаяния, которого обычно не чувствовали.
Такое количество остатков черной магии привлекло бы монстров, а в океане водились очень плохие существа, которые могли решить высадиться на берег. И хуже всего то, что таких мест, где побывали убийцы, очень много.
Салли Рейли — ее назвала Кэйтлин, когда опознавала следы, которые убийцы оставляли на своих жертвах. Это имело смысл. Чарльз никогда не встречался с Салли, но Бран посетил одну из ее «демонстраций», а когда вернулся, то отправил Чарльза проводить исследования. Тогда это был опрос по телефону, чем работа за компьютером. Поговорив с ее отцом (мать была мертва), несколькими старыми друзьями и парой ведьм, он вернулся к Брану с отчетом.
Салли была не халтурщицей или любителем, а опытной ведьмой. Она порвала со своей семьей и решила подлить масла в огонь, и, возможно, вызвать новую охоту на ведьм, от которой намеревалась защититься с помощью накопленных денег. Поэтому старалась убедить телезрителей, что ведьмы существуют на самом деле.
Чарльз сказал Брану, что они должны остановить ее, и после этого она прекратила попытки натравить общественность на ведьм. Вместо этого она начала брать с богатых людей большие суммы за свою работу. И вообще исчезла где-то в начале девяностых, но он всегда предполагал, что она ушла на пенсию, пока Кейтлин не сказала, что Салли Рейли мертва.
Это было бы в духе Салли — создать что-то вроде заклинания, которое оставило бы такой след, возможно, с неправильными символами, — и взимать за это непомерную плату, считая людей дураками, которые собирались убивать кур или коз.
Ее убили? Временной отрезок подходил. И если бы Чарльз заплатил ведьме за заклинание, позволяющее ему питаться от людей, которых он убил, то постарался бы избавиться от нее, поскольку она была свидетелем. Только умный серийный убийца мог оставаться на свободе и убивать столько лет.
Чарльз прижал ладонь к спине Анны. На ней были свитер и легкая куртка, но он притворился, что чувствует исходящий от нее жар сквозь одежду.
Братец волк хотел, чтобы она убралась с этого острова куда-нибудь подальше от убийц, которые охотились на оборотней и не оставляли после себя следов. Но Чарльз знал, что этого не произойдет. Он не мог завернуть Анну в пузырчатую пленку, тем самым он убил бы в ней женщину, которая защищала его мраморной скалкой своей бабушки. В эту женщину он влюбился.
«Тогда почему ты прячешь от нее своих призраков?» — спросил братец волк.
«Потому что я боюсь, — ответил Чарльз правду, которую не сказал бы никому другому. Он прожил очень долго, и только с тех пор, как связался с Анной, научился бояться. И понял, что раньше никогда не был храбрым, просто равнодушным. Анна научила его, что для того, чтобы быть храбрым, нужно бояться что-то потерять. — Я боюсь, что потеряю ее. Что они заберут ее у меня или что она убежит от меня, когда увидит, кто я на самом деле».
Боклер его понимал. Чарльз не мог вспомнить точных слов фейри, но он чувствовал то же самое. Таким старым и могущественным фейри никогда не следует кого-то любить.
Ради Анны Чарльз уничтожил бы весь мир.
Анна скорее чувствовала Чарльза, чем слышала его, хотя он убрал руку с ее спины и позволил ей идти вперед. Она слышала, как остальные идут перед ней, но Чарльз был тихим позади нее.
Она чувствовала неладное в воздухе, и это заставляло ее волчицу нервничать. Казалось, что за ними кто-то наблюдает, и вспомнила, что, по крайней мере, один из людей, на которых они охотились, мог спрятаться от их чувств.
Анна боролась с желанием обернуться, взять Чарльза за руку или прижаться к нему и позволить ему успокоить ее. Когда-то она бы так и сделала, но теперь у нее неприятное чувство, что он может отступить, как это почти произошло, когда она сидела у него на коленях в лодке, прежде чем братец волк взял верх.
Возможно, он просто устал от нее. Анна всем говорила, что с ним что-то не так, но Бран знал своего сына и думал, что проблема в ней. Бран умен и проницателен, она должна была доверять его мнению.
Чарльз был старым. Он так много видел и пережил, рядом с ним она просто ребенок. Его волк выбрал ее, вообще не посоветовавшись с Чарльзом. Возможно, он предпочел бы кого-то, кто знал больше. Кого-то красивого и умного, кого-то…
— Анна? — спросил Чарльз. — Что случилось? Ты плачешь? — Он подошел к ней и остановился, заставив ее тоже замереть.
Она открыла рот и коснулась пальцами мокрых щек.
— Анна, — сказал он, все его тело застыло. — Призови свою волчицу.
— Тебе нужен кто-то более сильный, — пробормотала она несчастным голосом. — Кто-то, кто мог бы помочь тебе, когда ты в этом нуждаешься, вместо того чтобы прятаться дома, потому что я не могу вынести того, что тебе приходится делать. Если бы я не была омегой, если бы была доминантной, как Сейдж, то могла бы помочь тебе.
— Нет никого сильнее тебя, — заверил ее Чарльз. — Это порча от черной магии. Позови свою волчицу.
— Я тебе больше не нужна, — прошептала она. И как только слова вылетели у нее изо рта, она поняла, что это правда. Он говорил то, что, как ему казалось, она хотела услышать, потому что он был добрым человеком. Но это ложь. Правда заключалась в том, что он разорвал связь между ними, чтобы она не услышала того, что могло бы причинить ей боль. Чарльз был доминантным волком, а доминантные волки вынуждены защищать тех, кто слабее их. И он считал ее очень слабой.
— Я люблю тебя. Призови свою волчицу.
Анна проигнорировала его приказ. Чарльз сказал, что любит ее, и возможно, это правда. Но он старый и умный, и Анна знала, что, когда дело доходило до драки, он мог солгать и заставить вас верить в ложь. Она знала это, потому что он солгал ей сейчас и это звучало как правда.
— Прости. Я уйду…
И вдруг Чарльз прижал ее спиной к дереву, а его лицо оказалось на волосок от ее лица. Его длинное горячее тело прижималось к ней от колен до груди, и для этого ему пришлось наклониться. Он был намного выше ее, хотя она и не коротышка.
Анна вздрогнула, когда тепло его тела начало проникать сквозь холод, поглотивший ее. Чарльз ждал, как охотник, когда она пошевелится и поймет, что действительно попала в ловушку. Он ждал, пока она отдышится. Ждал, пока она не посмотрит ему в глаза.
Затем он зарычал на нее.
— Ты меня не бросишь.
Это приказ, а она не обязана выполнять чьи-либо приказы. Она была омегой, а не обычным оборотнем, который вряд ли мог стать его парой.
— Тебе нужен кто-то более сильный, — снова начала Анна. — Чтобы тебе не пришлось уходить и прятать свою боль. Чтобы ты мог доверить своей половинке позаботиться о себе и помочь, вместо того, чтобы защищать меня от того, что ты скрываешь. — Она ненавидела плакать. Слезы были слабостью, которую могли использовать против нее, и от них мало толку. От рыдания перехватило дыхание, как от стремительного прилива, и ей нужно было уйти от него, пока она не сломалась.
Вместо того чтобы бороться с ним, она попыталась выскользнуть из его хватки.
— Мне нужно уйти, — сказала она ему в грудь. — Мне нужно…
Он прижался к ее губам, горячий и голодный, согревая ее рот и все тело.
— Я нужен тебе, — прохрипел Чарльз, его голос словно доносился со дна земли, его глаза сияли ярко-золотыми.
Он снова поцеловал ее, проводя руками от ее подбородка вниз по шее и плечам. Его бедра подались вперед, и он отпустил ее рот, скользя своим телом вверх, пока его член не прижался к ее промежности. Анна непроизвольно дернулась, и он хрипло рассмеялся. Она зарычала на него, как волк на волка.
— А вот и ты, — сказал Чарльз. — Ты просто позволишь мне сделать всю работу?
Чарльз слишком много болтал, когда должен был отдаться чувствам. Анна согнула одну ногу, поднимаясь по его телу, пока не смогла прикусить его ключицу. От боли у него перехватило дыхание, и она отпустила его. Теперь его внимание было приковано к ней. Анна лизнула нанесенную ею рану, чувствуя, как та заживает под ее языком, когда она лизала ее. Она рванулась вверх и на этот раз мягко задела сухожилие на его шее, и его вздох не имел ничего общего с болью.
Анна покачивала бедрами, терлась об него, впитывая пьянящий запах, который исходил от ее пары, когда он был возбужден. Ей захотелось ощутить его запах получше, поэтому она соскользнула вниз и прижалась открытым ртом к его эрекции, позволяя своему горячему дыханию ласкать его через джинсы. Прошло так много времени с тех пор, как они прикасались друг к другу.
Его аромат стал сильнее: мускус и лес, соль и горечь с неописуемо восхитительной ноткой сладости.
— Анна, — произнес он с легким отчаянием. — Айзек, Малкольм и, возможно, этот проклятый фейри могут нас слышать.
Анна открыла рот и укусила — не сильно, ровно настолько, чтобы заставить его замолчать и дать понять, что не сможет оттолкнуть ее.
Чарльз засмеялся, и она поняла, что он сдался. А затем он позволил ей опрокинуть его на спину на влажную землю и расстегнуть молнию на его джинсах, чтобы она могла добраться до него. Как только она почувствовала его обнаженную кожу в своих руках, безумная потребнос