Гуки были вьетнамцами, верно? Один балл на уроке истории в средней школе, потому что она никогда раньше не слышала, чтобы так кто-то говорил. Шпики были латиноамериканцами. Она понятия не имела, кто такие даго. Ее расистский словарный запас явно нуждался в доработке. Как бы расист назвал оборотней? Варги? Ей это вроде как понравилось, но она подозревала, что расистские ублюдки не читали Толкиена. А если и читали, то она не хотела об этом знать.
— Но мы остановим вас, — добавил дядя Трэвис, затем соблазнительно улыбнулся. Он достаточно красив, и многие женщины последовали за этой улыбкой в спальню. — А в качестве оплаты мы просим всего лишь немного развлечения. Верно, ребята?
— Да, — сказал здоровяк. — Да, развлечение.
Было странно слышать простодушие в его голосе и одновременно чувствовать запах его похоти. В старших классах Анна работала волонтером и няней для детей аутистов или детей с особыми потребностями. Большинство умственно отсталых людей были довольно милыми, пока родители не избаловали их окончательно.
Бенедикт не был милым, скорее извращенным, чем избалованным ребенком. Слушая его и ощущая его похоть, он казался педофилом. И после общения с ним Анна почувствовала себя грязной.
Интересно, всегда ли с Бенедиктом было что-то не так, или дядя Трэвис превратил его в извращенца.
— Глянь, дядя Трэвис, — сказал Хойтер. — Она просто смотрит. Она слишком напугана, чтобы драться? Или думает, что сможет сразиться с нами и победить. Возможно, она не боится кучки простых людей.
— Нет рычания и ярости, — согласился дядя Трэвис. — Это может означать, что она уже сдалась. Скорее всего, мы не будем ждать, пока она станет человеком. Она и вполовину не такая крупная, как предыдущий оборотень, и не доставила нам никаких хлопот. — Он приблизил лицо к клетке, как будто случайно, но она почувствовала запах его возбуждения. Он дразнил ее, вынуждая напасть. — Мы резали его на части, кусочек за кусочком, пока он не превратился в хныкающее сломанное существо. Мы усыпили его из жалости, когда закончили с ним.
Не Чарльз тренировал Оттена, твердо напомнила себе Анна. Пусть они чувствуют себя победителями. Она опустила уши и изменила позу, и мельком увидела отражение черного волка в зеркале, который был напуган и одинок и знал, что ее пара не сможет найти ее. Словно напоминания о том, что случилось с Оттеном, оказалось достаточно, чтобы сломить ее решимость.
Анна напомнила себе, что она всего лишь притворяется напуганной. Что она не жертва, что одержит над ними верх.
Старик усмехнулся.
— Жалкая. Но все они в конце концов жалкие.
— Я не против жалких, — искренне сказал Бенедикт. — Пока они красивые. И человечные. Я не трахаюсь с животными. Трахаться с животными плохо.
Но Анна заметила, что он не подошел к клетке ближе, чем необходимо. В его запахе чувствовалась тревога. Чарльз причинил ему боль, когда они дрались, и теперь олень не хотел подходить к ней слишком близко.
Дядя Трэвис проигнорировал Бенедикта, изучая Анну, как будто она была головоломкой.
— Не думаю, что мы станем ждать. Возьми гарпун и намордник. Мы снова наденем на нее цепи.
Старик не уточнил, кому отдавал приказы, но Бенедикт зашагал выполнять его распоряжения, в то время как Хойтер даже не пошевелился.
Гарпун. Это был длинный шест, из которого можно стрелять пулями в акул под водой. Она видела такой в шоу «Нэшнл Джиографик» по телевизору. Она болела за акул.
Бенедикт зашел в офис в дальнем углу сарая и вышел оттуда с палкой длиной семь или восемь футов, на конце которой было что-то похожее на шприц, примотанный клейкой лентой.
Анна осторожно отодвинулась назад. Она не собиралась снова терять сознание, если могла этого избежать. Наркотики плохо действуют на оборотней, но достаточное их количество вырубит ее на несколько минут. Она не хотела быть беспомощной рядом с этими мужчинами.
Айзек очень удивился, что могущественный повелитель эльфов не понимал, насколько он должен быть напуган прямо сейчас, застряв в машине с Чарльзом, в то время как пара Чарльза в руках шайки серийных убийц.
Агенты ФБР тоже этого не поняли, но это благодаря невозмутимому лицу Чарльза. Но Айзек считал, что у более старого и мудрого фейри более развитый инстинкт самосохранения. Ему следовало знать, что киллер маррока вот-вот сорвется и тогда погибнет много людей.
Конечно, после вчерашнего сражения с рогатым лордом Айзек считал Боклера крутым ублюдком. Атаковать невидимого монстра с помощью всего лишь длинного ножа было дерзко и, возможно, немного безумно. Но фейри все еще жив, так что он мог и правда быть немного сумасшедшим. Хотя вряд ли Айзек или Боклер смогли причинить в сражении и десятую долю ущерба, который нанес страшилище оборотней. Айзек был впечатлен, думая, что Чарльз смог увидеть монстра, но Холли разубедила его в этом.
— Возможно, он заметил вспышку, — объяснила она, пока они ждали, когда копы и официальные лица закончат уборку на острове Гэллопс. — Но прошла почти неделя с тех пор, как они убили Джейкоба. Магия действует быстро, когда ты сильно растрачиваешь ее, как сделали эти парни. Магия, высвобожденная смертью Джейкоба, могла немного светиться и сказать ему, что в темной комнате что-то есть.
Чарльз атаковал так, словно точно знал, куда целится. И сделал это быстро. Чертовски быстро и мощно. Айзек услышал глухой удар, когда другой волк приземлился на зверя, наблюдал, как он держался зубами после того, как существо пару раз упало на него. К тому времени Айзек вступил в бой и помнил только фрагменты окончания боя, но даже этого было достаточно.
Айзек участвовал во многих драках, как до, так и после обращения. И был чертовски хорош в этом. Желая больше никогда не позволять запихивать себя в шкафчик, он пять лет занимался карате, и это оказалось полезными в его работе в качестве альфы. Но если он когда-нибудь выйдет на ринг против Чарльза, то с таким же успехом может лечь на спину и показать свое горло до начала первого раунда. Неудивительно, что маррок использовал Чарльза в качестве палача. Кто может противостоять ему?
Айзек сел за руль фургона, потому что когда Горацио, которому принадлежал фургон — это не было его настоящим именем, но он хотел стать актером, так что прозвище прижилось, — хорошо рассмотрел застывшее лицо Чарльза, то бросил Айзеку ключи. Если он им не нужен сейчас, лучше заедет утром к дому Айзека за фургоном. Он подождал, чтобы убедиться, что Айзек не прикажет ему сесть за руль, и выглядел чрезвычайно довольным, когда альфа кивнул ему. В мизинце Горацио было больше здравого смысла, чем во всех, кто сейчас ехал в фургоне, включая самого Айзека.
Однако Горацио хороший боец. Он мог пригодиться, когда они столкнутся с плохими парнями. Айзек оглянулся через плечо на Чарльза, который сосредоточенно играл на телефоне, забрав его у Айзека. Боклер сидел на дальнем заднем сиденье, так что, возможно, он все же обратил внимание на состояние Чарльза. Убийца волков маррока держался лицом точно в направлении их цели. Вероятно, им не нужен был Горацио для подкрепления. Вероятно, им никто не нужен, кроме Чарльза.
И если Горацио ехал с ними, то настоял бы на том, чтобы сесть за руль, в конце концов, это его фургон. Чарльз решил уступить пассажирское место агенту Фишер. Возможно, это говорило его старомодное воспитание, старые волки делали такие вещи. Вряд ли он специально сел позади Айзека, чтобы нервировать его. Но именно так и было. Айзек сильно нервничал, и Горацио, который гораздо более нервный, вел бы машину, как шестилетний ребенок, пытающийся бросить шар для боулинга.
Было около часа ночи, и на дороге небольшое движение, поэтому Айзек нажал на газ. Не настолько быстро, чтобы копы остановили его, но и не медленно, чтобы волк на заднем сиденье решил взять верх.
В старом фургоне Горацио не было никакой GPS-навигации, но агент Фишер использовала свой телефон, чтобы указывать путь. Они решили, что смогут быстро добраться до места назначение по шоссе I-93, даже если так дальше ехать, чем по проселочным дорогам.
— Стой, — хрипло скомандовал Чарльз.
Айзек не собирался с ним спорить, поэтому остановил фургон на обочине.
Чарльз выскочил, похлопал по боку машины и сказал:
— Езжай по адресу, который я тебе дал. Я собираюсь пойти напрямик и встречу тебя там.
Только тогда Айзек понял, что Чарльз начал превращаться в волка. Айзек не мог говорить, пока менялся, а Чарльз при этом мог вести обычный разговор. Черт возьми. Когда он станет старше, то хотел бы быть похожим на Чарльза.
Чарльз закрыл дверь и скрылся в темноте, все еще на двух ногах, но двигался странно, ни по-человечески, ни по-волчьи. Надо же, а Айзек после своего обращения наивно думал, что теперь-то понял, что значит быть волком.
Он выехал обратно на автомагистраль между штатами и спросил:
— Через сколько минут мы туда доберемся?
— Через пятнадцать-двадцать минут, — ответила Лесли. — Он считает, что может опередить нас?
Айзек не знал эти места, но у него неплохое представление о географии, и он понимал, насколько мог быть быстр взбешенный оборотень. Он мысленно прибавил на десять процентов к скорости машины, только потому что это был Чарльз, и сказал:
— Он вполне может это сделать.
Чарльз не совсем уверен, хорошая это идея или нет, но братцу волку надоело сидеть в машине, когда у него были четыре здоровые ноги, и они нужны Анне. Он изменился на бегу, не очень любил это делать, но справился.
Телефон Айзека, который Чарльз оставил на сиденье фургона, подсказал, что он мог бы срезать путь через лес, несколько кладбищ и полей для гольфа. Он не ожидал, что все будет так просто, и это хорошо. Заборы, водные пути и дома мешали ему идти прямым путем, но он справился. По мере приближения его связь с Анной усиливалась. Он по-прежнему не мог с ней разговаривать, но чувствовал ее боль и страх, и это заставляло его бежать еще быстрее.
Он едва не попал под машину на узком шоссе, «Субару» остановилась как вкопанная, в воздухе появился кислый запах горелой резины, и послышался голос водителя: