— Ты это видел? Что это была за штука?
Только приблизившись к дому, Чарльз сбавил скорость.
Анне больше не было больно.
И теперь, когда он мог думать, а не паниковать, знал, что сделала Анна. Только оборотень понимал, что такое изменение. Анна была умной. Волчица сильнее человека и могла лучше защищаться, поэтому Анна приняла облик волчицы.
Она не нуждалась в немедленном спасении, сейчас ей не больно, так что Чарльз мог минуту подумать. Братец волк хотел найти место, где ее держали, и убить всех виновных. Чарльз не возражал против последнего пункта, но посчитал, что для этого ему стоит немного отдышаться. Он упал на землю под кустами сирени возле вывески с надписью «Студия танцев Вествуд: основана в 2006 году».
Чарльзу нужно напасть, когда он будет в хорошей форме, а не запыхавшийся, как борзая после забега. Братец волк не был счастлив, но знал, что иногда его человеческая половина мудрее.
Высоко над ним пела луна. Завтра она станет полной, и игнорировать ее станет невозможно. Сегодня вечером она составила ему компанию, когда он поднялся, чтобы отправиться на охоту за теми, кто причинит вред его паре.
Бенедикт ткнул палкой в Анну быстрым, резким движением. Чарльз иногда тренировался с Асилом, используя китайский цян, и они практиковали те же движения, вращая копья.
Возможно, если бы Анна была человеком, это сработало бы.
Но сейчас она увернулась, затем схватилась за конец шприца, когда копье прошло мимо нее. Она повернула голову, сжимая его зубами.
Если бы копье держал человек, она бы вырвала его из рук. И если бы она была обычным волком, то не смогла бы повредить его. Но хотя она маленькая для оборотня, но огромная по сравнению с волком и сильнее. Конец сломался, и шприц упал к ее ногам.
Теперь у нее их оружие, пусть попробуют достать его из клетки, пока она в волчьей шкуре. И когда она станет человеком, то сможет им воспользоваться. Она улыбнулась старику, показав ему язык. Попробуй забери.
«Я больше не жертва».
Бенедикт бросил палку и отскочил назад, Анна почуяла его страх. Она оскалила зубы и зарычала, совсем чуть-чуть. Это была насмешка.
Дядя Трэвис сделал четыре больших шага, приблизился к Бенедикту и сильно ударил его по лицу ладонью.
— Прекрати. Она мерзость, но мы убивали мерзостей и раньше. Она пленница и слаба, а ты Хойтер. Мы не съеживаемся перед зараженными монстрами.
Бенедикт начал что-то говорить, затем напрягся и поднял голову.
— Он идет.
— Кто идет? — спросил старик.
Не ответив, Бенедикт изменился. Между вдохом и выдохом он стал чем-то… фантастическим.
Анна ожидала, что он будет уродлив в своей форме фейри, поскольку внешность отражает душу, но ошибалась. Перед ней предстал белый олень.
Широкая полоса белоснежных с серебряными кончиками рогов возвышалась над его головой подобно короне, которая была не совсем человеческой. Глаза и рот правильной формы, но остальная часть лица более резкая, удлиненная в странно изящной манере.
Была такая красота в странной симметрии его черт, красота, ничуть не пострадавшая от его серебристой кожи. Не кожи, хотя она тоже была бледной. Вся верхняя часть его тела, включая лицо, покрыта короткой серебристо-белой шерстью, которая отражала свет. Его волосы были трех оттенков серого и ниспадали каскадом до основания рогов, лежали на его чрезвычайно мускулистых плечах прядями, похожими на капли расплавленного воска.
Он был огромным. Он не смог бы поместиться в обычном доме. Если дядя Трэвис был шести футов ростом, но Бенедикт — вдвое выше, не считая его рогов.
Его одежда растаяла, и Анна подумала, что он, вероятно, не изменился, а просто утратил контроль над гламуром, которое все фейри могли использовать, чтобы выглядеть, как люди. Но его плечи, грудь и живот были покрыты серебристой броней, которая напомнила ей панцирь броненосца. Это не одежда, а часть его кожи.
От груди вниз копна серебристых волос становилась длиннее, гуще и завивалась, как шкура буйвола. Они покрывали его бедра, и кое-где из-под них выглядывали гениталии. Его ноги были сложены как задние лапы буйвола или оленя, хотя размером больше напоминали жирафа, которого в детстве она видела в зоопарке Брукфилда.
На его коленях шкура темнела до стального серого цвета и стала длиннее, как волосы — так говорила помешанная на лошадях подруга Анны из третьего класса.
Он стоял на паре двупалых копыт, как лось. Бенедикт откинул голову назад, задрав нос к потолку, взмахнув рогами, и нервно поднял одну ногу. Потом опустил ее и понурил голову. Он топтался на месте, издавая глухие звуки по деревянному полу и оставляя следы на полированной поверхности.
— Он просто напуган, — сказал Хойтер, лениво растягивая слова на техасский манер. — Там никого нет. Они глупые.
Анна не слышала, как подъехала машина, и не почувствовала никакого запаха. Хотя дверь сарая закрыта, и она не могла хорошо уловить запах чего-либо за его пределами. Тем не менее она подозревала, что Лес Хойтер был прав. Никто не мог догадаться о причастности Хойтера к убийствам.
Бенедикт вскинул голову и издал вызывающий рев, который она слышала раньше. Ему никто не ответил, были слышны только отдаленные звуки машин и шелест ветра в листьях.
Но Анна тоже чувствовала ощущение надвигающейся гибели, как будто она стоит на железнодорожных путях и чувствует, как рельсы начинают вибрировать, прежде чем она услышит поезд. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это за чувство. Она была уверена, что Чарльз не сможет ее найти.
Он не прошел через дверь. Он проломил стены, как таран. Старые бревна два на двенадцать прогнулись перед ним, как листья травы, и разлетелись облаком щепок. Чарльз поймал ее взгляд, оглядел комнату, а затем сосредоточился на Бенедикте.
Рыжий волк опустил голову и зарычал, звук был таким громким, что пол клетки завибрировал.
Рогатый лорд потряс огромными рогами и взревел, бросаясь вперед, несмотря на ужас, который Анна чувствовала в его запахе. Чарльз подождал мгновение, а затем отодвинулся ровно настолько, чтобы убраться с его пути. Копыта фейри заскользили на твердом, гладком полу, и он врезался в зеркало, разбив его вдребезги.
— Лес, принеси мой «Глок», — рявкнул дядя Трэвис. — Он все еще заряжен серебряными пулями.
Хойтер вытащил свой пистолет, но все еще слушаясь своего дядю, побежал в офис. Это означало, что он пока не будет стрелять в Чарльза, но передышка продлится недолго.
Анна ничего не могла поделать, застряв в клетке. Чарльза был сильным, но серебро действовало на него сильнее, чем на большинство оборотней. Она не могла позволить им застрелить его.
Она должна была что-то сделать.
Анна просунула голову сквозь посеребренные прутья и попыталась освободиться, вонзив когти в деревянное дно клетки для опоры. Она меньше большинства оборотней, так что, возможно, ей удастся выбраться, или, возможно, решетки прогнутся, потому что она сделает всевозможное, чтобы защитить свою пару. Серебро жгло даже сквозь густую шерсть, но Анна проигнорировала это и продолжала давить, наблюдая, как ее пара сражается с чудовищным фейри.
Чарльз прыгнул, когда Бенедикт пронесся мимо, на мгновение приземлившись на спину рогатого лорда, а затем соскочил, прежде чем снова повернуться лицом к своей добыче. Все произошло так быстро, кровь хлынула из длинной раны на шее Бенедикта. Черная артериальная кровь брызнула в разные стороны.
Хойтер добрался до офиса, и Анна почувствовала, как прутья подались под ее плечами. Она сильнее рванулась. Дядя Трэвис схватил остатки копья и, размахнувшись, как бейсбольной битой, ударил ее по морде. Ее голова стукнулась о решетку.
Помня о битве Чарльза и не желая отвлекать его, Анна не издала ни звука, просто продолжала бороться.
Чарльз пересек комнату тем же зигзагообразным движением, которое она видела во время охоты на лося. Он не спешил, но пересек пространство за рекордно короткое время. На этот раз он раскроил лицо рогатого лорда своими клыками.
Порез на шее Бенедикта сбоку уже перестал кровоточить. Но добрая половина его серебристого тела была багровой от запекшейся крови. Он пошатнулся и потянулся обеими руками к лицу. Чарльз полностью выбил один глаз и рассек нос фейри.
Это мешало Бенедикту сопротивляться. Анна была почти уверена, что у нее сломан нос, и это причиняло боль, перед глазами плясали темные пятна, тело дрожало. Затем Хойтер вышел из офиса со вторым пистолетом, и ее перестало все волновать, кроме как выбраться, чтобы помешать им застрелить Чарльза. При последнем рывке брусья сдвинулись, но дядя Трэвис ударил ее снова.
Анна извивалась изо всех сил, и пол слегка прогнулся под когтями ее задних лап. Этого было слишком мало и слишком поздно. Рыжий волк медленно двинулся вперед примерно в пятнадцати футах от Бенедикта, предоставив Хойтеру идеальный момент.
Хойтер остановился и сунул свой пистолет в кобуру. Он должен был поторопиться с выстрелом и нажал на курок сразу после выпада Чарльза.
Звук отвлек внимание старика от Анны.
— Лес, тащи сюда свою тощую задницу и отдай мне мой пистолет! Ты не сможешь попасть в широкую стену сарая. Шевелись. Мой дедушка был быстрее тебя в восемьдесят шесть лет.
Вместо того, чтобы попытаться выстрелить во второй раз, Хойтер побежал обратно к Трэвису, доказывая Анне, что он не альфа, каким себя считал.
Прутья подались еще немного, и она скользнула вперед — и Трэвис ударил ее снова, точно в то же место на носу, куда он попал в первый раз.
Чарльз знал, что выигрывает, но не понимал, почему Бенедикт Хойтер не стал невидимым, возможно, был слишком напуган, чтобы сделать это. Чарльз не собирался жаловаться. Рогатый лорд исцелялся быстрее оборотня, но от потери крови фейри стал более медленным и неуклюжим.
Пол слишком скользкий — это была танцплощадка, и Чарльз чувствовал запах воска на ней. Однако фейри скользил сильнее него, так что на самом деле это не было серьезной проблемой, пока он не ошибется. Он также предпочел бы, чтобы двое других злодеев не разгуливали на свободе с заряженными серебром пистолетами, пока он сражается с фейри, но они люди, и братец волк не принимал их за угрозу. Но выигрывал он или нет, Чарльз должен удерживать свое внимание на фейри. Медленнее и более неуклюжий, но рогатый лорд достаточно быстр и смертоносен со своими рогами. Он один раз попал рогами Чарльзу в плечо, когда волк вцепился фейри в горло, и рана причиняла боль. Кончики его рогов не просто выглядели серебряными, они и были серебряными.