— Чудесно, что вы решили наведаться именно к Детлефу, — улыбнулась Лена, когда мы вышли на улицу.
— А тут много вариантов? — удивилась я.
— На самом деле да. Но все наверняка ждали, что вы отправитесь в ресторацию при «Короне». Это гостиница для столичных гостей. Там значительно… — Лена мило покраснела, — роскошнее.
Мы с Тильдой переглянулись, а она продолжила:
— Но у Детлефа куда вкуснее! И ближе к народу. Вы ведь потому сюда пришли? Чтобы…
— Опровергнуть мою славу надменной суки? — ляпнула я и едва не захлопнула рот рукой.
Ну вот, все-таки сорвалась, а ведь так хорошо держалась, пытаясь соответствовать почти святой собеседнице.
Но Лена лишь искренне рассмеялась:
— Да, что-то такое я слышала, но не поверила ни на миг. Вы просто честная, что многим может прийтись не по нраву.
Я пораженно моргнула, Тильда покосилась на меня с сомнением, но смолчала, а Лена нетерпеливо взмахнула руками:
— Показать вам город?
Я задумалась. С одной стороны, бежать прочь, сверкая пятками, уже не хотелось — то ли ее заразительный энтузиазм сказался, то ли сытная трапеза. С другой, обратный путь неблизок, а мы и так дали мэтру Штанге значительную фору. Я понимала, что наверняка пропущу все самое веселое, даже если полечу домой со скоростью ветра — маг-то на дело явно не на своих двоих отправился, — но мечтала застать хотя бы финал представления. Глупо, конечно, получалось — явились в такую даль только ради запеканки и травяного чая, но кто ж знал, что я встречу ушлого мэтра и решусь на проверку…
Лена восприняла мое молчание по-своему:
— Хотя о чем это я. Вы тут столько лет живете, а я, приезжая, пытаюсь устроить нелепую экскурсию. — Она опять залилась румянцем и, вновь занервничав, затараторила: — Просто поговаривали, что вы в городе почти и не показываетесь, а тут много всего интересного появилось — на площади недавно фонтан заработал, такая красота! Вот я и…
— Нет-нет, — поспешила успокоить я, — мы бы с удовольствием прогулялись, правда. Но если честно, я не рассчитала собственные силы, отправляясь в путь, и уже валюсь с ног, а нам еще обратно возвращаться.
— Так вы… пешком? — ахнула Лена, как будто сама вчера не явилась к нам тоже пешком.
Или меня сочли такой старой, что уже не ждали подобных подвигов?
Неуместное раздражение вновь пролезло наружу, и я, сцепив зубы, засунула его поглубже. «Сама придумала, сама обиделась», — сказала бы Тильда, если б знала мои мысли. А может, она и знала. По крайней мере, посмотрела очень так… выразительно, благо хоть смолчала.
Я развела руками:
— В Арве-мал-Тиге нет конюшен.
Ибо ни одна лошадь не выдержит присутствия стольких мертвецов.
— Так я вас провожу! — воскликнула Лена. — Если вы не против, разумеется. Даже не так… я вас отвезу!
— Отвезете? — оживилась, если можно так выразиться о призраке, Тильда.
Лена кивнула:
— У нас есть своя пролетка. Папа до обеда обходит пациентов, ему она вряд ли понадобится, а я просто не вправе отпустить вас, когда могу помочь.
— Нам неловко вас утруждать. Наверное, мы можем нанять экипаж на станции.
Я сама не знала, почему противлюсь, ко ничего не могла с собой поделать. Правы хамрантцы, я та еще…
— Не получится, — помотала головой Лена, и рыжие кудряшки задорно запрыгали вокруг щек. — Там всего-то три экипажа, и на сегодня все ангажированы приезжими. В императорскую рощу, где исцелился его величество, допускают всего пару дней в месяц и небольшими группами, и…
— И нам повезло, — подытожила я.
— Простите, — привычно повинилась Лена, словно лично составляла расписание визитов в треклятую рощу.
— Тогда мы с радостью воспользуемся вашим предложением, — внезапно опять подала голос Тильда, и мне осталось только возмущенно пыхтеть.
— Превосходно! — воодушевилась Лена. — Тогда я… вы…
Она вдруг закусила губу и заозиралась.
— Подождете? Вон там великолепная гончарная мастерская, а напротив продают прелестные ленточки и бусины — сезон шляпок открыт. — Лена игриво приподняла поля собственной плетеной шляпки, украшенной тканевыми цветами. — Я быстро обернусь, моргнуть не успеете.
Пришлось любезно улыбаться, кивать и наблюдать, как она совсем по-детски и отнюдь не благородно мчится прочь, чуть приподняв подол милейшего кремового платья и успевая здороваться с местными.
— Утро, госпожа Лена!
— Не упадите, милая!
— Угощайтесь морсом, только из погреба! — неслось с обеих сторон улицы, а Лена заливисто смеялась и бежала дальше.
— Обворожительное дитя, — вздохнула рядом Тильда, и я повернулась к ней.
— Когда-то ты так говорила обо мне.
— Когда-то ты была обворожительна.
— Язва.
— Стерва.
Закончив обмен любезностями, мы синхронно развернулись и направились в упомянутую гончарную мастерскую. Не то чтобы я так уж нуждалась в чашках и плошках, но стоять и ждать посреди улицы считала излишним.
Когда снаружи донесся цокот копыт и лошадиное ржание, я как раз расплачивалась за выбранный Тильдой глиняный горшок — по виду точь-в-точь ночной. Но она так нежно прижимала его к груди и едва ли не баюкала, что я решила не ерничать и не спрашивать, зачем ей понадобилась сия драгоценность. А через минуту все вопросы и вовсе вылетели из моей головы, ибо я узрела пролетку семейства Эморри.
Вполне обычную пролетку, лаково-черную, сверкающую в солнечных лучах, вот только на облучке гордо восседала Лена Эморри собственной персоной и ловко держала поводья. Белая, с виду смирная лошадка вяло потряхивала головой и лениво фыркала.
Наверное, от удивления у меня приоткрылся рот, потому что Тильда тут же ткнула меня локтем в бок:
— Лицо попроще. Или ты думала, у них есть личный извозчик?
— Не думала, — глухо отозвалась я.
И правда не думала. Если честно, эта сторона плана «я вас отвезу» мною даже не рассматривалась. Лена ослепительно улыбнулась и приглашающе взмахнула рукой, и мы наконец отмерли и забрались на сидение под поднятую крышу.
— Домчу с ветерком, — низким голосом пообещала Лена и залихватски свистнула, явно подражая какому-то местному вознице.
А я вновь завистливо вздохнула. Даже в этом образе она была очаровательна.
***
Мчались мы действительно с ветерком, который в конце концов сорвал с прелестной рыжей головки Лены Эморри модную цветочную шляпку и впечатал ее в лицо Тильды. Могло повезти и мне, но годы жизни в Арве-мал-Тиге научили меня уворачиваться от летающих объектов. Думаю, Тильда тоже могла избежать полного рта шелковых ленточек и пострадала вполне осознанно. В минуты материализации она старалась брать от жизни все — даже не самое приятное.
Лена обернулась проверить, далеко ли унесло ее плетеное чудо, и вспыхнула:
— Простите.
— Ничего страшного, — отозвалась Тильда, укладывая шляпку себе на колени поверх горшка, однако наша извозчица все же придержала лошадь.
Слава всем богам. Ленный облик этого белогривого чудовища оказался обманкой, и тянуло оно пролетку так, словно нас всех демоны заждались в бездне, а врата вот- вот закроются. Я в бездну не торопилась и сомневалась, что городская прогулочная коляска рассчитана на почти спортивную гонку, потому сбавленную скорость встретила вздохом облегчения. Даже желание застать очередное погребение мэтра Штанге под книгами не стоило глупой смерти.
— Папа меня всегда бранит за лихачество, — покаялась Лена, повысив голос. — Говорит, лучше б я так замуж рвалась, как рвусь свернуть себе шею. А я ведь каждую ямку чувствую, каждый поворот. Зачем еще мне такой дар?
Мы с Тильдой переглянулись. Действительно, очень странный дар для милой девушки, но Анико обычно оказывался прав. Или мне просто хотелось так думать, ведь тогда все мои мучения обрели бы какой-то наивысший смысл, и можно б было сослаться на судьбу, мол, я ничего не могла изменить. Но я могла, просто ума не хватило.
— Уж кто-кто, а папа должен понимать, как трудно игнорировать благословение…
— Лена, вы тревийка? — все-таки не удержалась я.
Она оглянулась через плечо, и я заметила алые пятна на щеках. Так яростно и совсем не обворожительно Лена при мне еще не краснела.
— Раздражает, да? — скривилась она. — Простите.
«Да прекрати же ты извиняться!» — едва не рявкнула я, но почувствовала на плече руку Тильды.
Лошадка меж тем совсем перешла с бега на легкий шаг, и цокот копыт почти не заглушал признание Лены Эморри:
— Мама была из Тревии. По-хайдски она говорила вполне сносно, но с жутким акцентом. Па… отец его обожал. Я с самого детства слышала «твой папа то, твой папа се». А потом мамы не стало, но я заметила, что, когда повторяю это «папа», отец словно расцветает. — Она вновь обернулась и вместо очередного извинения одарила нас грустной улыбкой. — Всего одно слово, но оно уже въелось под кожу, никак не получается вытравить.
— И не нужно, — хрипло отозвалась я, с ужасом наблюдая, как Тильда смахивает со щеки слезинку.
Плачущая Тильда — это как… как Тильда с розовыми фейскими крыльями за спиной. Немыслимо даже для моего воображения.
Впрочем, должна признать, меня история тоже впечатлила, пусть и не до мокрых глаз, и вновь заставила устыдиться и почувствовать себя сказочной злодейкой. А еще мысленно попрощаться с парой страниц текста, на которых моя Шанталь встречала мерзкую соперницу. Придется ей и дальше воевать исключительно с сэром Артуром и его похотливыми руками.
К Арве-мал-Тиге мы подъезжали в унылом молчании. Лена так больше ни разу и не обернулась, Тильда косила на меня покрасневшим глазом и осуждающе поджимала губы, а я, даже понимая, что надо бы извиниться за несдержанность, не могла выдавить ни звука. В конце концов, я задала вполне невинный вопрос! Кто ж знал, что за нелепым «папа» кроется личная трагедия?
Когда же мы наконец остановились, а я решилась сказать что-то вроде «прошу прощения за потревоженные раны», нас всех ждал сюрприз. Самый настоящий папа, то есть доктор Эморри, из плоти и крови, мнущийся на крыльце и с тоской взирающий то на парадную дверь, то на нашу троицу. Сегодня он был еще грустнее обычного, зато без склянок, и даже с двадцати шагов я видела, как горестно поднимаются и опускаются его плечи.