Шмидт был страстным любителем путешествий по местам, где редко ступала нога человека. Еще в двадцатые годы он участвовал в экспедиции на Памир, а потом его интересы переключились на Арктику, где предстояло провести большой комплекс исследований для пробуждения к активной хозяйственной жизни этой огромной области нашей страны, а для этого в первую очередь требовалось решить проблему регулярного мореплавания по Северному морскому пути. И здесь Шмидт оказывается на переднем крае. В 1930 г. он становится директором Всесоюзного Арктического института и организует наступление на Арктику широким научным фронтом.
Арктический институт направляет ежегодно в моря Арктики экспедиции, главные из них возглавляет его директор профессор О. Ю. Шмидт. Еще в 1929 г. Шмидт возглавил экспедицию на ледокольном пароходе «Г. Седов» на Землю Франца-Иосифа, где, как мы уже писали, по поручению правительства водрузил на острове Гуккера Государственный флаг СССР и организовал самую северную в мире полярную станцию. В следующем году Отто Юльевич снова на борту этого парохода во главе экспедиции, которая продолжает исследования архипелага Земля Франца-Иосифа и Карского моря и открывает ряд островов. Один из них был назван островом Шмидта. Проходит год, и Шмидт — начальник экспедиции в историческом рейсе 1932 г. на ледокольном пароходе «А. Сибиряков». Из истории организации этого рейса известно, что именно Шмидту принадлежала идея утверждения советского приоритета в прохождений Северного морского пути за одну навигацию. Он же автор проекта постановления СНК СССР об организации Главного управления Северного морского пути, принятого правительством СССР в декабре 1932 г. В следующем году неутомимый О. Ю. Шмидт (он уже находился в должности начальника вновь созданного Главсевморпути) возглавляет экспедицию на пароходе «Челюскин». Дрейф во льдах, гибель парохода, жизнь 104 участников экспедиции в «лагере Шмидта»…
Один из биографов О. Ю. Шмидта так характеризует его роль в этих событиях:
«В челюскинской эпопее вся его человеческая сущность проявилась особенно ярко. Шмидт ненавидел бездействие. Человек неуемной энергии, он всегда был готов к активному отпору — стихии ли, человеческой ли косности. Он всегда предпочитал не ждать помощи со стороны, а находить выход самому, надеясь на свои силы… Его стиль мышления, его стиль жизни: удивительное единство тончайшего аналитического расчета с не знающим границ благородством, душевной широтой. И принятое решение… привело к созданию неизвестного прежде в истории поселения людей в арктической пустыне, которое в газетах всех стран мира в те дни именовалось «лагерем Шмидта», а иногда более возвышенно — «большевистской республикой во льдах»… Шмидт был всегда центром притяжения. Люди стремились к общению с ним, но волей-неволей шире, активнее, глубже, душевней общались друг с другом…»[12].
Именно челюскинская эпопея дала О. Ю. Шмидту неотразимые аргументы для разработки проекта воздушной экспедиции в районе Северного полюса и организации там научной станции на дрейфующем льду.
Вот таков был этот человек — ученый, государственный деятель, коммунист, — кому партия и правительство доверили организовать и возглавить столь важное для престижа советского народа мероприятие, успешное осуществление которого должно было внести не только коренной перелом в пути и методы изучения Северного Ледовитого океана, но и прославить нашу Родину новыми подвигами советских полярников.
Вполне естественно, что составление программы исследований будущей научной станции Шмидт проводил в тесном взаимодействии с П. П. Ширшовым и Е. К. Федоровым и ведущими учеными Арктического института, в первую очередь с В. Ю. Визе и Р. Л. Самойловичем. Кстати, о самом В. Ю. Визе.
По первоначальному плану намечалось высадить на льдину не четырех, а пять человек, и этим пятым должен был быть профессор Визе. И программа научных работ строилась исходя из наличия на льдине трех ученых. Но на одном из этапов подготовки экспедиции кандидатура Визе отпала: он страдал заболеванием сердца, и врачи категорически запретили ему быть участником этого тяжелого и опасного предприятия. Намеченную научную программу решили не менять, и поэтому на Ширшова и Федорова легла дополнительная нагрузка. Они занимались не только разработкой программы, но готовили приборы и научное оборудование, реактивы и полевые журналы — словом, все, что должно было обеспечить непрерывность наблюдений по обширной программе исследований за многомесячный период дрейфа станции. В результате длительных и тщательных обсуждений Ширшова и Федорова со Шмидтом, Самойловичем и Визе и другими учеными Арктического института, исходя из реальных возможностей, была выработана следующая программа работ станции:
1) комплекс метеорологических наблюдений;
2) сбор гидрологических данных: измерение течений, температуры и химического состава воды на разных горизонтах;
3) измерение глубины океана по маршруту дрейфа льдины и взятие проб грунта;
4) астрономические определения координат и ориентировки льдины;
5) комплекс геофизических определений: магнитные, гравитационные измерения и измерения электрического поля атмосферы;
6) гидробиологические сборы, главным образом определение количества и видового состава планктона.
Как же были распределены эти обязанности между двумя научными работниками станции? Ширшову поручили сбор гидрологических и гидробиологических материалов, гидрохимические анализы. На Федорова возложили астрономические и геофизические определения и контроль за метеорологическими наблюдениями. Врача в штате станции не было, поэтому Ширшову пришлось пройти шестимесячную практику в одной из московских клиник, главным образом по хирургии.
Э. Т. Кренкель уже имел большую практику полярного метеоролога, поэтому он взял на себя, помимо основных обязанностей радиста, проведение части метеорологических наблюдений.
Разработка радиостанции была поручена одной из ленинградских лабораторий и продвигалась успешно. Начальник этой лаборатории Н. Н. Стромилов пишет в своих воспоминаниях: «Ноябрьским днем 1936 года в лабораторию приехал Кренкель. После зимовки на Северной Земле, где болел цингой, он выглядел нездоровым, уставшим. Встретили мы его тепло, радушно, показали, что уже сделано. Он внимательно слушал нас, а мы его. Попробовал аппаратуру, как говорится, на зуб, сделал несколько толковых замечаний. Кое-что мы приняли, кое-что отвергли. Дело дошло до споров. Через несколько дней Кренкель, окруженный доброжелательными людьми, как-то «потеплел», ожил на наших глазах и вскоре превратился в того энергичного, остроумного человека, с которым я расстался на «Челюскине». Очень скоро он уже стал своим в коллективе лаборатории, скромно и ненавязчиво делясь с нами богатым полярным опытом. В январе 1937 года радиостанция была готова»[13].
Кренкель и Стромилов потом вылетали в Арктику и проверили на месте надежность действия созданной ими станции, получившей название «Дрейф». Было проведено около сотни связей с советскими и зарубежными коротковолновиками.
На долю И. Д. Папанина легла подготовка сложного хозяйства будущей станции. Трудность этой работы заключалась в том, что габариты и вес снаряжения станции лимитировались возможностью доставки его самолетами, а завезти на льдину надо было многое для обеспечения многомесячной жизни и работы четырех человек. Четыре тяжелых самолета могли взять максимально девять тонн оборудования, снаряжения и продовольствия. Папанину и его помощникам пришлось проявить много изобретательности, чтобы в пределах этого лимита взять как можно больше необходимых вещей. А для этого пришлось заново конструировать и двигатель, и жилую палатку, и одежду, и сани, и лыжи, и обувь, и кухонное оборудование, и инструменты, изобретать и готовить новые виды легкой тары.
В результате тщательного и придирчивого подхода к заготовке или изготовлению каждого предмета снабжения груз экспедиции распределился следующим образом: продовольствие — 3,5 тонны, горючее для мотора, примусов и ламп — 2,5 тонны, научные приборы — 0,7 тонны, радиостанция — 0,5 тонны, силовая станция — 0,5 тонны, хозяйственное снаряжение (одежда, палатки, лодки, нарты, хозяйственный инвентарь) — 1,3 тонны.
Вполне понятно, что изготовить такое сложное и весьма отличающееся от общепринятых стандартов снаряжение в течение года было возможно только при активной помощи больших коллективов работников лабораторий, заводов, институтов. Отрадно отметить, что все эти коллективы с полным пониманием важности возложенных на них заданий отнеслись к их выполнению и применили для этого много изобретательности и рационализации.
Большую помощь Главсевморпути оказывал А. И. Микоян, который по поручению правительства повседневно контролировал ход подготовки экспедиции и давал оперативные указания наркоматам и заводам о внеочередном выполнении заявок Главсевморпути. Можно с полным основанием сказать, что экспедицию на Северный полюс готовила вся страна, хотя истинное назначение заказов знал пока только узкий круг людей, а в прессе пока еще не было о ней никакой информации. Это делалось для того, чтобы избежать преждевременной сенсации и ненужного ажиотажа.
По распределению обязанностей во время дрейфа на И. Д. Папанина возлагалась основная хозяйственная работа: приготовление пищи, ремонт снаряжения, оказание помощи Ширшову и Федорову в проведении научных экспериментов.
В планах воздушной экспедиции в качестве исходной базы для «прыжка» на Северный полюс был избран ближайший к нему остров Рудольфа. Для этого решили построить там радиостанцию, аэродром и необходимые помещения. Весною 1936 г. в район Земли Франца-Иосифа был совершен пробный полет двух тяжелых самолетов, ведомых летчиками М. В. Водопьяновым (головной самолет) и В. М. Махоткиным. Они произвели разведку льдов к северу от архипелага и выяснили возможность посадки самолетов на ледниковый купол острова Рудольфа. А летом, как только позволила ледовая обстановка, из Архангельска к острову Рудольфа на двух кораблях — ледокольном пароходе «Русанов» и пароходе «Герцен» — было отправлено несколько тысяч тонн грузов: сборные дома, строительные материалы, оснащение радиостанции и аэродрома, тракторы, запасы горючего для самолетов и тракторов. Экспедицию возглавил И. Д. Папанин; в его распоряжении на кораблях находилась большая бригада строителей. За короткое летнее время на пустынном острове была выстроена база будущей экспедиции: два жилых дома, кают-компания с кухней, радиостанция, радиомаяк, гараж, баня, технический и продовольственный склады и даже «скотный двор, подготовлен хороший временный аэродром со складом горючего. Так появилась новая полярная станция — самая северная в мире. Зимовать на новой станции осталось 24 человека — различные технические специалисты во главе с молодым, энергичным полярником Я. С. Либиным. Коллектив зимовщиков завершил постройку и монтаж всего хозяйства станции, привел в полную готовность