Профессор Визе сдержал свое слово, и через год Папанин уже снова был на борту ледокольного парохода «Малыгин» и опять направлялся к архипелагу Земля Франца-Иосифа, но в этот раз уже как начальник полярной станции в бухте Тихой. Советский Союз готовился к проведению важного научного мероприятия — 2-го Международного полярного года, и бухта Тихая была выбрана одним из опорных пунктов в Арктике, где предстояло провести серию метеорологических, геофизических и океанографических наблюдений по международной научной программе. Для этого потребовалось провести основательную реконструкцию местной полярной станции и превратить ее в обсерваторию. На пароходе «Малыгин» вместе с Папаниным находилась группа научных работников и бригада строителей. Трюмы и палуба парохода были заполнены научным и техническим оснащением будущей обсерватории, строительными материалами, деталями сборных домов. Летний сезон был использован для постройки новых жилых домов, научных павильонов, монтажа более мощной радиостанции и электростанций, а на самом северном острове — о. Рудольфа — построили выносную метеостанцию. Все эти сложные хозяйственные заботы легли на плечи Ивана Дмитриевича, но он к тому времени уже имел достаточный опыт организации строительства в Наркомсвязи СССР, и работа шла успешно. И когда в преддверии близкого ледостава «Малыгин» возвратился в Архангельск, условия для научных работ уже были созданы и можно было приступать к наблюдениям по полной программе 2-го Международного полярного года.
По мере возможности И. Д. Папанин помогал ученым и сам принял участие в нескольких походах на ближайшие острова. Он провел в бухте Тихой одну зиму и с наступлением летней арктической навигации 1933 г. вернулся на Большую землю.
Пока Папанин зимовал на Земле Франца-Иосифа, в Арктике произошли большие события. Летом 1932 г. экспедиция, возглавляемая О. Ю. Шмидтом, на ледокольном пароходе «А. Сибиряков» под командованием капитана В. И. Воронина прошла за одну навигацию с запада на восток весь Северный морской путь. Тем самым была доказана возможность сквозных плаваний транспортных судов по этой великой заполярной водной магистрали. К экипажу и членам экспедиции были обращены теплые слова привета в телеграмме Политбюро ЦК ВКП(б): «Горячий привет и поздравление участникам экспедиции, успешно разрешившим задачу сквозного плавания по Ледовитому океану за одну навигацию. Успехи вашей экспедиции, преодолевшей неимоверные трудности, еще раз доказывают, что нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевистская смелость и организованность». И как следствие исторического похода «А. Сибирякова» постановлением Совнаркома СССР опубликованным 18 декабря 1932 г. было организовано Главное управление Северного морского пути с задачей «проложить окончательно морской путь от Белого моря до Берингова пролива, держать его в исправном состоянии w обеспечить безопасность плавания по этому пути».
В выполнении этого постановления правительства важную роль должна была сыграть арктическая наука, и в первую очередь ее форпосты — полярные станции, расположенные на побережье и островах Северного Ледовитого океана. Всесоюзный Арктический институт, в котором работал И. Д. Папанин с 1932 г., перешел в подчинение Главсевморпути. Перед его коллективом была поставлена ответственная задача — обеспечивать ледовыми и синоптическими прогнозами навигации по морям Арктики. Отсюда значительно повышалась роль полярных станций как сборщиков информации о синоптических процессах и ледовой обстановке в зоне их деятельности.
Особенно большое значение приобрела полярная станция на мысе Челюскин в узком проливе Вилькицкого, соединяющем Карское море и море Лаптевых. Дирекция Всесоюзного Арктического института решила расширить ее и превратить в обсерваторию с широким комплексом наблюдений и назначила ее начальником И. Д. Папанина, учитывая при этом успешное выполнение им задания по реконструкции полярной станции в бухте Тихой.
В начале навигации 1934 г. Папанин и его спутники — научные работники и строительные рабочие — отплыли из Архангельска на борту знаменитого ледокольного парохода «А. Сибиряков» и лишь в середине августа прибыли к мысу Челюскин. На берегу началась постройка жилых домов и складов, научных павильонов и ветряного двигателя. Основные строительные работы были закончены в октябре, бригада строителей была отправлена обратно, а в новых павильонах обсерватории осуществлялись регулярные круглосуточные научные наблюдения. С февраля, когда полярная ночь была разбужена первыми лучами солнца, начались первые вылеты летчиков на ледовую разведку и регулярные походы гидрологов и геофизиков на далекие острова и по Таймырскому полуострову. Как и в бухте Тихой, так и на мысе Челюскин начальник полярной станции И. Д. Папанин добротно, по-хозяйски организовал быт зимовщиков и хозяйственное обеспечение работ, принял участие в нескольких походах в качестве добровольного помощника ученых — ведь и сами переходы и работы на льду требовали больших затрат физических сил. На мысе Челюскин Папанин пробыл год и вернулся в Ленинград летом 1935 г. Здесь он узнал, что Арктический институт начал подготовку к экспедиции на Северный полюс. За два года работы на двух полярных станциях И. Д. Папанин успел зарекомендовать себя как энергичный руководитель и организатор, хорошо освоивший специфику хозяйственного обеспечения всех научных, производственных, бытовых и культурных нужд коллектива зимовщиков. В те годы, когда широким фронтом шло строительство в Арктике новых полярных станций и требовалось в первую очередь проводить организационно-хозяйственные меры, начальниками станций на первых порах были зачастую не специалисты, а люди с большим практическим опытом, прошедшие хорошую школу жизни на хозяйственной работе.
К категории таких людей относился и И. Д. Папанин. Он уже отпраздновал свое сорокалетие на мысе Челюскин. Когда он возвращался из Арктики в Ленинград, то не знал еще, что начальник Главсевморпути О. Ю. Шмидт и директор Всесоюзного Арктического института Р. Л. Самойлович занесли его имя как одного из кандидатов в списки персонала будущей полярной станции «Северный полюс».
Из всей четверки отважных самый большой полярный стаж был у Эрнста Теодоровича Кренкеля. К моменту высадки на льдину ему было 33 года, из них Арктике было отдано 13 лет. К тому времени имя его знали не только за полярным кругом, но и по всей стране, там, где люди читали газеты, слушали радио, смотрели кинохронику. К этому привел его нелегкий путь полярника, полный тяжелых и опасных испытаний.
Родился Кренкель в 1903 г. в польском городе Белосток, входившем тогда в состав Российской империи. Его отец, инспектор местного коммерческого училища, в 1910 г. перевелся в Москву, стал работать преподавателем в Коммерческом институте (ныне Институт народного хозяйства им. Плеханова). Это была типичная семья трудовой интеллигенции. Кончить гимназию ему не удалось: этому помешали две войны — мировая и гражданская, и ему пришлось начать работать, чтобы материально помогать семье. Это были случайные заработки на поденных работах, черновой неквалифицированный труд, а Эрнст стремился получить техническую специальность. В 1921 г. ему удалось поступить учиться на курсы радиотелеграфистов — это новая специальность в области связи. Учился он отлично и на выпускных экзаменах (курсы были годичными) показал самую высокую скорость работы ключом — 150 знаков в минуту.
Затем работа на Люберецкой приемной радиостанции. Параллельно он учился в Московском радиотехникуме имени Подбельского. Доносившиеся из разных широт нашей планеты голоса эфира, которые постоянно слышал он через свои наушники, волновали его и звали в неведомые дали. Бросив работу и учебу и покинув родной дом, он уехал в Ленинград с желанием устроиться радистом на какое-либо судно дальнего плавания. Но суровая действительность быстро охладила его пыл: не нашлось желающих взять на работу молодого начинающего радиста, тогда как многие и опытные радисты желали поехать. Случайно Кренкель узнал, что в Арктике на далекой полярной станции требуется радист, и вот он уже на пути в Архангельск с путевкой в кармане отправляется на работу радистом на полярную станцию «Маточкин Шар» —первую советскую полярную станцию, созданную на Новой Земле в одноименном проливе.
Год, проведенный Кренкелем на Новой Земле, навсегда сделал его пленником Арктики. Это был нелегкий год. Коллектив станции состоял из 13 человек, в большинстве, как и Кренкель, новичков на Севере. Но он быстро освоился с незнакомой обстановкой и с увленением погрузился в работу на радиостанции, отвлекаясь от радио на походы по белым просторам. Как отмечает близкий друг и биограф Кренкеля, заслуженный полярник Б. А. Кремер, «общительность, расположенность к людям, явная склонность к юмору и, главное, с детства привитое свойство не чураться никакой черной работы сделали Кренкеля «своим» на зимовке»[3]. Он уехал через год на Большую землю с твердым желанием в скором времени снова вернуться на Север, но смог осуществить его только в 1927 г. после отбытия краткосрочной военной службы. Снова полярная станция «Маточкин Шар», но на этот раз туда вернулся не новичок полярной радиосвязи, а достаточно опытный радист, наметивший планы проведения в Арктике ряда смелых технических экспериментов. Именно во время второй зимовки на станции «Маточкин Шар» Кренкелю удалось осуществить переход от крайне ненадежной связи на длинных радиоволнах на коротковолновую связь. Успех этого предприятия на «Маточкином Шаре» явился началом творческого пути Кренкеля как основоположника коротковолновой радиосвязи в Арктике и принес ему сначала известность, а потом и славу. Эрнст Теодорович до конца своей жизни ни разу не изменил своему любимому делу и все время неустанно творчески работал над его развитием и популяризацией. Об этом он скромно напишет много лет спустя в своей книге: «Так сорок с лишним лет назад в Арктике появились короткие волны, и я горжусь тем, что имел к этому некоторое отношение…».