Туда, где арабы с норманнами бой
Ведут на земле и на море.
В Сикилии встретил Гаральд их напор,
Он рубит их в битве неравной,
И громко взывает, подъемля топор:
– Звезда ты моя, Ярославна!
Он в Африке рубится в страшном бою,
Покоя нигде не находит,
Он на море бьется, ладья о ладью,
А мысль его в Киеве бродит.
Летает он по морю сизым орлом,
Он в бурях и в сечах пирует,
Трещат корабли под его топором,
А синее море бушует.
Веселая то, удалая пора!
Гаральдовой славе нет равной!
Поет он про берег цветущий
Днепра, Поет про княжну Ярославну.
На север он бег повернул кораблей,
И Русь уже сердцем он чует,
Поет с удалою дружиной своей –
А синее море бушует!
Он на берег вышел, он сел на коня,
Он едет под сенью дубравной –
– Полюбишь ли, девица, ныне меня,
Звезда ты моя, Ярославна!
Он в Киев престольный въезжает, крестясь;
И гостя радушно встречая,
Выходит из терема ласковый князь,
А с ним и княжна молодая.
– Здорово, Гаральд! Ты скажи: из какой
На Русь воротился ты дали?
Промешкал довольно в земле ты чужой,
Давно мы тебя не видали!
– Я, княже, уехал, любви не стяжав,
Уехал безвестный и бедный;
Но ныне к тебе, государь Ярослав,
Вернулся я в славе победной!
Я город Палермо в разор разорил,
Я грабил поморья Царьграда,
Ладьи жемчугом по края нагрузил,
А тканей и мерить не надо!
Я ужасом стал отдаленных морей,
Нигде моей славе нет равной!
Согласна ли сделаться ныне моей,
Звезда ты моя, Ярославна?
В Норвегии праздник веселый идет:
Весною, средь плеска народа,
В ту пору как алый шиповник цветет,
Вернулся Гаральд из похода.
Цветами его корабли обвиты,
От сеч отдыхают варяги,
Червленые берег покрыли щиты
И с черными вранами стяги.
В ладьях отовсюду к шатрам парчевым
Приплыли норвежские скальды,
И славят на арфах, один за другим,
Возврат удалого Гаральда.
А сам он у моря, с веселым лицом,
В хламиде и в светлой короне,
Норвежским избранный от всех королем,
Сидит на возвышенном троне.
Отборных, и гридней, и отроков рой
Властителю служит уставно:
В царьградском наряде, в короне златой,
С ним рядом сидит Ярославна.
И к ней обращаясь, Гаральд говорит,
С любовью в сияющем взоре: –
Все, что пред тобою цветет и блестит,
И берег, и синее море,
Цветами обвитые те корабли,
И грозныя замков вершины,
И людныя веси норвежской земли,
Все то, чем владею я ныне,
Вся слава, добытая в долгой борьбе,
И самый венец мой державный,
И все, чем я бранной обязан судьбе –
Все то я добыл лишь на вено тебе,
Звезда ты моя, Ярославна!
Во всех сводах королевских саг сообщается, что в ту зиму «Ярицлейв отдал в жены Харальду свою дочь». Эти слова саги подтверждаются ссылкой на 4-ю строфу «Драпы Стува» (ок. 1067 г.) исландского скальда Стува Слепого:
Воинственный конунг Эгда взял себе ту жену, какую он хотел. Ему выпало много золота и дочь конунга [Skj., А, I, 405].
Ни имени конунга, ни имени его молодой жены, ни «восточных» топонимов в висе нет. Однако из «Пряди о Стуве» известно, что он был дружинником конунга Харальда Сигурдарсона, так что именно Харальд может скрываться под прозвищем «воинственный конунг Эгда». О золоте, которое «выпало» Харальду, рассказывают и другие скальды, например, Тьодольв Арнорссон и Вальгард из Веллы.
О том же браке сообщает и Адам Бременский: «Харольд, вернувшись из Греции, взял в жены дочь короля Руции Герцлефа» [Adam, lib. III, сар. 13, schol. 62].[110]
Весной Харальд отправился из Хольмгарда через Альдейгьюборг в Швецию. Саги сообщают об этом со ссылкой на скальда Вальгарда из Веллы:
Ты спустил на воду корабль с красивейшим грузом; тебе на долю выпала честь; ты вывез, действительно, золото с востока из Гардов, Харальд.[111]
В исландских анналах читаем:
1044. Харальд [Сигурдарсон] прибыл в Швецию.
На этом основании мы можем сделать вывод, что брачный союз Харальда и Елизаветы был заключен зимой 1043/44 г.
Ни один источник, рассказывая об отъезде Харальда с Руси, не говорит о том, что Елизавета была вместе с ним в этом путешествии. Правда, к такому выводу можно прийти на основании отсутствия в сагах указаний на то, что две их дочери (Марию и Ингигерд, не известных, как и Елизавета, русским источникам, знают «Гнилая кожа», «Красивая кожа», «Круг земной» и «Хульда») были близнецами, – в противном случае у Харальда и Елизаветы, проведших вместе, согласно сагам, одну весну между свадьбой и отплытием Харальда, могла бы быть лишь одна дочь.
Подтверждается это и последующим известием саг, что по прошествии многих лет, покидая Норвегию, Харальд взял с собой Елизавету, Марию и Ингигерд. Елизавету и дочерей, согласно «Кругу земному» и «Хульде», Харальд оставил на Оркнейских островах, а сам поплыл в Англию.[112]
В «тот же день и тот же час», когда в Англии погиб конунг Харальд, говорят саги, на Оркнейских островах умерла его дочь Мария.[113] Елизавета и Ингигерд, перезимовав там, отправились весной с запада.[114] С этого момента Елизавета больше в сагах не упоминается.
Незамеченным в историографии осталось мнение Н. М. Карамзина относительно судьбы Елизаветы: он считал, что вскоре после свадьбы Елизавета умерла, «оставив двух дочерей, Ингигер-ду и Марию», первая из которых «вышла за Филиппа, короля Шведского» [Карамзин 1842. Примеч. 41 к т. II, гл. II].[115] Как можно видеть, это мнение противоречит данным саг о судьбе Елизаветы. Более того, Ингигерд была выдана замуж не за Филиппа, а за Олава Свейнссона, конунга данов.[116] Достаточно широко распространено убеждение, что после гибели Харальда Елизавета Ярославна вышла замуж за датского короля Свена Эстридсена.[117] Впрочем это заблуждение, основанное на неверном толковании одного известия Адама Бременского [Adam, lib. III, сар. 53, 54, schol. 84, 85], можно считать успешно развенчанным.[118]
Брак Харальда Сигурдарсона и Елизаветы Ярославны упрочил русско-норвежские связи, имевшие дружественный характер во времена Олава Харальдссона – во всяком случае с 1022 г., т. е. со смерти Олава Шётконунга, тестя Ярослава, и прихода к власти в Швеции Энунда-Якоба, вступившего вскоре в союз с Олавом Харальдссоном против Кнута Великого[119] – и во времена Магнуса Доброго (1035–1047), возведенного на норвежский престол не без участия Ярослава Мудрого.[120] Кроме того, этот брак привел к временному альянсу между Харальдом и могущественным ярлом Свейном Ульвссоном, будущим датским королем, более известным по своему материнскому роду как Свен Эстридсен (1047–1074 или 1076). Своды королевских саг и «Сага о Кнютлингах» подчеркивают, что этот союз основывался не только на обоюдных претензиях Харальда и Свейна на подвластные Магнусу Доброму земли – Норвегию и Данию, – но и на установившихся через брак Харальда и Елизаветы родственных связях (замечу – очень дальних в представлении современного человека):[121]
Там [в Швеции. – Т. Д.] встретились они, Харальд и ярл Свейн, который бежал из Дании от конунга Магнуса. И предложил Свейн, что им стоит вступить в союз из-за той их беды, что оба они по рождению имеют право на те королевства, которые захватил конунг Магнус, и объявил свое родство с Харальдом. Свейн был родичем Эллисив, жены Харальда, дочери конунга Ярицлейва и княгини Ингигерд, дочери Олава [Шётконунга. – Т. Д.]. Сестрой Олава была Астрид, мать Свейна, потому что Сигрид Суровая была матерью их обоих, конунга Олава и Астрид» [Msk., 88].[122]
По мнению Г В. Глазыриной, «союз с Русью не дал ожидаемых результатов, поэтому Харальд после отъезда из Руси около 1044 г. переориентируется и начинает опираться в своей борьбе на поддержку сил внутри Норвегии, свидетельством чего является установление родственных связей с норвежской знатью» [Глазырина 1988. С. 16]. Аналогично и С. Багге полагает, что «Харальд Суровый, вернувшись из-за границы и, вероятно, ощущая отсутствие сильной родни – и родственников по женской линии? – делает весьма необычный шаг и женится на Торе, дочери норвежского магната Торберга Арнасона» [Bagge 1991. Р. 134]. Оба эти тезиса требуют, на мой взгляд, дополнительного рассмотрения и уточнения.
Самый ранний источник, называющий Тору женой Харальда, – «Гнилая кожа». В главе «О конунге Харальде» [Msk., 169–170] рассказывается о его взаимоотношениях с исландцами: как он помог им во время голода, как послал им колокол. Там же говорится, что исландца У\ьва Оспакссона он назначил окольничим и дал ему в жены Иорунн Торбергсдоттир. Сам же он женился на Торе Торбергсдоттир, сестре Иорунн.[123] И еще здесь отмечается, что в дни Харальда Арнмедлинги были самым знатным родом в Норвегии, поскольку были через брак в родстве с конунгом.[124] Как уточняется в «Круге земном», Харальд взял в жены Тору через год после смерти Магнуса Доброго (т. е. в 1048 г.) [Hkr. (IF, XXVIII, 112)]. Сыновьями Харальда и Торы были, согласно сагам, Магнус и Олав,