Все – включая и саму Элсу – думали, что она проведет жизнь, как бы оправдываясь, спрятавшись среди нужд людей более ярких, чем она. Будет обо всех заботиться, поддерживать в очаге огонь.
А потом она встретила Рафа.
Своего красивого, обаятельного мужа с переменчивым характером.
– А ну подними голову, – сказала она вслух.
Ей нужно думать о детях. О двух маленьких людях, которые нуждаются в утешении после предательства отца.
О детях, которые вырастут, зная, что отец бросил их в тяжкие дни.
О детях, которых, как и Элсу, сформирует душевная боль.
Когда Элса добралась до фермы, она чувствовала себя медленно ломающейся машиной. Все в доме были заняты делом. Роуз и Лореда на кухне готовили пасту, а Энт и Тони в гостиной натирали маслом кожаную упряжь.
С сегодняшнего дня жизнь детей навсегда изменится. Поменяется их мнение обо всем, но прежде всего о самих себе, о долговечности любви, о собственной семье. Теперь они всегда будут знать, что отец не любил мать – и их самих – настолько, чтобы остаться с ними в трудные времена.
Что хорошая мать делает в таких обстоятельствах? Рассказывает жестокую, уродливую правду?
Или лучше соврать?
Если Элса соврет, чтобы защитить детей от эгоизма Рафа, а Рафа – от их негодования, то пройдет немало времени, прежде чем правда всплывет, если они вообще ее узнают.
Элса прошла мимо гостиной, где сидели Тони с Энтом, в кухню, где ее дочь месила тесто для пасты на посыпанном мукой столе. Элса стиснула худенькое плечико дочери. Ей так хотелось крепко прижать ее к себе, но, откровенно говоря, сейчас она не перенесет, если и дочь ее оттолкнет.
Лореда отстранилась.
– Папа где?
– Да, – спросил Энт из гостиной, – где он? Я хочу показать ему наконечник стрелы, который мы с дедушкой нашли.
Роуз у плиты солила воду в кастрюле. Она взглянула на Элсу и выключила горелку.
– Ты что, плакала? – спросила Лореда.
– Глаза слезятся от пыли, – ответила Элса, заставив себя улыбнуться. – Дети, пойдите поищите картошку. Мне нужно поговорить с бабушкой и дедушкой.
– Прямо сейчас? – заныла Лореда. – Терпеть этого не могу.
– Прямо сейчас, – ответила Элса. – И брата с собой возьми.
– Энт, – вздохнула Лореда, отодвигая тесто, – пойдем копаться в грязи, как свиньи.
Энт захихикал:
– Я люблю копаться в грязи.
– Потому что ты поросенок.
Дети, шаркая ногами, вышли и захлопнули за собой дверь.
Роуз уставилась на Элсу:
– Ты меня пугаешь.
Элса прошла в гостиную и налила себе виски из бутылки Тони.
Отвратительный вкус, но она налила вторую порцию и залпом выпила.
– Мадонна миа, – ахнула Роуз. – За все эти годы ты никогда виски не пила, а сейчас сразу две стопки. – Свекровь подошла к Элсе и положила руку ей на плечо.
Тони отложил упряжь и встал:
– Элса, что случилось?
– Это Раф.
– Раф? – нахмурилась Роуз.
– Он ушел, – сказала Элса.
– Раф ушел? – не понял Тони. – Куда?
– Он ушел, – устало повторила Элса.
– Опять в эту проклятую таверну? Я ему говорил…
– Нет. Он уехал из Тополиного. На поезде. Во всяком случае, так мне сказали.
Роуз во все глаза смотрела на Элсу.
– Уехал? Нет. Не может такого быть. Я знаю, что он несчастлив, но…
– Ради бога, Роуз, – покачал головой Тони, – мы все несчастны. Вместо дождя с неба идет пыль. Деревья падают мертвыми. Животные умирают. Мы все несчастны.
– Он хотел уехать в Калифорнию, – сказала Элса. – Я отказалась. Это была ошибка. Я собиралась поговорить с ним об этом, но…
Она достала из кармана письмо.
Роуз взяла письмо дрожащими руками и принялась читать, беззвучно шевеля губами. Когда она подняла взгляд, в ее глазах стояли слезы.
– Сукин сын, – сказал Тони, прочитав письмо, и смял листок. – Нечего было его баловать.
Из Роуз словно воздух выпустили.
– Он вернется, – сказала она.
Они смотрели друг на друга. Отсутствие Рафа висело в комнате, переливалось через край.
Хлопнула дверь. Вернулись Лореда и Энт – с перемазанными руками и лицами и тремя маленькими картофелинами на двоих.
– Толку никакого… – начала Лореда и осеклась. – Что случилось? Кто-то умер?
Элса отставила стакан и сказала:
– Мне нужно поговорить с вами.
Роуз прижала ко рту ладонь, и Элса ее понимала. Жизнь детей изменится, когда она произнесет эти слова вслух.
Роуз на миг крепко обняла Элсу и тут же отпустила.
Элса повернулась к детям.
Глядя на их лица, она все же потеряла самообладание. Оба – вылитая копия отца. Она подошла к ним, обняла обоих сразу. Энт с готовностью прижался в ответ. Лореда попыталась вырваться.
– Ты меня задушишь, – пробурчала она.
Элса отпустила дочь.
– Где папа? – спросил Энт.
Элса убрала волосы с веснушчатого лица сына.
– Пойдемте со мной.
Она вывела детей на крыльцо, там все сели на качели. Элса посадила Энта себе на колени.
– Что еще случилось? – спросила Лореда таким тоном, словно мать вконец ее достала.
Элса вздохнула, оттолкнулась, и качели пришли в движение. Господи, как бы она хотела, чтобы дедушка был здесь, чтобы он сказал ей «Будь смелой» и подтолкнул качели.
– Ваш отец ушел…
Лореда нетерпеливо смотрела на нее.
– Да? И куда же он ушел?
Вот и все. Сейчас нужно либо соврать, либо сказать правду.
Он нашел работу в другом городе, чтобы спасти нас. Легко сказать, труднее доказать, когда не будет ни денег, ни писем, когда он не приедет домой ни через месяц, ни через два. Но дети не будут засыпать в слезах.
Только Элса.
– Мама? – резко сказала Лореда. – Куда папа ушел?
– Не знаю. Он нас бросил.
– Подожди. Что? – Лореда соскочила с качелей. – Ты хочешь сказать…
– Он уехал, Лоло. Запрыгнул на поезд.
– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК, только он может так меня называть! – заорала Лореда.
Элса испугалась, что вот-вот расплачется.
– Извини.
– Он бросил тебя!
– Да.
– Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!
Лореда сбежала с крылечка и скрылась за углом дома.
Энт извернулся и посмотрел на мать. Он явно ничего не понял, и от этого у Элсы сжалось сердце.
– А когда он вернется?
– Я думаю, он не вернется, Энт.
– Но… он нам нужен.
– Я знаю, малыш, это больно.
Она отвела волосы с его лба.
Глаза мальчика наполнились слезами, у Элсы тоже защипало в носу, но она не станет плакать перед сыном.
– Я хочу папочку. Я хочу папочку…
Элса прижала сына к себе и позволила ему выплакаться.
– Я знаю, малыш. Я знаю…
Никаких других слов у нее не было.
Лореда забралась на ветряную мельницу, села на площадке под огромными лопастями, поджав коленки. Доски, нагретые солнцем, были почти горячими.
Как папа мог так поступить? Как он мог бросить свою семью на ферме без урожая и воды? Как он мог бросить…
Меня.
Она задыхалась от боли при мысли об этом.
– Вернись! – закричала она.
Голубое, сияющее бескрайнее небо Великих равнин поглотило ее слабый крик, она была совсем одна – маленькая, оставленная.
Как он мог бросить ее, он ведь знал, как сильно она хотела уехать с фермы? Она такая же, как он, она не похожа на маму, бабушку и дедушку. Она не хочет работать на ферме, она хочет уехать в большой мир, стать писательницей, написать что-нибудь важное. Она хочет уехать из Техаса.
Мельница затряслась, и Лореда подумала: «Отлично, теперь еще мама лезет меня утешать. Жалкое существо». Меньше всего на свете Лореде сейчас хотелось видеть мать.
– Уходи! – Лореда яростно вытерла глаза. – Это ты во всем виновата.
Мать вздохнула. Бледная, почти хрупкая. Даже смешно. Как же, хрупкая она, как корень юкки.
Элса забралась на площадку и села рядом с Лоредой, там, где всегда сидел отец, и Лореда разъярилась.
– Это не твое место! Здесь он…
Ее голос прервался.
Элса положила руку на бедро Лореды.
Лореда дернулась в сторону.
– Нет. Нет. Я не хочу снова и снова слушать твое вранье о том, что все будет хорошо. Ничего хорошего не будет. Он из-за тебя уехал.
– Я люблю твоего отца, Лореда.
Мама сказала это так тихо, что Лореда едва услышала. Глаза у мамы блестели от подступивших слез, и Лореда подумала: «Я не буду смотреть, как ты плачешь».
– Меня бы он не бросил, – вырвалось у нее.
Она спустилась с мельницы и, ослепленная слезами, кинулась в дом, где дедушка с бабушкой сидели на диване, держась за руки, и выглядели так, будто над ними только что пронеслось торнадо.
– Лореда, – окликнула ее бабушка, – вернись…
Лореда была уже на втором этаже. Энт лежал на ее кровати, свернувшись клубком, и сосал палец.
И тут Лореда наконец заплакала. Закапали горячие слезы.
– Он бросил нас? – спросил Энт. – Правда?
– Не нас. Ее. Он, может быть, где-то ждет нас.
Энт сел.
– Это такое приключение?
Лореда вытерла глаза и подумала: «Именно».
– Да. Приключение.
Элса сидела на мельничной площадке, ничего не видя перед собой. Спуститься, пойти в дом, в спальню – лечь в постель – даже подумать об этом не было сил. Поэтому она продолжала сидеть, вспоминая все свои ошибки, которые привели к этой катастрофе, пытаясь представить, какой теперь будет ее жизнь.
Ветер вцепился ей в волосы. Элса не заметила этого, заблудившись в густом лесу боли.
Нужно пойти за Лоредой.
Но она не могла посмотреть в лицо ярости и боли своей дочери. Пока еще нет.
Следовало сказать Рафу, что она поедет с ним на Запад. Все было бы сейчас иначе, если бы она просто сказала: «Конечно, Раф, мы поедем». Он бы задержался. Вместе они убедили бы Тони и Роуз поехать с ними.
Нет.
Эту ложь она даже сейчас не могла себе позволить. Как бы они оставили стариков? Как бы поехали на Запад без машины и денег?
Ветер сорвал косынку с головы. Легкая ткань упорхнула прочь. Площадка затряслась, лопасти над головой Элсы, скрежеща, пришли в движение.