– Мы гордые. Мы верим в упорный труд и равные возможности. Но не в принцип «один за всех и все за одного».
– А вы не думаете, что принцип «все за одного» мог бы вам помочь?
– Я думаю, то, чего вы хотите, доведет вас до беды.
Элса допила кофе и протянула ему пустую чашку. Он взял чашку, и она заметила у него на запястье дешевые часы, которые неправильно показывали время. Это ее удивило. Никогда раньше она не встречала мужчин, которым плевать было на время.
– Я благодарна вам за помощь, Джек. Искренне. Вы первыми приехали нам помочь, но…
– Но что?
– У меня просто нет времени на коммунизм. Мне нужно искать жилье.
– Вам кажется, что я не понимаю вас, миссис Мартинелли, но я понимаю. Лучше, чем вы можете себе представить.
То, как он произнес ее фамилию, ее удивило – она прозвучала почти экзотически, почти незнакомо.
– Зовите меня Элсой.
– Позвольте мне кое-что для вас сделать?
– Что?
– Вы мне доверитесь?
– Почему я должна вам довериться?
– В доверии нет «почему». Оно либо есть, либо нет. Так вы мне доверитесь?
Элса пристально вгляделась в темные, казавшиеся бездонными глаза Джека. Его увлеченность делом тревожила ее, наверняка она испугалась бы, если бы встретила Джека в прежней жизни. Она помнила, как он проповедовал на городской площади, помнила его разбитое в кровь лицо, когда они встретились возле полицейского участка. Джек и его идеи неотделимы от насилия, в этом сомнений нет.
Но он спас ее детей и устроил их на ночлег. А кроме того, за этой яростью она чувствовала боль. Не то чтобы одиночество, но обособленность, знакомую ей самой.
Элса встала.
– Хорошо, – сказала она, все еще не сводя с него глаз.
Он подвел ее к палатке Красного Креста, где Лореда и Энт раздавали сэндвичи.
– Мамочка! – закричал Энт.
Элса невольно улыбнулась. Что лучше детской любви восстанавливает силы?
– Ты бы видела, как хорошо я раздавал еду. – Энт улыбался во весь рот. – И я не все пончики съел.
Элса потрепала его по чистым волосам:
– Я горжусь тобой. Мистер Вален обещает показать нам кое-что интересное. Выезд Клуба путешественников?
– Да!
Лореда сказала:
– Пойду возьму наше новое имущество.
Она кинулась к шатру коммунистов и вернулась с коробкой, полной одежды, постельного белья и еды.
Джек осторожно коснулся руки Элсы. Подняв голову, она увидела в его глазах понимание, будто он знал, что значит потерять все, что значит жить, когда терять уже нечего.
– Поезжайте за мной. Вот мой грузовик.
Элса с детьми направились к своему грязному грузовику. В кузове лежали барахло, которое они даже не распаковывали, – вещи, которым не было места в этой сломанной версии их жизни.
Они следовали на север за Джеком, повсюду замечая следы, оставленные бурей, – поваленные деревья, камни и мусор, земляные наносы. Переполненные канавы, огромные лужи, потоки вдоль дороги.
Люди нескончаемой вереницей тянулись по обочине, нагруженные остатками имущества.
Они миновали еще один разрушенный лагерь. Море из грязи и скарба; люди ковырялись в жиже и стоячей воде в поисках своего добра.
Джек остановился у дорожного знака с надписью «Фермы Уэлти». Элса последовала его примеру. Он подошел к ее грузовику. Она опустила стекло.
– Это лагерь Уэлти. Он предоставляет жилье сборщикам хлопка. Я слышал, что вчера одна семья уехала.
– А почему они уехали?
– У них кто-то умер, – ответил Джек. – Скажите охраннику, что вас Грант прислал.
– А кто такой Грант?
– Начальник. Он так много пьет, что не вспомнит, кому назвал свое имя.
– А вы с нами пойдете?
– У меня здесь не слишком хорошая репутация. Им мои идеи не нравятся.
Джек сверкнул улыбкой, вернулся в свой грузовик и укатил, прежде чем Элса успела его поблагодарить.
Она медленно въехала на землю Уэлти, заметив, что земля хотя и мокрая, но ничего не затоплено. Лагерь располагался между двумя хлопковыми полями в стороне от дороги. У ворот будка охранника.
Перед будкой стоял мужчина с дробовиком. Тощий, шея тонюсенькая, как карандаш, подбородок острый, как локоть. Коротко стриженные седые волосы прикрывала шляпа.
– Здравствуйте, сэр, – сказала Элса.
Мужчина подошел к грузовику, заглянул внутрь.
– Вас затопило?
– Да, сэр.
– Мы здесь только семьи принимаем. Приличных людей. Никаких негров. Мексиканцев. – Он оглядел Элсу, детей и добавил: – И незамужних женщин.
– Мой муж завтра приедет. Он собирает горошек, – сказала Элса и, помолчав, добавила: – Нас Грант прислал.
– Ага. Он знает, что у меня домик освободился.
– Домик, – прошептала Лореда.
– Четыре доллара в месяц за электричество и по доллару за матрас, я вам два дам.
– Шесть долларов, – подсчитала Элса. – А можно нам домик без электричества и матрасов?
– Нет, мэм. Но у Уэлти есть работа, и если вы живете в нашем домике, то первыми ее получите. У хозяина двадцать две тысячи акров хлопка. Большинство наших живут на пособие, пока сезон хлопка не начнется. И школа у нас своя есть. И почта.
– Школа? Прямо здесь?
– Так детям лучше. Их здесь не так задирают. Ну что, согласны или нет?
– Она точно согласна, – пискнул Энт.
– Согласна, – ответила Элса.
– Номер десять. Аренду вычитаем из зарплаты. Тут есть магазин, где вы можете купить продукты и даже получить немного наличных, если нужно. Конечно, в долг. Проезжайте.
– А мое имя вы не спросите?
– Не. Проезжайте.
Элса направила грузовик к группе домиков и палаток, словно образовывавших городок. Глядя на номера, она нашла дом № 10 и затормозила возле него.
Это было незамысловатое строение примерно десять на двенадцать футов. Внизу ряд бетонных блоков, а дальше металлические панели с деревянными вставками. Окон не было, но металлические решетки почти под самой крышей можно было открыть и проветрить помещение в жаркий день.
Они вылезли из грузовика и вошли внутрь. По углам прятались сумрачные тени, со шнура на потолке свисала лампочка.
– Электричество, – восхищенно произнесла Лореда.
Маленькая электроплитка на деревянной полке и две ржавые кровати с матрасами занимали почти все пространство, но все равно оставалось место поставить стулья, а может, и стол. Цементный пол. Пол.
– Ух ты! – прошептал Энт.
– Да, здорово, – сказала Элса.
Электричество. Матрасы. Пол под ногами. Крыша над головой.
Но… шесть долларов. Боже, как же она за это заплатит? У них не осталось ни цента.
– Ты в порядке, мама? – спросила Лореда.
– Можно мы разведаем обстановку? – спросил Энт. – Вдруг тут другие дети есть.
Элса рассеянно кивнула, не двигаясь с места:
– Идите. Но долго не гуляйте.
Она вышла наружу вслед за детьми. На площади в пять-шесть акров расположились еще несколько домиков и не меньше пятидесяти палаток. Люди ходили туда-сюда, собирали хворост, бегали дети. Больше было похоже на городок, чем на лагерь у канавы, стояли указатели, показывающие, как пройти к туалетам, прачечной и школе.
Конечно, им повезло оказаться здесь, но страх потерять это место не давал Элсе радоваться. Сколько она сможет прожить в кредит? Она подошла к грузовику и достала коробку с вещами, которые Лореда набрала в Армии спасения. Одежда, обувь и пальто для детей, простыни, одна сковородка. И немного еды, хватит на два дня, если экономить.
А что потом?
Она отнесла вещи в домик и закрыла дверь.
– Привет, – сказал Джек. Он сидел на одной из кроватей.
От удивления Элса чуть не выронила коробку.
– Извините, – сказал он. – Я не хотел вас напугать. Похоже, я без вас никуда.
– Я думала, вам нельзя здесь находиться.
– Обожаю нарушать правила.
Элса поставила коробку на пол и села рядом с ним.
– Не знаю, как я за это заплачу. Я благодарна. Искренне. Но только…
– Но только за жилье надо платить, а денег у вас нет.
– Во время наводнения мы потеряли все.
Хорошо, что она наконец произнесла это вслух.
– Я бы с радостью дал вам денег, но моя работа не очень хорошо оплачивается.
– Удивительно, что вам вообще платят. А что у вас за работа?
– Служу в Союзе рабочих. В Народном фронте. Называйте как хотите.
– В Коммунистической партии.
– Да. У партии в Калифорнии около сорока штатных сотрудников. Учитывая, что сейчас происходит в Европе, в Голливуде нас многие поддерживают. Я пишу для «Дейли Уоркер», принимаю в партию новых членов, веду учебные группы и организую забастовки. В общем, делаю все, что в моих силах, чтобы помочь людям, которых эксплуатирует капиталистическая система. И рассказываю, что можно жить по-другому.
Твердо глядя ей в глаза, он спросил:
– Как вы оказались в том лагере? Одинокая женщина…
Элса убрала волосы за уши.
– Поверьте, вы уже слышали мою историю. Мы уехали, потому что в Техасе настали тяжелые времена, но в Калифорнии оказалось еще хуже.
– А муж где?
– Ушел.
– Вот дурак.
Элса улыбнулась. Она никогда не расценивала уход Рафа как просто дурь, но формулировка ей понравилась.
– Вот и я так думаю. А вы женаты?
– Нет. Никогда не был женат. Женщины обычно думают, что я принесу одни несчастья, их это страшит. Большой плохой коммунист.
– В наши дни много что страшит. Но мы, кажется, уже все несчастья перепробовали.
– Я сидел в тюрьме, – тихо сказал Джек. – Вас это пугает?
– Раньше бы испугало.
Элса не привыкла к взглядам, которые бросал на нее Джек.
– Знаете, я ведь красивее не стану.
– По-вашему, я об этом думаю, когда смотрю на вас?
– Почему вы взялись за столь опасное дело? Я имею в виду коммунизм. Вы же понимаете, что в Америке у вас ничего не выйдет. И я вижу, чего вам это стоит.
– Ради матери. Она приехала сюда в шестнадцать лет, потому что голодала, а семья от нее отказалась из-за меня. Я до сих пор не знаю, кто мой отец. Она вкалывала как лошадь, брал