— Ла Вальер? Вам приказ, распишитесь.
Конверт с красной полосой — срочное. Вскрыла — «немедленно явиться к начальнику Школы.» Инструктор только рукой махнул: вижу конверт, идите. Луиза вышла в сводчатый коридор и аккуратно прикрыла дверь, оставленную уже убежавшей к следующему адресату дежурной. Почему распоряжения не отдают на словах, это же намного проще? Почему не объявят по громкоговорителю? Что такого секретного в срочном вызове?
Пробежала мимо лыжной комнаты, где качались в подвесках, отрабатывая движение по волнам: «Ноги! Колени сведи! Корпус вывешивай, тут вес надо, силой это не решается. Даже вашей!» Повернула на галерею к новому корпусу, чудом разминувшись с встречной канмусу. Влетела в кабинет начальника и протянула секретарю конверт.
— Отлично, — сказал тот, — вы очень вовремя. Подождите буквально несколько минут.
— Разрешите подождать в коридоре?
— Только не отходите далеко, чтобы не искать вас.
— Есть находиться на расстоянии зрительной связи.
Было у Луизы тут неподалеку любимое окно. Если посмотреть немного вправо, чтобы громада тренажерного комплекса не попадала в обзор, и прижмуриться — чтобы не сбивали мелкие детали — то силуэт застройки до боли напоминал привычный корпус Академии. Вот и сейчас Луиза так сидела, слушая краем уха разговоры в ближайшем классе:
— … Дано: противник на глубине один километр, точно под местом корабля. Принято, что скорость хода у вас и противника одинаковы. Для упрощения примера считаем, что скорость противника в плане и по высоте — одинаковы.
— То есть, мы километр прямо — он за то же время километр вверх? Но ведь он придет в точку, где нас уже нет!
— Правильно. Чтобы перехватить корабль, сколько противник должен пройти?
Скрип мела. Луиза представила в уме треугольник. Единица и единица… Хм… Корень из двух…
— Правильно! — сказал за дверью невидимый инструктор, — почти в полтора раза больше! Это значит, что для уверенного перехвата его скорость должна быть в полтора раза больше вашей. Вывод?
— Пока мы на ходу, никто нас укусить не может.
— Неверно. Штрафной балл. Теперь вы!
— Скорость корабля должна превышать скорость всплытия противника.
— Верно, но недостаточно. На сколько единиц или во сколько раз?
Дверь притянулась плотно, и звуки пропали. Век бы так сидеть, представлять — там вон здания Академии. В них знакомые лица. Не особо сложные задачки. Когда-то ее поражал профессор Кольбер, считающий в уме дроби. Здесь Луиза сама уже квадратные корни считает без подсказок. Трехзначные числа на время складывает и вычитает…
Потянул сквозняк — кто-то вышел из кабинета. Из того самого — опять Луиза услышала продолжение разговора.
— … Углы для атаки конвоя?
— Носовые курсовые, исключая лобовой.
— Почему лобовой исключен?
— Потому что таранного удара корпуса корабля Тумана в парогазовой оболочке никакой глубинный не выдержит.
— Неверно. Ответ ведет к возможности опасной ситуации. Десять!
Луиза чуть с подоконника не свалилась. Десять штрафных баллов! Что же это за тварь может выдержать удар корпуса Туманника, прущего во главе конвоя полным ходом?
— Теперь вы. Почему исключен лобовой?
— Лобовая проекция корабля самая маленькая из возможных. При движении вперед управляемость наилучшая. У глубинных только очень малое число существ способно затормозить движение корабля хотя бы и ценой жизни. Относительная скорость конвоя и стаи в таком ракурсе наибольшая, что выгодно конвою и невыгодно атакующим. Все в совокупности приводит к тому, что стая перед атакой вынуждена свести скорость относительно цели к минимуму. А это — догнать с кормовых курсовых или с траверза. Закружить можно только тихоходный конвой.
— Отлично. Объявляю вам поощрение…
Там, небось, батончик на стол выложили. Дверь щелкнула, звуки пропали. По коридору простучали чьи-то каблуки — Луиза не стала оборачиваться. Походка легкая — ученица. Стук в другую дверь:
— Товарищ следователь! Курсант…
Дверь тоже закрылась. А вот это уже надо бы узнать. Неделю назад одна из выпускниц отловила новенькую и приказала раздобыть конфет. Хоть роди — хоть укради, а завтра чтобы было! Новенькую заметили за взломом кондитерской лавки. Мешать не стали: самоубийц нет. Ущерб записали на счет Школы. Самой дурочке объяснили: теперь ей достаточно попросить, ученице Школы конфет насыплют хоть грузовик. Главное — чтобы сахар в крови от этого не прыгал. А почему не знаешь? Не объясняли? А кто приказывал?
Луиза слезла с подоконника и осторожно приблизилась к двери. Подслушивать нехорошо, да. Но… Можно и не подслушивать: дверь легонькая, разговор вполне разборчивый.
Суть вот в чем. Все ученицы, младшие по сроку службы, обязаны выполнить любое распоряжение старших. Так записано в Уставе. Только за последствия отвечает не исполнитель — а командир. Кто приказывал — тот и крайний!
Для нее, для Луизы, вопрос этот — не праздный совсем. Ведь батончик брать — тогда, в самый первый раз — она отказалась не из гордости. Луиза нешуточно боялась, что здесь ее примутся травить, как дома. Дома одноклассники не давали прохода за нулевой размер груди да за феноменальную невезучесть в колдовстве. Редкое заклятье в ее исполнении не завершалось взрывом. А уж ритуал Призыва фамильяра кончился тем, что сама она попала в чужой ритуал Призыва.
И теперь вот: чужой мир, чужая речь — готовая мишень для травли. Нужно было хоть что-то, в чем она единственная и неповторимая. Значит — они тут все ученые. С детства. А она зато — ле Блан де ла Вальер де Тристейн. Настоящая дворянка, по праву рождения, здесь таких почти не осталось.
Но все оказалось проще, жестче и на удивление честнее. Следователь из военной прокуратуры не читал моралей о недопустимости езды на боевых товарищах — а сухо спрашивал:
— …Как отдавали приказ?
Ответ ученицы все-таки не был слышен.
— …Как доводили задачу?
— …Как объясняли обстановку? Что значит: «не объясняли?» А в бою вы тоже пошлете дивизион «куда-то туда» или все же укажете курс и скорость?
— …Какие меры были приняты для обеспечения отхода с честно найденными конфетами? А группа поддержки? Как: «нет»?
После тягостного молчания следователь приговорил — даже не упоминая про ущерб, ларек, расходы:
— Не можешь выстроить операцию — не офицер. В низы! В меньшие номера. Сама побегай по чужим задачам, пока не поумнеешь! Подчиненные — твои дополнительные руки. Не сберегла дополнительные руки — работай собственными. Через собственные быстрее доходит!
Луиза едва успела отскочить к подоконнику, чтобы распахнувшаяся дверь не попала ей по лбу. Разжалованная выпускница, тем не менее, улыбалась. Потому как могли же на Чукотку отправить! Луиза только по карте видела, где это… А вот на берег их уже не спишут: движение к Позывному необратимо.
Снова забравшись на подоконник, Луиза вздохнула. Получается, унижать ее тут никому не было никакой выгоды: пирамида подчинения выстроена, играть по правилам проще. И делать неимоверно гордую морду никакой необходимости не было. А тогда получается: зря Луиза не взяла честно заработанный батончик! Теперь отказаться от собственных правил — потерять лицо. Приходилось терять батончики. Жалко! Их и продают только с особым рецептом. И каждый день сахар в крови меряют, диабетом пугают… Ай, неинтересно это! Вот сквозняк снова отжал дверь тактического класса. Что еще полезного скажут?
— Дано: противник на дистанции полторы мили. Противник пока не обнаружил дивизион. Волнение четыре балла, взвесь двадцать, воздух двадцать, ветер от противника, слабый. Тактическое решение?
— Состав противника известен?
— Предположительно, группа легких крейсеров. Не исключен тяжелый.
— Есть ли возможность уточнить наличие Старших или выше? Съемка с воздуха?
— Отлично. Поощрение. Уточнение: Старших или выше нет. Получен приказ атаковать группу немедленно. Решение?
— Подход на полной скорости в первой форме. На дистанции кабельтов переход во вторую форму, атака тяжелым оружием.
— Почему подход в первой форме?
— Потому что при четырех баллах в канмусу попасть почти невозможно: фигурка скрыта волнами. И услышать коньки в акустике тоже почти нереально. Движение в первой форме повышает шансы на скрытное сближение.
— Это все?
— Ну… Все…
— За дополнение ответа получите плитку. Нераспечатанную!
Луиза заерзала на подоконнике. Только бы дверь не закрылась! Что же за вопрос такой, ценой в целую плитку? За плитку Хельга обещала музыкальный кристалл. Как его? Плеер, да. Есть одно занятие, где плеер великолепно сочетается с коньками. Кстати, сегодня вечером…
Но группа наглухо замолчала, хотя ответ лежал на поверхности. Ла Вальер училась всего два месяца — и то догадалась почти сразу. А там-то почти выпускницы сидят. Луиза обвела взглядом стены коридора — понизу темного дерева панели, чуть выше роста белая штукатурка… На штукатурке портреты. Двухвостая борода — Макаров. Нахимов, Ушаков, Эссен, Кузнецов, Головко… Фуражки, стальные взгляды, нарукавные шевроны, погоны, незнакомые имена — здешние герои флота… Луиза их не любила: даже обмерзающий рукоход на спортгородке был теплее! Исключение делалось для единственного лица — ла Вальер казалось, что так бы мог выглядеть ее брат. Или даже парень! Если бы у канмусу вообще мог быть парень.
Нет, ну почему никто не рвется получить плитку? Испугались штрафной десятки? Почему из неплотно прикрытой двери все еще ни звука? Или просто дверь захлопнулась?
Луиза бочком подступила к двери. Сквозняк отдувал полотно, щель оставалась, звуки проходили. В классе скрипел пол под ногами инструктора. Сдержанно перешептывалась группа. Почти выпускницы. Что же за подвох они видят в заданном вопросе? Луиза недоуменно подняла глаза на портрет Казарского, на картинку парусника под ним — дома у нее парусники были; а здесь он оказался под единственным портретом из всех. Можно даже сказать, парусник их познакомил…