Довернув огнемет, люди выпустили еще две струи по десятку сколопендр, нацелившихся повторить захват бойницы. Тут позади расчета звякнул разломанный в схватке полевой телефон. Люди не обратили внимания, посылая пламя куда казалось нужнее; дважды сержант просовывал в бойницу рядом с огнеметом ствол ПКМ и короткими очередями состригал глубарей с крыши такой же огневой точки напротив.
— Кучно пошли, — полковник пощелкал тангентой. — Как я и думал, в бетонном ящике связь только проводная. Огнемет цел?
— Исправен. Смесь подается…
— Сколько же их тут! Господи-да-будет-воля-твоя! Сержант, открывай!
Сержант выкрутил подачу на полную — офицер тотчас нажал спуск. Огненная дуга повисла над закопченным пляжем, усеянном обгорелыми тушами. Люди порадовались, что гермокостюмы не пропускают запахи; разве что жарко в них…
Снова беспомощно тренькнул зуммер поломанного телефона, и снова никто его не услышал. Сержант вращал краны, пытаясь подобрать давление чтобы дотянуться до кучи глубинников, успевших запрятаться за далекий камень. Полковник, матерясь под нос, пытался вывернуть огнемет до упора вправо.
— А что это вы, товарищ полковник, не Аллаха на помощь зовете?
Закончив с кранами, сержант пришел на помощь; вдвоем тяжелый станковый огнемет приподняли и сместили влево — ствол повернулся вправо.
— Давление?
— Полное. Не е*анет?
— Не должно… Первое! — гаркнул полковник, нажимая спуск. Огнесмесь выбило так быстро, что приличная порция улетела и расплескалась, не успев загореться; дуга началась несколько погодя, зато накрыла почти весь прицельный сектор. Глубари заметались — и вдруг, явно по команде, кинулись обратно в море.
— Кажись, отходят?
Полковник только плечами пожал:
— Пес их подводную маму знает… Что же до Аллаха, так у нас после войны разные религии сосуществуют. И ничего. Даже вот, вспомнил. Главе республики как-то приспичило назначить мероприятие на православную Пасху. А все знают, что наш отец Викентий — большой шутник. И вот, подходит к нему наш мулла, сам Азамат-ходжа, в Мекку ходил.
— Через радиоактивную Турцию? Кстати, телефон разбит, связи нет у нас.
Полковник поднял руку почесать подбородок — перчатка гермокостюма ткнулась в прозрачное забрало.
— Выковырять отсюда нас особо нечем. Разве что снова через бойницу влезут, внимательно смотреть надо… Если это затишье минут на десять, метнешься, новый телефон принесешь, там вроде остались еще.
— Возможно, и затишье. Вон, все в море кинулись. Товарищ полковник, а что там дальше? Про ходжу?
— И вот, спросил Азамат-ходжа: «Отец Вениамин, у вас Христос воскрес?» Тот руки поднял и отвечает этак смиренно: «На все воля Аллаха!»
Сержант хмыкнул. Полковник, не отрываясь, рассматривал прибойную полосу. В обломках телефона снова задребезжал зуммер — люди так и не узнали, что это была последняя попытка отозвать их с поста.
Раздался треск и тяжелый удар — почему-то снизу вверх, в ноги; дот подбросило, огнемет завалился. По потолку побежали трещины. Прежде, чем люди успели двинуться, бетонная крыша кусками осыпалась внутрь, и пыль скрыла все.
Полковник наощупь выполз из-под стеллажа — грубая сварная клетка выдержала полутонный обломок. Рядом булькала расколотая труба с огнесмесью.
— Сержант!
— Здесь. Дайте руку!
Забравшись на край разрушенного капонира, полковник посмотрел влево, а сержант вправо.
— Что-то мне страшно, командир…
Люди стояли над ямой дота, у подножия откуда-то взявшейся отвесной скалы, а тварей вокруг было, как песка. Правда, они почему-то не спешили нападать — но полковник подумал, что крабораки тоже малость ошалели от падения на дот столь громадного камня, и долго это не продлится. Вытащив сигареты и зажигалку, полковник ответил:
— Когда я шел в армию, то знал, что может кончиться этим. Неприятно, конечно. Зато правильно. Не в том смысле, что хорошо. А в том, что по правде.
— А когда отказались переводиться в штаб, чем думали?
— Э, — полковник махнул рукой, — перед Хелен стыдно. Я в штаб, а она конвои водить? Ну какой тогда из меня джигит?
— Может, ломанемся на эту новую скалу? — предложил сержант. — Пока они тупят почему-то.
— У нас шлемы разбиты, не заметил? Мы уже полминуты дышим взвесью. Хоть на Луну ломись, поздно.
Сержант сплюнул:
— Думал, это керосином воняет, из раздавленной трубы к огнемету.
— И керосином тоже.
— Жаль, что я не джигит. Чем же эти суки наш дот разнесли? Такое чувство, что его как мяч пнули, снизу вверх.
Тут отвесная скала рядом с ним двинулась — человек недоверчиво поднял голову. Членистоногая мелочь ожила, зашевелилась, примериваясь к паре жертв. Полковник раскурил сигарету посильнее и аккуратным щелчком отправил ее вниз, к опрокинутому огнемету, откуда уже поднялся густой запах зажигательной смеси.
Сержант проводил красный огонек взглядом. Подумал, что хороший момент сказать что-нибудь этакое. Как в том кино. Шутка про напалм уже была… Но при взгляде на существо, ногу которого он принял за отвесную скалу, все сложные мысли вылетели у сержанта из головы:
— Здоровенная тварь!
— Здоровенная тварь… Расстояние четыре тысячи. Высота… Больше пятидесяти…
— Я не вижу ничего подобного.
— Рей, он сзади! Вот где был подвох! Он вылез на восточной стороне острова, за хребтом!
— Придется переставить рельсотрон и заново подключить питание. Подержи его минут пятнадцать…
Громадный робот номер «Ноль-три» поднялся в рост. Влево, по широкой дуге, обошел позицию, развернулся к холмам. Над холмами, окутанный бурым облаком взвеси, маячил враг. Тот самый козырь Ото-химе, которого Валькирии засекли в океане, но не смогли уничтожить. Сейчас по твари стреляли тяжелые орудия базы, ракетные установки. Вот на монстра зашли вертолеты, разрядив блоки НУРС — никакого эффекта. Знакомые оранжевые шестиугольники АТ-поля, знакомое бессилие артиллерии.
— Что-то мне это напоминает, — пробормотал Синдзи. — Где-то я это уже видел…
— Ноль-третий!
— Есть ноль-третий.
— Высота противника шестьдесят метров. Масса противника оценочно две тысячи тонн. Зафиксирована энергетическая реакция. Противник имеет АТ-поле.
— Ангел, созданный на Земле. Как назвали?
— Противнику присвоено наименование Ктулху. По принципу внешнего сходства.
— Рей?
— Ствол перенесла. Сейчас он выставляется в горизонт, я пока реакторный ящик поворачиваю, чтобы кабель без перегибов лег.
— Работай спокойно, он пока далеко. Ближе подойдет, встречу.
Монстр приближался, оставляя за собой просеку. Две колонноподобных ноги, две руки, цилиндрическое тело, приплюснутая голова в ореоле не то щупалец, не то струй взвеси. Коричневая огромная пешка, до пояса на зеленом фоне склона, выше пояса — на синем небе, в котором все больше собиралось белых облаков. По сторонам от Ктулху заросли раскачивались, оседали; Синдзи понял, что их подрезают снизу.
— Здесь Третий, противник движется вдоль дороги. С ним толпа мелочи. Что с укреплениями на том побережье?
— Ктулху их раздавил.
— То есть, внешний обвод прорван?
— Да. База эвакуируется на внутренний обвод… Он о вас ничего не знает, и потому ломится просто на базу, рассчитывая так же снести прочие укрепления, открыть дорогу мелким. Рей, вы опять наша единственная надежда.
— История повторяется дважды: один раз как трагедия, другой раз как фарс.
— Ну да. Первый раз обычно все наперекосяк, ничего не готово, все на соплях. И все козлы, и себя козлом чувствуешь: того не смог, этого не предотвратил… А второй раз — жалкая попытка вернуться в прошлое. Так сказать, по мотивам. Ролевики в занавесках.
— Нулевая готова. Третий, сместись на сто метров правее.
— Третий: смещение право сто. Выполняю!
— Нулевая. Цель захвачена.
— Третий — НЕРВ!
— Есть третий.
— После выстрела ставь поле, переходи в ближний бой.
— Достреливать не будем?
— Пока непонятно, какая у него регенерация. Будем сразу добивать, пока не опомнился. План ясен?
— Принято. Рей?
— Нулевая. Цель вижу хорошо. К выстрелу готова.
— Огонь!
Сверкающая спица над зеленью — если бы не частые дожди, джунгли бы загорелись; но и так белый плотный дым, клубы пара. Четкие чистые цвета — не как в кино. Это же Гавайи. Это в кино цвета, как здесь… Болванка проломила Ктулху насквозь и улетела; огненный поток от рельсотрона только сейчас достигает вражеской туши, размываясь лентами болезненно-белесого пара. Багрово-красная лента упирается точно в середину тела Ктулху — тот содрогается, но стоит, хоть и прошитый навылет!
— Нулевая. Перезарядка четыре минуты.
— Третий. Атакую согласно плану.
Громадный биомеханоид движется к противнику — но выстрел, наконец, возымел действие. Тварь оседает, рушится в грязно-серые клубы, разливается потоками взвеси. Океанами, Гольфстримами, Ниагарами взвеси!
— Здесь точно без напалма не обойтись…
— Нулевая. Противник был один?
— Третий, осмотреть горизонт.
— Здесь Третий. Противника сходной величины не наблюдаю. Правее места падения Ктулху, на пеленге сто тридцать-сто сорок, наблюдаю подходящий с юго-востока конвой!
— …Конвой СТ-17.
— НЕРВ-ноль-три, вижу вас хорошо, распознаю как союзника.
— Нерв-ноль-три? Икари Синдзи?
— Да. Вы меня знаете?
— Забыл? Ну да, с перекрестка же двенадцать лет прошло. Ты как, не передумал? Я ведь нисколько не постарела.
— Нагато-сан, не надо сейчас шутить!
— Ладно, я еще с Аской поговорю. Гонолулу-главный — СТ-17!
— Есть Гонолулу-главный.
— Чем вам помочь?
— Заткните стрелков на северо-востоке. Там Ктулху раздавил доты, и бороться со стрелками нечем.
— А от Валькирий они заныривают и потом всплывают обратно?
— Именно так. Примите карту с меткой.
— Данные приняты. По конвою! Принять расчет маневра. Феникс!