И запрыгивают на ложемент, ругаясь в невыключенную как бы случайно связь. Восьмой не до их обидок, она и слезы глотать не успевает, балансируя оставшихся канмусу, чтобы в каждой группе оказались номера с почти одинаковыми физическими показателями.
— Пятая, поступаешь в первую тройку, к Седьмой. Вторая — ко мне. Будем чет и нечет, для простоты. «Феникс» — Тридцатой-восьмой.
— Есть Феникс, — отвечает с края площадки Хосе.
— Приказ прежний?
— Приказ прежний, — русалка козыряет и одним прыжком возносится на палубу.
— Вопросы?
У тридцатых один вопрос — но на него ответят лишь в медсанчасти корабля. Потом, когда закончится свалка у ворот осажденной крепости.
— Держите мне спину. Четные!
Три огонька.
— Нечетные!
Два огонька.
— К полному ходу… FORWARD!
Снова цепочкой, заставляя не дрожать руки; выгоняя мысли — сперва плохие, а затем и все прочие. Глубарь слева — залп, исчез. Справа трое.
— Копья на руку. ATTACK!
Среднего сразу; правый пытается уйти.
— Нечетные, добиваете.
— Принято… Готов!
Левый отмахивается шипастым хвостом. Поздно спохватился.
— Трезубцы — на руку. АТТАСК!
И этот кусками… Как же Тенрю подставилась? Что там под ногами так раскатисто рвануло?
— Феникс — всем отрядам. Принять помощь с норда. Черные вымпела — Чукотская Школа. Зеленые вымпела — Ванкуверская Школа!
Восьмая поднимает взгляд от воды. Во весь горизонт — белые горы прямо на воде. Такого Восьмая еще не видела!
А на фоне белых гор — зеленые гидрокостюмы Ванкуверской Школы. Чукотской не видно: те идут с западной стороны острова… Видя, как скользят зеленые, Восьмая понимает, что наскоро сыгранные тройки тридцатого — низший сорт, нечистая работа. Настоящие мастера вот. Девятки перемещаются, как наперстки в кино про мошенников. Не уследить за номерами. Такую девятку базилозавр на всплытии не подловит. Даже демон-«они» вряд ли отследит, запутается.
— Отряд. Не развешивать уши! Они круты, но конвой привели мы. Под ноги смотреть!
— Правильно, флагман. Седьмая.
— Седьмая, что за белые облака на воде?
— Айсберги. Никогда не видела?
— Только в кино. К повороту… RIGHT!
Девятки Токийской и Владивостокской школ разворачиваются в одну линию с подошедшей помощью и движутся вдоль восточного побережья — а следом наплывают айсберги.
Теперь Восьмой доступна общая тактическая сеть — немного поколебавшись, она подключается к каналу. Канал гудит от приветствий:
— Аригато, анимешницы!
— Как дошли, оленеводы-тян? Как вас Ото-химе не спалила на маршруте?
— Тут пару недель назад кто-то местную химе грохнул.
— Наши же и грохнули.
— Познакомишь?
— Облизательно.
— Намек поняли, мороженное с нас… Так вот и дошли, пока бескоролевье.
— Но ведь неделя прошла. Мы думали, все устаканилось давно. И осадное войско. Что, даже у них дозоров не было?
— Дозоры были, но только ближние. Дальше к северу хаос, драка местных за власть. Мы по дикому полю шли, там всем не до нас было. Там ни нормальной разведки, ни гидролокации, ни донесение доставить — они же друг друга рвут ничуть не хуже, чем нас. Так что кольцо дозоров осаде пришлось держать почти рядом, у северного края архипелага. Когда мы на них вышли, часовые только вякнуть и смогли. Ну, заметили они нас — а дальше? Мы-то уже почти вплотную.
— Так вот почему они в последний бой рванули.
— На берегу, говорят, каша — хуже, чем здесь.
— Еще бы, тут четыре Школы сразу. А там только люди.
— Люди завалили Ктулху. Имей в виду!
— Теперь осаде конец. Айсберги долго таять будут, а в холодной воде взвесь не помогает.
— Плюс разноплотность, нисходящий поток более тяжелой воды…
— Мы уже поняли, что ты умная.
— Думаю, они уже отводят своих. Чтобы уменьшить лишние потери.
— ПО КОНВОЮ! Очистить канал! Наговоритесь на берегу!
На берегу обломки и руины. Черные жирные клубы из вонючих огненных рвов, вокруг навалом туши глубинных — многие уже расплылись озерцами взвеси. Дальше к северу выстрелы, изредка хлопок и фырканье огнемета — прочесывают заросли. Здесь, на южном краю острова, во внешнем порту, уже собрали новый узел связи, состыковав наскоро модульные домики ярко-канареечного цвета. Толпа перед узлом связи тоже новая. Вроде бы канмусу те же самые: парадная форма четырех Школ, преувеличенно-строгие лица флагманов… Но в прошлый раз все прыгали вокруг узла связи, цапались за право пролезть раньше — в этот раз никто не торопится. Когда Луиза спросила, кто последний — сразу четверо незнакомых девчонок в черном и зеленом помахали руками:
— Иди ты. Мы же видим, тебе нужнее.
— Это по какому поводу? — прищурилась Восьмая.
— Смотри, — серьезно сказала высокая шатенка, — мы все черные номера. Даже белый номер есть один.
— И что?
— А у вас во всем конвое одна заявка на черную. Не то, что черных — красных всего сорок два вымпела. И весь ваш уровень. Вам пришлось куда хуже, чем нам. И все же вы справились!
Луиза вздохнула. Слез почему-то не было.
— Спасибо. Спасибо всем! — и коротко поклонилась всей очереди.
Очереди не для линкора Тумана; нужный номер Нагато набрала напрямую:
— Икари-сан? Аска? Одолжи мужа на чуть-чуть, интересно же: чего Конго в своем нашла?
— Знаешь что? Если обещаешь вернуть его в Токио живым, то я соглашусь.
Послушав недоуменное молчание — собеседница явно ждала другой реакции — Аска положила трубку и повернулась к видеосвязи.
— Аска, ты же всегда была такой гордой, — удивилась Рей на экране, услышав и вопрос и ответ. — И тут вот?
— Однажды я задумалась: люблю живого Синдзи — или себя? Вот я, вся такая красивая: идеальная прическа, самое лучшее платье, самый лучший в мире парень… Фотокарточка идеальной пары. Легенда, которую про нас построила та же Асакура. Ну и где тут я?
— Не понимаю…
— Рей, ну чего тут не понимать? Почему мы боимся измены? Когда твой парень бабушку через дорогу переводит или помогает войти в поезд женщине с коляской — это почему-то изменой не считается. А ведь он в этот момент расходует себя на каких-то полностью посторонних баб! Силой своей красуется, ладонями соприкасается где-то на ручке коляски. И тут до меня дошло: я боюсь не того, что у соперницы будет больше, а того, что мне останется — меньше. И как тогда ребенка поднимать? Ты же биолог, это же инстинкт!
— У меня парней пока что не так много было. Чисто из научной точности — ровно один.
— А, ну да… Я, когда выбирала между Редзи и Синдзи, долго думала.
— Ты — думала?
— Пай-девочка, у меня не только ай-кью высокий, у меня еще и мозг есть.
— И-и-и? — от интереса Рей чуть не завинтилась в экран.
— Если Нагато из-за этого лишний раз кинется на помощь Синдзи, оно того стоит.
— Интересно. А если ему понравится?
— Ты знаешь… Я бы согласилась даже на это, если бы знала что он жив и с ним все хорошо.
— Аска, это настолько не в твоем характере… Тебя подменили?
Аска вздрогнула.
… По склону горы топочут еще более гигантские роботы — все в белом. Серийные EVA в количестве трех штук. Еще двое мокнут в озере Асино, и красно-пятнистый четырехглазый робот падает на колено — земля дрожит! — и бьет двуручным клинком сверху вниз, пришпиливая серийника ко дну…
— Ага, в последнем бою, — Ленгли вытерла слезы и тщательно придала голосу обычную лихость. — Когда мы с Сином остались вдвоем против пятерых. И моего Ноль-второго чуть не сожрали серийные EVA. Пай-девочка, ты всего этого никому не расскажешь.
— Это секрет?
— Нет, конечно! Секрет надо всем немедленно рассказать «по секрету». А если вот это разойдется дальше тебя, то и я что-нибудь расскажу. Например, про клонов из подвала.
— Откуда ты знаешь?!
— От Синдзи. Он просил при тебе не шутить на некоторые темы, чтобы тебя не обидеть. А мне тогда море было по колено, я насела на него: что за темы, что за секреты?
— Да, ты умеешь.
— Он и намекнул… Очень обтекаемо, вскользь. Дальше я уже раскопала сама.
— И вы оба столько молчали!
— Я круче. Я девочка, и молчать мне труднее.
— Но проболталась в итоге ты.
— Проболталась кому? Ты же и так знаешь!
— Так, подожди. Он же может не согласиться!
— С чего бы это? Он же парень.
— И что? Не все парни бабники, как твой Кадзи.
— Вот чисто из научной точности: Кадзи уже лет пятнадцать не мой.
— Не уводи разговор в сторону.
— Хм… Ну да. Позвонить Сину и сказать?
— Хи-хи-х…
— Да уж… Дорогой, я тут на восьмом месяце. Так что спи пока с Нагато, потом что-нибудь придумаем.
— А потом Нагато попросит помочь еще какой-нибудь сиротинушке.
— И Синдзи пойдет по рукам. М-да… Ну мы и договорились, блин.
— Это мы с перепугу, видимо, — рассудила Рей, отвернувшись от экрана и обозрев дымящийся во всех местах остров. — Больно уж тут… Невесело.
Невесело улыбнувшись, Луиза приняла прорезиненый мешок с именами.
— Опять я Нулевая. Но насколько же по-другому!
Нагато подняла брови. Ла Вальер сложила в уме объяснение, даже рот раскрыла — и остановилась, будто налетев на стену. Вокруг все выглядело непривычно. Насколько новый мир поразил ее непохожестью на Тристейн — а в жилье Нагато ничего похожего даже и на Владивостокскую Школу!
Под ногами плотные сероватые маты из тростника, обшитые по краям коричневым шелком — как одеяла, только жесткие и хрустят. Золотистые створки раздвижных шкафов по всем решительно стенам комнаты. Всей мебели — столик ниже колена, да в углу комод с чайником; и это единственные знакомые Луизе предметы!
А, еще подушечки для сидения. Нагато на ней сидит привычно, дворянка из Тристейна — не очень. Если хорошо подумать, похожие интерьеры Луиза будто бы видела в кино. Только не запомнила — где именно, что именно и по какому поводу.