Под крылом истребителя приятный прохладный ветер, запах сырой земли… Проснувшись, Луиза повернула голову направо и долго смотрела, как разбиваются о бетон мелкие дождевые капли, и как мокрые пятна постепенно сливаются в сплошное темное море, грозно подступающее к утесам толстого коврика, ошипованного против насекомых.
Вся ее здешняя жизнь вращалась вокруг моря — громадного, пугающего, ласкового, седого и синего — Тихого Океана. Но что потом? Что, если ее так никто и не спасет? Ошибется в расчетах профессор Кольбер. Не выдержит силы заклинания ректор Осман. Или мама… Кому мама, а кому — Карин Стальной Ветер — напугает всю Академию до дрожи зубовной и скрежета в коленях? А под взглядами начальства все вкривь да вкось, уж этому Владивостокская Школа научила Луизу твердо.
Словом — не спасут ее. Жить ей здесь. И быть ей… Кем? Что умеет она, кроме как совать копье куда надо и не надо?
Правду сказать, совать копье Ашигара учила крепко. В первый день Луиза вечером еще переоделась в чистое — во второй день как упала на спальник, на теплый бетон: полежу тут, пока Корнет заливает в термос какао — так и заснула. Спящую переодевала уже Ашигара, укрыв после заката коричневым шерстяным одеялом. Сама русалка до рассвета сидела на крыле, слушая ночные шорохи. Но к домику не вышли ни дикие свиньи, расплодившиеся неимоверно в джунглях; ни охотящиеся на свиней ягуары; ни те самые диверсанты-многоножки, которых опасалась Луиза.
Так что проснулась Луиза не от звуков тревоги, а от негромкой беседы. Корнет и доктор сидели на колесах истребителя, пили чай из высокого термоса с гербовой птицей Корнета (а на вид не скажешь, что дворянин), и беседовали все о том же океане, все о тех же Глубинных, с которыми теперь сплелась намертво и судьба ла Вальер.
— …Саранча. У них нет штаба, структуры, это просто биомасса. В океане! Вирусам для роста нужен какой-то носитель — а там вместо воздуха вода. И размножаться бактерии могут прямо так.
— …Плохо, морской живности конец. Что-то выживает только в холодных морях, вокруг срочно слепленных планктонных ферм.
— Ну да, мы ходили тогда с Акаги, пытались найти. — Печальный голос, даже знакомый. Луиза пока не проснулась настолько, чтобы узнать. — …Все выжрано. Ни водорослей, ни кораллов, ни рачков. Придется все заселять заново.
— Ага, будет нам теперь Институт Реставрации Природы во все поля.
— Сперва победить надо.
— Мы представляли будущее совершенно иначе… — по голосу Луиза узнала огорченного донельзя Корнета. — Думали: ну вот, с Туманом разобрались, опять в море без опаски — хрен там! Мы опять ошиблись. И снова море означает: враг.
— Человек намного более жестокая, хитрая и безжалостная скотина, чем мы думаем. Не вышло у девочек-кораблей нормальной жизни в реальном мире…
— И это мы обидели легкий крейсер Тумана. Не флагмана, не упаси боже Конго или там Айову.
— Вот потому наша цивилизация никак в космос и не вырвется. С каждым годом растут возможности отдельно взятого мудака… Проще ракету построить, чем воспитать школьный класс без мудака. И как мы к звездам потянемся, так сразу какая-то сука кнопку на стул подсовывает.
— А кстати, док, ты Рицко не писал? Насчет взвеси?
— Писал. Она даже нашла время ответить.
— И что? Интересно же! Как так Ото-химе ухитрилась произвести взвесь, которую вся планета больше пятилетки побороть не может? Но при этом свои удары глубинные наносят исключительно большими существами. Ни бактерий, ни вирусов каких, сплошные крабораки со сколопендроморфами.
— Насколько известно, взвесь Ото-химе придумала и сделала задолго до обиды на людей. Еще располагая всеми возможностями университетской лаборатории Токио и помощью той же Рицко. В море у Ото-химе хорошие возможности по селекции, но вот работать с геномом ей просто нечем.
— Не могу не сказать: к счастью, нечем!
— Кстати, почему ее зовут Ото-химе?
— Дочь Морского Царя так называется. У японцев… Не опоздаете?
— Правда, док, пора. Пойдем, провожу. Начинается день.
День тренировок! Луиза поежилась под одеялом. Предел физической усталости Ашигара определяла просто: ноги не дрожат? Еще разок! В Школе Луиза уже привыкла, что все канмусу намного сильнее людей; оказалось, что аватара Тумана еще сильнее. Ашигара с легкостью останавливала раскрученное копье и тотчас рубила противоходом; на раз делала «бантик со свистом», разгоняя тяжелую рогатину до такой скорости, что Корнет и доктор только языками цокали, не успевая следить за острием даже глазами! Луиза пыталась повторять удары — никогда она так не старалась, никогда у нее так ловко не получалось; казалось, ту злосчастную химе она бы сейчас развалила пополам! Но рядом с движениями наставника все потуги Луизы смотрелись именно что потугами. Попытками, заявками на истинное действие, окончательную ясность которого нельзя ни описать, ни пересказать — только увидеть.
Увидев Ашигару в боевом режиме, Корнет и доктор даже в ладоши захлопали. Луиза ощутила смутное беспокойство: ей тоже придется так вот нечеловечески красиво двигаться? Это же как придется выложиться! В Школе Владивостока делали ставку все-таки на огнестрельное оружие. С древковым изучали пару связок: гарпуном заткнуть регенерацию твари, копьем остановить, задержать — и добить остриями трезубца. На правую руку и на левую — и достаточно, лучше учитесь двигаться и стрелять. Считалось, что резня в окружении, «схема ноль» — признак глупости командира, заведшего подразделение в засаду. Только вот за первый и единственный поход Луиза оказывалась в такой резне трижды. Тридцатый отряд больше всего добыл и больше всего потерял именно в рукопашной.
Нулевая подумала, что с опытом, наверное, научится держать глубинных на дистанции выстрела — но и сама себе тут же не поверила. Рядом с овальным, нагретым руками титановым древком, рядом с искрами солнца на иридиевой напайке мечевидного лезвия, любая мысль казалась эфемерной и умозрительной. Копье же и удар копьем выглядели весомо — окончательно, как вовремя поставленная точка.
Луиза посмотрела на собственную рогатину и тихонько произнесла:
— Георгий. Во бранях светлейший поборник…
Ашигара стояла поодаль. Нулевая почувствовала симпатию и благодарность к русалке за молчание. Доктор скрылся в домике, собираться на смену. Корнет собрался провожать его с автоматом, и на прощание махнул рукой вдоль бетонки к югу: эти кусты можете сносить хоть все, растут они быстрее ветра.
Девушки переглянулись — Ашигара подмигнула — Луиза почесала затылок — начали!
Начали поиски с простых движений. Сложность связок Ашигара сразу ограничила трехходовками: в бою редко получается провести длинную цепочку. Заметил брешь в защите, успел или не успел ей воспользоваться — в любом случае, три движения, не больше.
Но и трехходовок с копьем немало. Правда, несколько упрощает задачу анатомия. Делая удар или выпад, приходишь в некоторое положение, из которого дальше не как угодно — а только несколькими определенными путями, как позволит направление сгибания суставов. Количество вторых движений в связке почти на порядок меньше, чем первых. Ну, а третье движение почти точно вычисляется из первых двух, тело выстрелит им само, раскручиваясь в наиболее удобную для себя форму.
Опять — все кажется просто, даже на компьютерной модели можно подобрать — но только вот компьютерная модель об удобстве конкретного подшага или замаха для конкретного человека ничего не скажет. Хорошо в Шао-лине: на один поиск движения годы можно тратить. Можно найти два-три варианта, сравнить. Попробовать в разных условиях. Зато и находится так бриллиант-короночка, черта прибить можно. А тут приходится искать армейским способом: как только что подошло, сразу же и принято. Лучшего искать некогда.
Чтобы не блуждать наугад, сперва пробовали атаки по нижнему ярусу: в ноги, под ноги. К обеду первого дня перешли на средний уровень — от колен до груди — где и застряли. Тут вариантов больше всего… Поглядев, как Луиза покрывается потом, верхний ярус Ашигара отложила на второй день. По утренней прохладе с него и начали.
Нужная связка нашлась в полдень. Что там год — еще неделю назад Луиза не поверила бы, что на такое способна. А тут вот — выпад с подшагом, верхний блок — и сметающий горизонтальный удар, кругом над головой. Придать копью нужную скорость человек не смог бы; Нулевая-красная смогла. Все три действия прокатились как выстрел; куст-мишень переломило пополам.
— Ничего себе, — Ашигара даже остановилась, — Это Гаэ Асайл повторить не стыдно!
— Кому? — спросила запыхавшаяся Луиза.
— Не кому, а чему. Так называется оружие одной моей знакомой… С удовольствием составила бы ей компанию, но увы. У нас война, и у них полно своих забот… Ладно. Приступим к шлифовке. То же самое — медленно. Так медленно, как только возможно. Делай!
Копье идет медленнее облаков. Бетон под ногами теплый, приятно. По-во-рот, подшаг, выпад. Плавно-плавно — над головой. Еще раз. При-ибрать. Подша-аг… По-во-рот, подша-аг, выход…
… - Чуть быстрее. Но не разгоняйся, не вкладывай силу. Делай!
Цвет неба чуть-чуть поменялся. Солнце уже не впереди, а заметно правее. Поворот, подшаг, выпад, над головой — удар. Снова ветер. Выдох. Как в воде. Как на глубине.
… - А теперь не сдерживая себя, но без усилия. Делай!
Поворот, подшаг, выпад, удар. Солнце ощутимо к горизонту, и ветер прохладный. После жаркого дня приятно. Поворот, подшаг, выпад, удар. Копье прибрать. Поворот. Что? Руки дрожат?
… -Устала? Вижу. Все правильно, уже скоро вечер, ты и должна была устать. Быстро! Делай!
Поворот, подшаг, выпад, удар! Выдох.
— Быстрее!
Поворот-подшаг, выпад-удар! Выдох!
— Еще быстрее!
Поворот-выдох-подшаг-выпад-удар!
— Ноги не дрожат. Еще разок!
Поворот-выдох-подшаг-выпад-удар!
— Резче! До заката целых две минуты, еще ударов десять сделаешь!
Поворот-выдох-подшаг! Выпад-удар!
— Отлично! Еще разок!..