— То самое, что и с девушками в закрытой зоне. Думаешь, я не знаю, зачем старшие курсы туда парочками бегают?
— Я не о том! Вот о чем с ними разговаривать? Они же совсем другие! Так вроде говоришь-говоришь, ну все понятно. А потом он как ляпнет!! И ты сидишь, такая овца, и думаешь: «Вот что это сейчас было?»
— Выбрала же ты время спрашивать.
— Извини. Это от нервов, наверное.
— Давайте к плану. До подхода шесть минут. Вызывай валькирию, надо задачу получить.
— Беркана — Феникс-тридцать-ноль-красной.
— Есть Беркана.
— Сообщите нашу задачу.
— Первое, составить план боя.
— Опс…
— Нулевая, дорожку тебе держать. Главный риск твой — ты и решай, а мы на подхвате.
— Задачу приняла. Отряд, обходим их справа, пока мы далеко и нас не слышно. Маневр принять!
Семь зеленых огоньков. Нету одного, самого важного. Тенрю бы так не лопухнулась!
— GO RIGHT, FORWARD!
Нулевая возвращается в закрытый канал отряда:
— Минута на предложения.
— Обстановка?
— Они там чем-то заняты, торчат из воды. А, вижу: крыло с краев гложут. Ограничения?
— Стрелять на половину ракурсов нельзя — экраноплан с выжившими пилотами утопим. Тяжелые заряды с воздуха тоже запрашивать нельзя.
— Тогда карусель. Вытянуть из-под прикрытия крыла, перебить поодиночке.
— Долго. Успеют и крыло сожрать, и еще кто-нибудь прибежит на шум.
— Но ведь и к нам уже скоро добежит резерв.
— У нас цель не собрать здесь половину Тихого, а вытащить людей.
— Тогда ложная атака, одной тройкой. Они погонятся — а тут и Беркана сверху, и мы добавим.
— Они тоже не дурные выглядывать из-под крыла, про валькирий знают лучше нас. Да и зачем им гнаться, когда добыча у них уже в зубах?
— Взвесь… Выше пятидесяти. Запустим десяток торпед под крыло, выгоним стаю на чистую воду.
— А крыло с людьми от десятка гидроударов не развалится? Судя по тому, что над водой торчит кусок носа и середина корпуса — внизу там дырок уже прогрызено как в сыре, крыло и так утонет через полчаса… Ну, час.
— Это все не дает возможности держать дорожку для посадки.
— На дорожке мы будем пришиты к месту, вплотную у борта. Стрелять рядом с ним нельзя — снова рукопашная? Беркана, сколько надо на погрузку?
— Сама погрузка — минута. Но посадка, подход на малой скорости, чтобы не врубиться и не утопить окончательно этот кленовый лист… Стартовать уже можно рывком, жалеть будет нечего. Но все равно — не меньше десяти минут.
— Когда на химе ходили, хватило четверти часа, чтобы выбить почти половину отряда.
— Нулевая — всем. Сделаем так. Набегаем со стороны кабины, акустикой нас при таком волнении услышать невозможно. Валькирия садится прямо за нашими спинами. Тигров пусть начинают выбрасывать уже сейчас, прямо на крыло, их задача — разбить остекление кабины, обеспечить из нее мостик на корпус валькирии, перекидать людей — пока мы будем держать дорожку. Расчет по времени все видят? Даже с перебором получается минуты три, а столько продержаться реально. Потом валькирия взлетает, и мы отходим подальше… Вот, я поставила марку. Там нас подбирает вторая.
— А если все пойдет не по плану?
— Тут уже пускай нас выручает резерв. Он будет как раз через десять минут. С подходом резерва командовать будет Беркана, ей сверху видно, что как пойдет. Принято?
— Принято.
— По тройкам, построение «крылья». Третья — держи спину!
— Хоть бы раз попросила держать жопу… Третья — замыкание приняла!
— Я зову валькирию?
— Первая тройка — готовы.
— Вторая тройка — готовы.
— Замыкание — готова! Зови!
— …Георгий! Во бранях светлейший поборник!
— … Георгий — на связь!
Инструктор говорит: у девушек вообще все по-другому. Их ритуал — не ваш ритуал. Забудьте.
Когда бог обращается к человеку — это голоса в голове. Это шизофрения, галоперидол, аминазиновый крест и обострения под полную луну. Мозаичная шизофрения. Цветные стеклышки в калейдоскопе…
Вот стеклышко цвета луны. Огромной, тропической, белой. Наверное. В ночнике луна точно белая. Решетчатое остекление корпуса, черные резкие переплеты на фоне белого диска все ближе; вот скелет качнуло волной — это сзади приводнилась валькирия и резко гасит скорость, гоня перед собой сглаженный взвесью гребень. Левое плечо касается корпуса — теплый металл — в гидрофонах привычный скрип — сейчас полезут…
— NADIR! ALARM!
Горсть гаек по стальному листу — «Летающие Тигры» занимают позиции на крыле…
— Дагаз — всем. Есть контакт, вынимайте их.
— Тигр-четыре, всем. Экипаж нас не слышит.
— Беркана. Сейчас я их позову.
— Зови!
Слабый человек зовет на помощь. Сильный… Сильный по чьей мерке?
Белое стеклышко сместилось, картинка пропала. Вокруг экзоскелет, в экзоскелете курсант особого взвода, в сердце курсанта — вихри враждебные… Севастополь, Кронштадт, Мурманск. У британцев — Скапа-Флоу и почему-то Бристоль. У германцев — Гамбург. У японцев вообще не в бухте, не у моря — в храме. Впрочем, в Японии море почти везде рядом. Особенно сейчас, после глобального потепления и соответствующего поднятия уровня воды… Зато у американцев канмусу отвечают на Призыв именно в том самом Перл-Харборе — но ни в одной из благоустроенных и защищенных баз на континенте.
Способов настроиться на нужную волну много. От обычной водки (ага, ты еще сивушные масла вычисти попробуй — как же, обычной!) — до тантрического секса. Весь особый взвод, разумеется, выбрал бы секс. Инструкторы посмеивались: руссо канмусо, облико аморале… Любовь к Родине, любовь к морю — а вот сейчас, пожалуйста, слайды!
— … Георгий! Иже мученик светлый!
Поворот калейдоскопа — и вот Егор видит вместо белого стеклышка зеленое. Как экраны ночного видения. И на тех экранах отметки. Большая, яркая — тонущий экраноплан. Мелкие, размытые — глубинные ощутили прибытие спасателей и спохватившись, движутся наперехват. Но движутся неожиданно медленно. То ли перегретые ожиданием боя тридцатые слишком быстро думают и бьют? Гарпун рикошетит от куска дюралевой обшивки — но трезубец промаха не дает — снова рукопашная — когда уже у нас будет нормальная морская перестрелка, «crossing the T», вот это вот все? Нос экраноплана громоздится заброшенным замком; вспышки, треск — это «Тигры» прямо с крыла выпускают ракеты, и стреляные тубусы кувыркаются в лунном свете макаронинами…
Легкий, тонкий звон — и нет картинки, снова Егор в ангаре, только уже не в костюме, а перед ним. Костюм на стенде, рокочет шестиствольный пулемет в правой установке, стаканы гильз подскакивают на бетонном полу. Наконец-то металлорезка заработала штатно — бронекостюм к бою готов… Егор поднимает отвертку и спохватывается: письмо! Забыл письмо на лавочке, в чертовой Прямой Кишке! Наконец-то смог написать — а увидел зеленый свет над входом, переволновался — напрочь забыл.
— … И всю его супостатную силу бежати сотвори! И се ни щитом, ни бронею!
— … Георгий — на связь!
Егор тянется нажать кнопку приема — и снова погружается в цветное стеклышко. Лиловое, как сполохи блок-зарядов, и алые искры разрывов, и светло-соломенный дождь осыпающейся из воздуха взвеси; и опять немой угрозой нависает аварийный экраноплан, с крыла которого машет рукой десантник из «Летающих Тигров»:
— Связь есть! Начинаем грузить!
— Флагман — Седьмой. Тут десяток Младших! Помогай!
— Вторая — всем, трезубец на руку… NADIR — LEFT — ATTACK!
Гарпун-копье-трезубец. Башни — залп. Вертушки — на расплав ствола! Да только в гатлингах стволов шесть, еще и водяное охлаждение — дави, как хочешь, выдержит все. Алая полоса трассеров, брызги, клочья. Взвесь — шестьдесят. Воздух — сорок. Почему никто не командует? Кидаются как попало. Предупреждали — элитная особь. Где же она?
Ветер. Выдох океана. Экраноплан качается. «Тигры» по шажку отступают от краев крыла, хладнокровно стреляя прямо в морды лезущих на треугольник созданий. На воде люди мало к чему годятся — а вот с мало-мальски твердой поверхности в ход идет все, придуманное человечеством за тысячи лет и тысячи войн.
— Вторая, состояние!
— Все зеленые!
Отскочить вправо — огненная полоса выстрела — Третья успела предупредить — как она сама?
— Третья, состояние!
— Есть Третья! Зеленый!
— Тигр-четыре, прошу помощи! Тут прима-тварь! Прямо внутри!
Лиловое стеклышко раскалывается, осыпается кусками, пропадает неведомо куда — Егору открывается большой зал, прекрасно знакомый всем курсантам. Внутри зала — слайды, модели, голограммы, неправдоподобно четкие цветные фотографии — и тут же черно-белая хроника, короткие фильмы, страшные в своей простоте и окончательности. Для базы Призыва нет ограничений ни в затратах, ни в сведениях. Все пути, все дороги открыты: хоть паруса Крузенштерна — хоть штаны Арагорна. Кто хочет быть утоплен, четвертован, за ребро на крюк повешенным — иди к нам! Все расскажем и покажем, еще и на тренажере попробуешь!
…А вот если человек пытается говорить с богом, так это почему-то не шизофренией — молитвой или медитацией называется. И теперь Егор дышит, как научили — а душа его странствует в Верхнем Небе и видит очередную картинку, очередной осколок — на сей раз глубоко-синий.
Синие волны — даже в ночнике холодные; резкие золотые полосы — «Тигры» с крыла запустили еще полдесятка ракет.
— … Оружия исполчаются, лезвия обнажаются…
Пара Младших решила цапнуть за коньки, начала всплывать под ногами второй тройки. Нельзя сказать, чтобы они не попали совсем — они не попали в центр строя. Гарпунов им навтыкали сразу, потом пришлось отвлечься на выскочившего поодаль Старшего с десятком «собачек» — те были умнее, сразу приготовились выстрелить. Но «Тигры» с крыла успели раньше, залепив по глубарям сперва заряд-осыпатель, а потом парочку термобарических. Огонь — единственное, чего глубинные боятся всерьез! Выжившие нырнули, попытались перебраться к первой тройке — а на чью торпеду при этом напоролись, некогда разбираться.