Очевидно, такие переезды были для племени делом привычным. Жизнь в пути текла так же плавно и размеренно, как в становище. Разве что пищу не готовили, обходясь дорожными припасами. Караван шел с утра до полудня, потом давали лошадям отдохнуть и делали еще переход — до раннего вечера. Едва солнце начинало ощутимо клониться к горизонту, останавливались, избавляли коней от груза и давали отдых им и себе. Вьюки складывали стенкой, безошибочно угадывая направление ночного ветра. За этой стенкой и спали, прямо под открытым небом, завернувшись в одеяла.
Первое время на Паолу косились, а то и откровенно пялились. Конечно, все знали, кто она и как оказалась в племени. Но одно дело знать, а другое — когда чужачка-пленница не у лекарки с шаманкой, куда трижды подумаешь, идти ли любопытствовать, а среди всех. Иногда у Паолы аж лопатки чесались от взглядов, так и хотелось развернуться, спросить: ну и чего уставились, людей не видели? Или я вам не человек? Две руки, две ноги, все как у вас, даже, вон, одета по-вашему! А крылья все равно без толку висят, смотреть не на что, спасибо вашему вождю размалеванному. Но любопытство вскоре поутихло, только детишки, кто помладше, норовили потрогать крылья. Паола их не гоняла. Пусть.
Как-то незаметно, день за днем и слово за слово, Тагранова матушка выспросила Паолу обо всей ее прежней жизни, а заодно и о так напугавших мудрую Сай демонах. К рассказам о Проклятых подтягивались остальные степняки — сначала только мальчишки, а потом и взрослые мужчины. Слушал и вождь. Паола старалась не глядеть в его сторону, да и на остальных воинов тоже — почти у всех лица уродовали татуировки. Паола уже знала, что эти рисунки могут означать положение среди других воинов, или прошлые подвиги, или особые умения — одним словом, приравниваются к почетным отличиям и девушками-степнячками очень даже ценятся. Но она-то не степнячка!
А что после этих рассказов мужчины племени начали глядеть на нее с интересом — так это вроде и понятно. Мальчики любят рассказы о войне, и не важно, сколько тем мальчикам лет.
О другой причине интереса Паола старалась не думать. Она видела, что женщин в племени меньше, чем мужчин. Девушек примерно ее лет всего-то трое, девчонок помладше тоже на пальцах перечесть… Это казалось ей странным, неправильным. Мужчины гибнут чаще. Обычно женихов на всех не хватает, а невест как раз в избытке. Но, странно или нет, ей-то что за дело? Хвала Всевышнему, здесь не принято брать женщин силой. А добром — пусть и не надеются. Она не соглашалась здесь остаться.
На пятый день пути вышли к реке. Паола замерла, глядя на почти бескрайнюю водную гладь — сизую, сморщенную ветром, взблескивающую солнечными бликами. Другой берег едва виднелся, теряясь в полуденном мареве. Это вам не та речушка, берег которой племя покинуло, и даже рекам Империи, широким и спокойным, не чета. Через такую мост не перебросишь!
— Как же ее переплыть?! — прошептала Паола.
— К броду пойдем, — сообщила Зан-лу. — Дождей давно не было, хорошо. Перейдем.
Вдоль берега двигались медленно, и на ночлег остановились куда раньше привычного. Детишки с визгом кинулись купаться. Взрослые, переделав срочные дела, тоже потянулись к воде.
— Пойдем. — Зан-лу нетерпеливо дернула Паолу за рукав, оглянулась на купальщиков.
— Но…
Степнячка удивленно приподняла брови:
— Почему мнешься? Ты же хочешь, я вижу.
Паоле, конечно, хотелось вымыться, да и просто поплескаться в радость. Но раздеваться на глазах у мужчин?! Варвары купались общей кучей, ничуть друг друга не стесняясь. Одно слово, дикари!
— У нас так не принято, — мучительно покраснев, пробормотала Паола. — С мужчинами вместе… На меня же смотреть будут!
— Ну и что? От погляда тебя не убудет. — Зан-лу нахмурилась. — Или боишься, что тронут?
Паола мотнула головой. Степнячка подождала немного и, так и не дождавшись внятного ответа, негромко рассмеялась.
— Дите стеснительное! Пойдем, никто на тебя таращиться не станет, все уже натаращились. А если и станут, не обращай внимания.
— Может, в сторонке? — робко спросила Паола.
— Нет. Одной опасно. Ну, хватит уже краснеть, пошли.
И, взяв Паолу за руку, повела к реке.
Вблизи непотребное свальное купание выглядело… Паола смешливо фыркнула, найдя нужное слово: по-детски. Варвары баламутили воду, орали и дурачились, совсем как деревенские ребятишки в жаркий день. Зан-лу скинула одежду, потянулась, подставляя солнцу стройное тело. Подначила девушку:
— Если хочешь за мою спину спрятаться, поторопись, долго ждать не стану.
Прости меня, Господи, жалобно подумала Паола. Разделась и вслед за степнячкой пошла в воду.
Из спины Зан-лу получилось не бог весть какое укрытие. Тагранову матушку и ее подопечную встретили радостными воплями. Паола силилась прикрыться крыльями, ноги вязли в илистом дне, она уже жалела, что дала затащить себя сюда, но тут дно резко ушло вниз. Паола взвизгнула, проваливаясь в воду с головой, вынырнула, забарахталась, нащупала дно — теперь под ногами был ровный песочек, а вода доходила до плеч. Красота! Волна ударила в лицо, голову окатило брызгами: совсем рядом, хохоча, плескались девчонки. Паоле захотелось смеяться. Усталость тяжелой дороги смыло с нее вместе со смущением, она тоже вдруг ощутила себя ребенком.
— Ола, иди к нам! — окликнула какая-то из девушек. Кажется, Зайра, подруга Сай. Паола попыталась нащупать дно, спохватилась: глупая, или ты плавать разучилась? Вода держала, чуть покачивая, иногда плеская в лицо, холодя основание крыльев. Ни с того ни с сего вспомнился вдруг давний спор: помогут крылья плыть или помешают? Получится ли работать ими в воде? Тогда ни до чего не доспорились. Проверить тайком ни у кого духу не хватило, а учителя, когда у них спросили, и думать запретили. Мол, ваше дело над волнами поверху летать, а не в лужах бултыхаться.
Жаль, сейчас проверить не могу, фыркнула Паола. Но не мешают, это точно. Вода обтекает их или они рассекают воду, не понять, а только плыть так легко, будто и не было перерыва на много лет. Надо будет рассказать девушкам в школе. «Если вернусь», кольнуло, но эту мысль Паола торопливо прогнала. Конечно, вернется!
Девушки-варварки плескались, визжа и хохоча, нарочито привлекая внимание парней. Паола успела уже им объяснить, что уж чего-чего, а их женихов отбивать не собирается, и теперь они относились к чужачке вполне дружелюбно. Зайра так даже сочувствовала. Говорила: погоди, вот будет вечер выбора, тебе просто так уйти не дадут. Сразу мужа назвать, конечно, не заставят, но хоть внимание кому оказать нужно. Окажу, бурчала в ответ Паола, вот прям по разукрашенной морде и окажу.
— А ты красивая. — К девушкам подобрался один из парней; их Паола и не пыталась запомнить ни в лица, ни по именам, так что поименовать оказавшего ей внимание воина не смогла бы при всем желании. — Зря так кутаешься, тебя обычно и не разглядеть.
— Вот и не разглядывай, — отрезала Паола, прячась за хохочущих девушек.
— Он прав, — поддержала Зайра. — Ты красивая, а как навертишь на себя, так и глянуть не на что. И крылья под накидкой горбом торчат. Или так сильно мерзнешь?
— Мерзну, — решительно соврала Паола. Покосилась на парня. — Слушай, скажи ему, пусть на меня не пялится.
— Я не пялюсь, я смотрю. — Варвар весело оскалился.
Паола фыркнула и развернулась к нему спиной. Пусть на крылья пялится, раз такое дело. Мысль выйти на берег, одеться и вернуться к стоянке ушла, едва мелькнув. В воде было хорошо. И не в том дело, что простодушное варварское веселье напоминало о детстве. Нет, хорошо было ее телу. Вода обнимала его, успокаивала, уже и крылья перестали казаться чужими и мертвыми… даже шевелились немного, хотя Паола и не смогла бы сказать, ее усилия тому причиной или шальные волны. Подумалось вдруг: может, что-то есть в этой воде? Целебное? Мало ли, вдруг где-то далеко, выше по течению, она омывает выход кристаллов Жизни, впитывая толику их силы? Или когда-то давно, когда небесные ангелы спускались взглянуть на земли Невендаара, эту реку благословил один из них? Такое, говорят, случалось.
Хотелось верить. А почему нет, сказала себе Паола. Мне ведь и правда стало лучше. Надо сказать Зан-лу спасибо, что все-таки затащила купаться.
До брода шли четыре дня. Теперь вечерами Паола одной из первых бежала купаться. Она полюбила эту широкую степную реку, спокойную, ласковую и добрую. А еще она перестала надевать рубашку под обычную для степнячек накидку — как говорит Зан-лу, с погляда не убудет, зато так можно потихоньку шевелить крыльями. На взгляды парней она научилась надменно задирать подбородок — мол, нет мне до вас никакого дела. А на подначки Зайры и ее подруг ухмылялась: ну, мерзла, ну, перестала, что интересного-то?
Крылья пытались ожить. Через боль, через каменную немоту когда-то подвижных мускулов, совсем помалу — но шевелились. В воде они двигались легче, и Паола уверилась окончательно, что река несет в себе живительную силу.
Брод угадывался издали: здесь выходил к поверхности каменный пласт, и река, разлившись вовсе уж немыслимо широко, играла струями на мелком перекате. Словно узорчатый шелк блестит под солнцем…
— Держись за мной и не сворачивай, — сказала Зан-лу. — И не смотри долго на воду, глаза болеть станут.
Паола кивнула. Караван свернул, из-под копыт лошадей полетели брызги. Паола похлопала Звездочку по шее:
— Вперед, моя хорошая.
Кобыла привычно пристроилась в хвост перед ней.
Кони шли неторопливо, разбивая прозрачные шелково блестящие струи. На светлом камне дна отчетливо виделись порскающие в стороны от копыт стайки серебристых мальков. Паола моргнула, заставила себя смотреть в спину Зан-лу… или хотя бы на хвост ее кобылы, ленивыми взмахами отгоняющий мух… но вода притягивала взгляд, манила освежиться. Еще и день такой жаркий! Паола приподнялась на стременах, заслонилась ладонью от солнца, вгляделась вперед. Дальний берег едва угадывался — темной полоской между блеском воды и сиянием полуденного неба.