Слово по своему происхождению французское: desavouer. Как ни странно, французский глагол ближе к слову «дезавуировать», которое отчаянно пытается внедриться в русский язык. Значения такие: «отрекаться, отказываться, не признавать, выражать несогласие». То есть «МИД дезавуировал свое заявление» как раз и означает, что МИД от своего заявления отказался.
Другое дело, зачем нужно произносить «дезавуировать» вместо «отказываться» или «не признавать»? А вот на этот вопрос ответа у меня нет.
Демонтаж
Во дворе идет шумное собрание. Дело в том, что на стене дома появилась трещина. Ее заметил один из жильцов, когда возвращался вчера с работы, а за ночь она стала еще больше! С утра приезжают комиссии, а сейчас перед жителями выступает глава района. Он пытается, перекрывая шум, объяснить, что произошло:
– Мы думаем, – кричит он, – что это из-за демонта́жа соседнего дома… ну, из-за демонтажа́ вот этой пятиэтажки. Не знаю, как сказать: демонта́жа, демонтажа́…
Действительно, как? В одном тексте я увидела, например, такую фразу: «Демонтажем руководит лично мэр города». Не «демонтажом», а именно «демонтажем». Попробуем разобраться.
«Демонтаж» – французское слово, и в Толковом словаре иноязычных слов Л. Крысина оно определяется как технический термин: разборка на части машины, механизма, сооружения; снятие их с места установки. «Демонтаж» – антоним «монтажа» (это как раз сборка и установка машин, механизмов, сооружений). Обратите внимание, нам не приходит в голову сказать или написать «монтажем»!
Разные орфоэпические и орфографические словари не предлагают нам никаких вариантов ударения в падежных формах слова «монтаж». Монта́ж, монтажа́, монтажу́, монтажо́м, о монтаже́. Казалось бы, перенесите ту же логику на слово «демонтаж» – и дело с концом! Не тут-то было. Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы вообще предлагает нам единственный вариант: «демонта́ж», «демонта́жем».
Воля ваша, но мне такое ударение кажется несколько архаичным. И в этом меня поддерживает Краткий словарь трудностей русского языка Н. Еськовой: он предлагает нам вариант «демонтажа́, демонтажу́, демонтажо́м» в качестве основного. А по поводу «демонта́жа, демонта́жем» сообщает, что такое ударение – устаревающее.
Видимо, всё больше начинает действовать аналогия с «монтажом». Монтажа́ – демонтажа́, монтажо́м – демонтажо́м. Но если вы где-то услышите о демонта́же, не спешите осуждать говорящего: ведь до недавних пор это было словарной нормой.
Деньги
«Не в де́ньгах счастье». Мы довольно часто слышим эту поговорку и помним, что произносится она именно так. Поэтому, когда нам требуется сказать, что потеряли кошелек с деньга́ми, мы сомневаемся: так с «деньга́ми» кошелек или с «де́ньгами»? Ведь не в «де́ньгах» же счастье?..
Если прислушаться, как говорят в магазинах, где деньги постоянно переходят из рук в руки, как говорят в транспорте, на остановках, на улицах, то можно сделать вывод, что правильно будет «деньга́м, деньга́ми, о деньга́х». Просто потому, что все поголовно говорят именно так. «Он бросается деньга́ми направо и налево, он совершенно не думает о деньга́х!»
Но тут снова возникает вопрос: а как же поговорка «не в де́ньгах счастье»?
А ведь согласитесь – это красиво: де́ньгам, де́ньгами, о де́ньгах. Есть в этом произношении нечто возвышенное, необыденное. Кстати, если мы придем в Малый театр, особенно на пьесы Островского, Чехова, то услышим, что актеры именно так и говорят. Осталось только подкрепить нашу догадку словарем, что мы сейчас и сделаем.
И Орфоэпический словарь под редакцией Р. Аванесова, и Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы подтверждают: «де́ньгам» – это вариант устаревший, несовременный. Так говорили в XIX – начале XX века, до сих пор так говорят многие актеры, особенно старой школы: их преподаватели передали им эту традицию.
Что же до нас, грешных, нам позволительно говорить «о деньга́х», сорить «деньга́ми», не придавать никакого значения «деньга́м». Именно такой вариант ударений считается современным.
При этом тот, кто сорит «де́ньгами», не совершает никакой грубой ошибки. Такое ударение было? Было. Значит, и пользоваться им не возбраняется.
Дешево и сердито
– Купил билеты на самолет?
– Нет, решил поездом ехать. Дешево и сердито!
Допустим, поездом действительно дешевле, чем самолетом, хотя и не всегда. Но почему «сердито»?! И кто может сердиться на дешевизну – если, конечно, речь идет о слове «сердито» в том самом известном нам смысле?
«Сердито» (наречие от прилагательного «сердитый») означает «зло, сурово, раздраженно, злобно, яростно, грозно, хмуро, разгневанно». Синонимов много, и все они о неприятном. Между тем, когда мы говорим о чем-то «дешево и сердито», то имеем в виду нечто дешевое, но вполне отвечающее своему назначению. Дешево и сердито – это, с нашей точки зрения, хорошо! В чем же тут дело?
Как это часто бывает с устойчивыми выражениями, которые мы получаем от предков и которыми пользуемся не задумываясь, старое значение одной из частей фразеологизма, «сердито», было забыто. Слово «сердитый» среди прочих имело также значение… «дорогой, хороший»! Прилагательное «сердитый» изначально образовано от сьрдь – «сердце» (вспомните «сердечный друг»). И значение это, напоминает языковед Н. Шанский, особенно ярко проявлялось в обороте «сердитая цена». Вот, например, у Н. Лескова: «У графини теперь… страстное желание иметь пару сереньких лошадок с колясочкой, хотя не очень сердитой цены». Так что выражение «дешево и сердито» появилось в качестве каламбура – буквально «и дешево, и дорого (хорошо), но дорого не по цене, а по качеству». Как считают специалисты по фразеологии, тут скрыт своеобразный полемический выпад против пословицы – тоже забытой нами – «Дорого да мило, дешево да гнило».
Что до сердца… О, это «сердце», от которого образовалось когда-то «сердитый»! Оно сохранилось во многих устойчивых выражениях. От всего сердца (совершенно искренне), всем сердцем (очень сильно, горячо, всем существом), скрепя сердце (против воли, против своих убеждений). А как минимум в двух фразеологизмах, которыми мы пользуемся сейчас не слишком часто, «сердце» имеет старое значение – «гнев, злоба». Иметь сердце на кого-то означает как раз «сердиться, быть недовольным кем-то». Можно и «сорвать сердце на ком-нибудь» (то есть излить злобу).
Вот уж действительно – «сердце, тебе не хочется покоя»!
Дивиденды
Как бы ни кричали противники иностранных слов, как бы ни требовали все эти слова немедленно, прямо сейчас заменить на русские, сколько бы примеров ни приводили, даже они знают, что взаимопроникновение языков не остановить. Какую область ни возьми – латинские, греческие, английские, немецкие, итальянские слова…
Да вот хоть экономику взять.
Дивиденд. Последняя буква, между прочим, «д». Я не случайно это подчеркиваю – есть проблема. Раз уж попало словечко в русский язык, приходится его законам подчиняться, то есть звонкий согласный на конце слова становится глухим.
Да, но сначала надо все-таки пояснить, что это за дивиденд такой. Всё просто: от латинского dividendus – подлежащий разделу. Это доход, который получает владелец акции. То есть, по сути, дивиденд – это часть прибыли акционерного общества.
А если у кого-то не одна акция? А то еще может быть, что и акция не одна, и предприятие не одно, такой вот крупный акционер. Соответственно, и дивиденды он получает крупные.
И вот тут еще раз внимание! Он получает дивиденды. Как мы уже выяснили, на конце в слове «дивиденд» пишется «д», а стало быть, у нас никаких других вариантов нет, кроме как «дивиденды» получать. Глухому «т» взяться там неоткуда. Никаких «дивидентов»!
А дивиденды – они, конечно, чем больше, тем лучше.
Директор, профессор
Хорошо, если у вас один директор. А если их несколько? А если это совет директоро́в? В этом, конечно, нет ничего угрожающего, стоит ли бояться директоро́в? И директора́м приходится подчиняться, с директора́ми лучше все-таки не шутить, о директора́х стоит всегда помнить. Итак, директора́, директоро́в, директора́м. Современные нормативные словари никаких проблем с ударением в этом слове не замечают. Только так, и никак иначе.
А между тем вы можете заметить, как в повседневной речи ваши собеседники всё чаще сбиваются на «дире́кторов». «Дире́кторы, дире́кторов» – старая, дореволюционная норма. На протяжении прошлого века «дире́кторы» стали потихоньку превращаться в «директоро́в». И вдруг, по каким-то неясным причинам, форма «дире́кторы» стала возрождаться. Если этот процесс продолжится, то вариант «дире́кторы» скоро придется вносить в словари. Однако сейчас единственно возможный вариант – «директора́», только так.
Интересно, что такая же ситуация сложилась со словом «профессор».
Если в XIX веке студент называл своих преподавателей «профе́ссорами», то нынешние словари использовать такую форму категорически не рекомендуют, она считается безнадежно устаревшей. И опять-таки можно предположить, что ударение в этом слове начало сдвигаться в 20–30-е годы прошлого столетия. Результат: теперь мы говорим только с профессора́ми, обращаемся к профессора́м, рассуждаем о профессора́х, читаем труды профессоро́в.
Диспансе́р
Пока человек здоров, он и думать не думает о том, какие бывают на свете медицинские учреждения! Зато уж если заболел, сразу оказывается перед выбором. Это ведь только кажется, что врач – он и есть врач, отправляйся к любому. Но ведь существуют поликлиники, больницы, клиники, медицинские центры, частные кабинеты… Или, например, подошел ко мне человек и спросил: «Не знаете, где тут диспа́нсер?» – «Что-что?» – спрашиваю. А он повторяет: «Диспа́нсер».
Я знала, где находится районный диспансе́р, он – в двух шагах от метро. А заодно вспомнила об этом слове, «диспансе́р», которое при мне десятки раз произносили так, как произнес его человек на улице. Повторять неправильный вариант еще раз я не стану, а повторю-ка лучше так, как предлагают словари: диспансе́р.