Для начала обратимся к Толковому словарю В. Даля: «Зга – это темь, потемки, темнота». То, что мы и предполагали. Кроме известного выражения «не видно ни зги» в словаре упоминаются и другие – «на дворе зга згою», «слепой слепого водит, а оба зги не видят». Однако если вдуматься в значение, указанное словарем, то возникает определенная странность. Что же это – «не видно ни зги» – не видно темноты? Не слишком логично.
Впрочем, у того же В. Даля есть и другое предположение насчет значения слова «зга». Возможно, слово возникло от «стьга», «стега́», «стезя» (то есть «тропинка, дорожка»), и тогда получается, что «не видно ни стьги» – это «не видно ни тропинки, ни дорожки».
А есть и третья версия: на Рязанщине про искорку говорили – «згинка», а на Дону искру называли «згрой», и всё это тоже весьма близко нашей «зге».
Итак, это предположения. Как бы то ни было, в современном русском языке для «зги» осталось только одно прибежище: выражение «не видно ни зги». А оно, к счастью, всем понятно без объяснений.
Зна́мение
«Зна́мение времени». Гораздо чаще мы слышим совсем другое ударение – «знаме́ние». Почему – непонятно. Все словари, начиная с Толкового словаря В. Даля, ставят ударение исключительно на «а» – «зна́мение». Это такой знак, признак, примета. «Зна́мением» могут назвать явление природы или чудо, которое знамену́ет, доказывает, предвещает что-то.
Есть еще более красивое, забытое сейчас слово: глагол «знамена́ть» или – более понятное нам – «знаменова́ть». То есть – подавать знак, помечать, обозначать. Отсюда, кстати, всем нам знакомое «знаменитый». Ведь что такое «знаменитый» (вернее, кто такой?) – это «ознаменованный чем-то».
Но и это еще не всё. «Знамя»-то мы забыли! Слово известно по меньшей мере с XIV века. Знамя было, во-первых, отличием, или знаком отличия, а во-вторых – отличительным знаком собственника (на шкурках зверей, например). Называли «знаменем» и пошлину. И наконец – воинское знамя. Вот так всё сходится к одному корню. Но мы, собственно, не про этимологию, то есть не про историю слов. Мы всего лишь про ударение.
А здесь всё просто. «Зна́мение», и только «зна́мение». Никаких вариантов нам никто никогда не предлагал. «Зна́мение времени» или «небесное зна́мение» – всё равно «зна́мение».
Зна́харь, зна́харка
Если вы вдруг решите обратиться не к врачу, а к знахарю – человеку, который берется лечить людей разными нетрадиционными способами (травами, отварами, припарками и т. д.), – у вас проблем не возникнет. Точнее, проблемы могут возникнуть, но явно не с ударением. «Зна́харь» – существительное мужского рода, никаких сомнений не допускает.
Другое дело – «зна́харка». Это слово настолько часто произносится неправильно, что поневоле запутаешься. Хотя ничего сложного, если доверять словарям, в этом слове нет. Во всяком случае, Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы никаких вариантов не признает: «зна́харка», и всё тут. Да и остальные словари колебаниям не подвержены: «зна́харка». То, что ударение на втором слоге («знаха́рка») допустимо, вы отыщете разве что в Кратком словаре трудностей русского языка Н. Еськовой. Допустимо – означает, что ошибка в разговорной речи грубой признаваться не будет, хотя «зна́харка» определенно лучше.
Слово «зна́харь», как можно догадаться, – наше, исконное. Оно пошло́ от слова «знати», то есть «знать». Поначалу «знахарем» называли того, кто попросту знал свое дело, любое дело, был знатоком. И только потом так стали именовать лекарей-колдунов. Случилось это, как предполагают языковеды, не раньше начала XIX века. Ну а где зна́хари – там и зна́харки. Кстати, запомнить легко: ударение в «зна́харке» там же, где в «зна́харе».
Зонт и зонтик
Что было раньше – «зонт» или «зонтик»? «Зонтик» – это уменьшительная форма от слова «зонт»? Пусть эти вопросы не кажутся вам странными, ведь слова приходят в язык очень разными путями!
Слово это голландское: «зондек» – тент, навес от солнца. Естественно, со временем оно попало у нас в тот же ряд, что и «мостик», «носик», «ротик», «бортик» – всё это слова с уменьшительным суффиксом «-ик». Ну и переделали «зондек» в «зонтик», так оно привычнее для русского уха. А уж после этого, по аналогии с парами «носик – нос», «мостик – мост», от «зонтик» образовали существительное «зонт». Вот так, вопреки всякой логике, уменьшительное «зонтик» появилось в языке раньше, чем слово «зонт».
Впрочем, я напрасно назвала эту тропинку такой уж уникальной; как минимум еще одно слово по ней прошло – это всем известная «фляга». В немецком языке есть слово «фляше» – бутылка. Через польское посредничество «фляше» оказалось в русском языке и превратилось у нас во «фляжку».
Нетрудно догадаться, в какой ряд это слово немедленно встало: бражка – брага, книжка – книга, дорожка – дорога. А поскольку есть «фляжка», значит, должна быть и «фляга».
Таким образом, всё как будто перевернуто с ног на голову: по идее, мы должны рассматривать «зонтик» и «фляжка» как уменьшительные от «зонт» и «фляга». А на самом деле – процесс словообразования, как считают языковеды, шел в обратном порядке.
Впрочем, всем тем, кто пользуется этими словами, до истории дела нет. Точно так же, как нет дела до того, какой тропкой пришло в русский язык слово «гармонь». Оно тоже очень свойское, а между тем произошло от греческого «хармоникос» – созвучный, гармоничный. И вначале в русском языке было слово «гармоника». Конечно же, это самое «-ка» на конце восприняли как суффикс. Отбросьте его – и получите нашу «гармонь»!
И
Извините или извиняюсь?
«Извините, вы случайно не выходите на следующей?» «Извините, вы не скажете, где метро?..» Это слово становится чем-то вроде универсального обращения – вместо «товарища», «гражданина», «сударя», «девушки» и всего, с чем мы до сих пор не можем определиться.
Однако есть и просто «извините» – то самое «извините», которое мы произносим именно тогда, когда хотим попросить прощения, принести извинения. Казалось бы – чего проще? Но не тут-то было. У «извините» есть соперник, странное такое слово – «извиняюсь».
Вроде бы очень похоже на «извините». Да практически то же самое! Однако чуткий к слову человек смутно ощущает в этом «извиняюсь» какой-то подвох. Когда вам говорят «извините», вы понимаете, что у вас действительно просят прощения, а когда бросают «извиняюсь», трудно не уловить пренебрежение.
Вот что сообщает нам по этому поводу Словарь русского речевого этикета В. Балакая. Если «извините» – это широкоупотребительная форма вежливого извинения, то «извиняюсь» – это просторечное слово, которое, извините, вообще находится за рамками литературной нормы. Считается, что оно вошло в оборот во время Первой мировой войны. «Кому не известна формула большевистской вежливости – “извиняюсь”? – с горечью писал знаменитый русский языковед А. Селищев о языке революционной эпохи. – Сколько прекрасных русских слов есть для того же самого. “Виноват”. Но разве можно признать себя виноватым? “Простите”. Да наплевать мне, прощаете вы меня или нет. А я сам “извиняюсь”, и будет с вас. Ужаснейшее слово и ужаснейшее с ним поведение: прежде вам наступали на ногу и говорили: “Простите”, а теперь вам говорят: “Извиняюсь” – и наступают вам на ногу…»
«Извините», «извините» и еще раз «извините» – только такую форму можно считать настоящим извинением.
И́здавна и издре́вле
Реклама… Сколько в ней бывает несуразностей, смешных противоречий, натяжек, а то и просто ошибок! Если в нашей повседневной речи ошибку можно исправить, то для рекламы это смерть. Почему? Потому что превращает ее в антирекламу. Ведь ошибка повторяется не раз, не два, а десятки или даже сотни раз. Если грамотный человек заметит ошибку, на содержание рекламы он уже никакого внимания не обратит. Более того, если потом ему попадется товар, который рекламировали таким образом, он его вряд ли купит – раздражение перейдет с рекламы на сам продукт.
За примерами далеко ходить не надо. Недавно слышу: «Об этом растении люди знали издревна…» Задумалась: что за слово такое странное? Может, ослышалась? Жду следующего рекламного отрезка, языковедческое любопытство подстегивает. Наконец реклама, и снова: «Об этом растении люди знали издревна…» Нет, не ослышалась, в рекламу действительно попал какой-то мутант, или гибрид, если угодно.
В нашей повседневной речи мы часто смешиваем слова и выражения. Торопясь выразить мысль, словесные единицы и конструкции сталкиваются, подменяют друг друга – порой выходит крайне неудачно. Не заметишь – и скажешь вдруг: «это не играет значения» или «это не имеет роли».
Вот и здесь: есть в русском языке два слова – «издре́вле» и «и́здавна». Похожи, спору нет, но они разные. А их смешали, как в стакане для коктейля. Получилось – «и́здревна». А ведь нет такого слова в русском языке, нету, вот в чем фокус!
Самое печальное – я ведь так и не могу вспомнить, что рекламировалось.
Изменник Родины
Такое с каждым случается: тысячу раз можем услышать какое-то слово или выражение, ничего странного в нем не замечая. Более того, даже произносить его можем, как все. И вдруг – стоп, как будто свет включают! Как же мы раньше не замечали? Я называю это «привычной ошибкой».
Есть у меня и пример подобной ошибки: «изменник Родины». Как вам это выражение? Вы тоже не видите в нем ничего особенного, как и я когда-то? Понимаю. Но предлагаю разобраться.
Согласитесь, что изменить можно кому-то или чему-то, в данном случае – Родине. Но до чего же непривычно это звучит! Действительно, мы ведь привыкли слышать только «изменник Родины». Можно предположить, что появилось это сочетание в 30-х годах XX века, когда процессы над «изменниками» шли буквально один за другим. С тех пор так никто и не усомнился в правильности этого выражения. Больше того, именно в таком виде его зафиксировал Толковый словарь С. Ожегова. На слово «изменник» в словаре приводится только один пример: надо ли говорить, какой?