Понятно, что человек хотел как лучше, этим словом он пытался выразить величие, великолепие, важное значение и театра, и галереи. Хотел-то хотел, а получилось, используя известное выражение В. Черномырдина, «как всегда».
Монстр – от французского monstrе (чудовище, урод). В разговорном французском есть и прилагательное monstre – «чудовищный, огромный, громадный». Восходит французское слово к латинскому monstrum (чудо, диво, урод). Вот что это такое!
Когда мы говорим «боже, да он настоящий монстр!», то имеем в виду, конечно, прежде всего, что он – чудовище. А раз «чудовище», то, значит, скорее всего, большое. И правда, разве вы видели маленьких чудовищ? Если вообще когда-нибудь их видели.
Так что человек, называя Третьяковку и Большой театр «монстрами», просто выкинул из этого слова ту часть значения, что связана с уродами и чудовищами, и оставил только их размеры – большие, очень большие, впечатляющие. Не исключено, что он хотел назвать их «гигантами», но промахнулся со словом.
В общем, в монстрах, судя по словарям, нет ничего положительного. Монстры – это уроды и чудовища. Монстры – это плохо.
Монумент, мемориал, бюст
Ни для кого не секрет, что слово «памятник» управляет главным образом дательным падежом (памятник Гоголю, памятник Пушкину). Родительный падеж после «памятника» появляется, когда мы говорим об авторе, скульпторе, о том, кто создал этот памятник (памятник А. Опекушина). Но есть и другие слова с похожим значением: «монумент», «мемориал», «бюст».
Проще всего с «монументом» – он управляет падежами в точности так же, как и «памятник». Просто монумент гораздо больше памятника по размерам. Во-первых, это скульптурное сооружение в честь кого-нибудь («монумент великому писателю»). Во-вторых, это может быть архитектурное сооружение в память какого-то события («монумент Победе»). С другой же стороны, мы можем спросить: «Чей это монумент?», имея в виду автора («монумент Иванова», «монумент Петрова»). Если хотите, чтобы всё было однозначно, можно использовать описательную конструкцию: скажите, что это монумент Победе работы такого-то. Если монумент, как и памятник, напоминает о славных делах или трудах, нам тоже понадобится родительный падеж: «монумент Славы». Итак, что «памятник», что «монумент» – в смысле падежного управления неважно.
Иная ситуация с «мемориалом» и «бюстом». У первого, например, всего два значения. Первое – как у «памятника» и «монумента». Мемориал – это архитектурное сооружение, мемориальный ансамбль, комплекс. И употребляется «мемориал» в этом смысле так же, как «памятник» и «монумент», то есть требует после себя в основном дательного падежа. А вот второе значение «мемориала» – это спортивное соревнование в память выдающихся спортсменов. И здесь нам нужен родительный падеж («мемориал братьев Знаменских»).
Наконец, «бюст»: скульптурное изображение головы и верхней части тела (по грудь и по пояс). Здесь – только родительный падеж! «Бюст Пушкина», «бюст Шиллера». Боже вас упаси сказать «бюст Пушкину»! Это ошибка.
Москва-река, город Москва
– Фамилия, имя, отчество, год рождения. Написали? А теперь – откуда вы приехали. Вот здесь пишите: «из города Москва».
– Может, «из города Москвы»?
– Нет, пишите, как я сказала: «из города Москва», а то переписывать придется.
Вот оно как, даже и переписывать! Между тем переписывать надо бы как раз анкету, где «из города Москва».
Вопрос из серии повседневных: в городе Москва или в городе Москве, из города Санкт-Петербург или из города Санкт-Петербурга, через деревню Ольховка или через деревню Ольховку? Сколько мучений над чистым листом или за компьютером! А ответ-то прост: в городе Москве, из города Санкт-Петербурга, через деревню Ольховку. Иными словами, географическое название, которое присоединяется к родовому наименованию (город, село, деревня, река), склоняется. Есть, правда, одно важное дополнение: название склоняется, если оно русского, славянского происхождения или было заимствовано так давно, что прочно освоилось в нашем языке. В городе Владивостоке, из села Шушенского, у реки Волги.
И еще: все эти «в городе Москве», «в селе Шушенском» не что иное, как канцелярит (если пользоваться термином Корнея Чуковского), изобретения тех, кто предпочитает официально-деловой стиль всем прочим. Живой литературный язык ничего такого не требует, достаточно сказать и написать: в Москве, в Шушенском, на Волге. Но если уж вам так хочется уточнить, что Москва – город, а Шушенское – село, то хотя бы склоняйте их вместе с родовыми названиями!
Кстати, река Москва, которую чаще называют Москвой-рекой, тоже склоняется: из Москвы-реки, в Москве-реке. Интересно, что москвичи не любят склонять «Москву», и река превращается в их речи в «Москва́-реку», как будто это одно слово, «Москва́река», а не два. Ошибка, увы.
Но не все же географические названия склоняются в сочетании с родовыми словами? Не все, и мы об этом уже упомянули. Не нужно склонять топонимы, если они иностранные и не слишком известные (в городе Мэнстон), если их внешняя форма соответствует множественному числу (в городе Великие Луки), если при склонении сложно будет восстановить исходную форму названия (в городе Видное – потому что иначе мы не поймем, как называется город: Видный или Видное). Вот в этих случаях придерживайтесь лучше именительного падежа.
Мост, моста, на мосту, за мостом…
Всякий раз, когда приходится объяснять гостям, как к нам ехать, начинаются проблемы. Собственно, добраться на машине очень просто. Но когда речь заходит про мост – главный ориентир, то тут начинается…
– Доедешь до моста́, – говорю я.
– До какого мо́ста? – переспрашивает гость.
– Да там один мост. За мосто́м сразу направо.
В результате приезжают на час позже, измученные поисками, и говорят:
– Да ты же нам о мосте́ ничего не сказала!..
Такие недоразумения, к счастью, быстро забываются, уже через пять минут никто и не вспомнит, что добирались в два раза дольше, чем могли бы. Но вот ударение… «До моста́» или «до мо́ста», «за мосто́м» или «за мо́стом», «о мосте́» или «о мо́сте»?
И здесь – кто во что горазд. И немудрено: когда открываешь на этом слове любой словарь ударений, главное – не впадать в уныние. Разберемся! Но не сразу, потому что, честно сказать, вариантов многовато. В Орфоэпическом словаре под редакцией Р. Аванесова нам с вами предоставляют практически полную свободу действий: «с моста́» и «с мо́ста»; «по́ мосту», «по мо́сту» и «по мосту́»; «о мо́сте» и «о мосте́». Не знаю, как вас, меня такая свобода угнетает, хочется определенности.
Тогда берем более строгий Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы. Да-а… сказать, что здесь всё без вариантов, никак нельзя, но все-таки полегче. Итак, если хотите действовать наверняка – ударяйте на последний слог: мост, с моста́, под мосто́м, за мосто́м, на мосту́.
Но вот «о ком, о чем?» – о мо́сте.
Как же я вам не говорила о мо́сте?
Вы до моста́ доехали? – Доехали.
Под мосто́м проезжали? – Проезжали.
За мосто́м повернули? – Повернули.
И я же вам еще и не рассказывала о мо́сте? Ну тогда в следующий раз езжайте по навигатору.
Мощи и мощь
Хоть государство у нас и светское, церковные новости довольно часто попадают в информационные выпуски на телевидении, на радио; о них можно прочитать в периодике. При чтении газетных и журнальных текстов вопросы возникают нечасто, а когда нужно произнести вслух какие-то слова, имеющие прямое отношение к религии, тут нас поджидают проблемы.
Например, город N отдает дань мощам евангелиста и иконописца апостола Луки. Вопрос: «моща́м» или «мо́щам»? Ответ: «моща́м». Моща́м апостола Луки. Именительный падеж – мо́щи, косвенные – моще́й, моща́м, моща́ми, о моща́х.
Второй вопрос, возникающий всвязи с этим словом: а имеют ли «мощи» какое-то отношение к «мощи» в значении «сила, могущество»? И здесь ответ положительный: да, имеют, причем прямое. Вот об этом подробнее.
«Моща́ми» мы называем высохшие останки человека, которого церковь почитает святым. Как писал В. Даль в своем Толковом словаре – это «нетленное тело угодника Божия». Слово известно по меньшей мере с XI века – в старославянском, а затем и в древнерусском языке. Так вот, «мощи» значило то же, что и «мощь» (то есть «могущество»). А как специализированный термин, в церковном употреблении, слово «мощи» стало возможно только во множественном числе.
Таким образом, как сообщает нам Историко-этимологический словарь П. Черных, понятие «мощи» сначала означало «силы», потом – «сверхъестественные силы», а далее – «неистлевший труп (или часть его), способный творить чудеса».
Что же до ударения, никаких вариантов словари нам не предлагают: мо́щи, моще́й, моща́м, моща́ми, о моща́х.
Мурашки
– Понравилось кино?
– Очень. Аж до мурашек!
Мурашки бегают, бегут, забегали, побежали… Как водится, при произнесении устойчивых выражений мы совершенно не задумываемся над значением самого слова «мурашки». Нам достаточно, что возникает яркий образ, а точнее, ощущение. Это ощущение легкого озноба, как от волнения, страха, холода, восторга. Оно очень похоже на то, что человек испытывает, когда по спине пробегает… да-да, мурашка, то есть маленький муравей, муравьишка.
Откуда взялось такое слово, «мурашка»? Это не что иное, как производное от «мураш», по аналогии с «букашкой». Это сейчас мы не пользуемся словом «мураш», а в словаре Даля оно стоит наравне с «муравьем» и «муравлём»: муравей, мураш, муравль – мелкое насекомое. То, что мы сейчас называем муравейником, могло именоваться и «мурашником».
И мураш, и муравей – очень старые слова, которые появились на базе общеславянского названия этого насекомого – morvъ, morva. Как уточняет языковед Н. Шанский, древнерусское моровии превратилось в «муравей» под влиянием слова «мурава» (трава). Кстати, древнерусское «муравый» – это «зеленый».