То есть вы можете одинаково хорошо разбираться во мхе, а можете – в мохе. Вы можете валяться в густом, мягком мху, а можете проделывать то же самое в густом мохе. Если же вы захотите выбраться из-под мха, то можете выбраться также и из-под моха. Такие рекомендации дает нам, в частности, Краткий словарь трудностей русского языка Н. Еськовой.
Да, и еще одно. Если уж вы выбираете формы «мха, мху, мхом», не забудьте, что вам потребуются предлоги «во», «ко», «со» и т. д.: «во мху, ко мху, со мхом». Иначе у вас возникнут большие трудности с произнесением: слишком много согласных рядом.
Мощи и мощь
Хоть государство у нас и светское, церковные новости довольно часто попадают в информационные выпуски на телевидении, на радио; о них можно прочитать в периодике. При чтении газетных и журнальных текстов вопросы возникают нечасто, а когда нужно произнести вслух какие-то слова, имеющие прямое отношение к религии, тут нас поджидают проблемы.
Например, город N отдает дань мощам евангелиста и иконописца апостола Луки. Вопрос: «моща́м» или «мо́щам»? Ответ: «моща́м». Моща́м апостола Луки. Именительный падеж – мо́щи, косвенные – моще́й, моща́м, моща́ми, о моща́х.
Второй вопрос, возникающий при взгляде на это слово: а имеют ли «мощи» какое-то отношение к «мощи» в значении «сила, могущество»? И здесь ответ положительный: да, имеют, причем прямое. Вот об этом подробнее.
«Моща́ми» мы называем высохшие останки человека, которого церковь почитает святым. Как писал В. Даль в своем Толковом словаре – это «нетленное тело угодника Божия». Слово известно по меньшей мере с XI века – в старославянском, а затем и в древнерусском языке. Так вот, «мощи» значило то же, что и «мощь» (то есть «могущество»). А как специализированный термин, в церковном употреблении, слово «мощи» стало возможно только во множественном числе.
Таким образом, как сообщает нам Историко-этимологический словарь П. Черных, понятие «мощи» сначала означало «силы», потом – «сверхъестественные силы», а далее – «неистлевший труп (или часть его), способный творить чудеса».
Что же до ударения, никаких вариантов словари нам не предлагают: мо́щи, моще́й, моща́м, моща́ми, о моща́х.
Мускулистый
Загляните в словари и убедитесь, что многие из них советуют произносить это слово с ударением на первый слог – «му́скулистый». Другое дело – жизнь, и она диктует свое. Однако начнем все-таки с рекомендаций словарей: традиционно литературная норма допускала только лишь один вариант ударения во всех словах с корнем /мускул/ – «му́скульный», «му́скулистый», «му́скулист», «му́скулистость», «му́скулистее».
Исключение было только одно: «мускулату́ра».
Так вот, еще несколько десятилетий назад иной вариант, к которому мы сейчас так привыкли, в словарях приводился как категорически неприемлемый. «Только не „мускули́стый“!» – твердили все нормативные словари. Однако время шло, а люди как не говорили «му́скулистый», так и не говорят, и это понятно. Говорить так попросту неудобно! «Му́скулистый», «му́скулистость»… Выговорить сложно.
В языке есть закон аналогии: иначе говоря, проще всё подгонять под одно правило. Есть слова «плечистый», «речистый», «колосистый», «бархатистый», и сюда же, в этот ряд, удобно поместить и слово «мускули́стый». Почему, собственно, ему надо выбиваться из этого ряда?
Результат: в некоторых словарях вариант «мускули́стый» приводится наравне с «му́скулистым», они теперь равноправны.
Мусоропровод
Мусоропровод есть во многих домах, поэтому неудивительно, что его название произносится в каждой городской семье несколько раз в неделю. Стало быть, произносить надо правильно.
Начать имеет смысл с более простого слова, «про́вод». Все знают, что про́вод – это проволока или кабель. С ударением тоже всё ясно: «про́вод», конечно. Но русский язык не был бы русским языком, если б не было в нем еще и слова «прово́д». Само по себе, отдельно, оно используется редко. Прово́д, согласно словарям, – это действие по глаголу: например, «прово́д газа по территории региона», «прово́д делегации по площади». Такое услышишь нечасто, зато «-прово́д» любит становиться частью сложных слов, и вот тут ему раздолье, в этом качестве оно встречается как раз очень часто! А вот с ударением ему не везет, почему-то многие норовят сказать «газопро́вод», «трубопро́вод», «мусоропро́вод»…
Словари же, все как один, дружно настаивают на том, что это ошибка, причем ошибка грубая. «По территории региона проложен газопрово́д. На газопрово́де случилась авария. Власти не знают, как поступить с этим газопрово́дом. Старому газопрово́ду давно требуется серьезный ремонт».
Точно так же ведут себя и все остальные «-прово́ды»: «трубопрово́д», «продуктопрово́д», «нефтепрово́д». Все они – «прово́ды». Не путать со словом «про́вод» – тем, что означает проволоку или кабель.
Мытарь и мытарство
В паспортном столе обстановка уже с утра накалена. Очередь – ни с места, а в кабинет начальника всё заходят и заходят какие-то непонятные люди, которые ни в какой очереди и не думали стоять. Очередь ропщет, но умеренно:
– Да вы загляните…
– Он занят, у него посетитель.
– Нет у него никого, загляните.
– Вот сами и загляните…
И вдруг из кабинета буквально вываливается распаренный человек с кучей справок в руках, который кричит, непонятно к кому обращаясь:
– Да что же вы меня мытарите? Сколько мне еще эти мы́тарства проходить?
Все испуганно замолкают.
«Мыта́рства». Он хотел сказать – «мыта́рства». А поскольку ответить на вопрос гражданина по существу мне нечего, я могу рассказать вам только об ударении в слове «мыта́рство» и о словах того же корня.
Итак, начнем с мы́таря. Именно «мы́тарь» (никак не «мыта́рь»!). Так в современном русском языке обозначают страдальца, мученика. Не мученика за идею, а именно человека, который в повседневной своей жизни постоянно подвергается мучениям, у которого одно страдание сменяется другим. Не жизнь, а мыта́рство.
Несчастного страдальца мы называем «мы́тарем», а его страдания – «мыта́рствами». Обратите внимание на ударение! На «ы» оно приходится только в слове «мы́тарь», во всех остальных переходит на «а»: «мыта́рить», «мыта́риться», «мыта́рство».
Для справки: мытарями в Ветхом Завете называли сборщиков податей в Иудее. Слово «мытарь» было уже и в старославянском, и в древнерусском языках. «Мыто» – так именовали пошлину за ввоз. Языковеды считают, что слово было заимствовано из древневерхненемецкого, где muta как раз и означало «пошлина».
Н
Наёмник и наймит
Иностранец выражается порой куда точнее, чем мы, говорящие на родном языке. И над словами мы, случается, не задумываемся, пока… при нас не заговорит иностранец!
Вот, к примеру, американский студент, сидя в университетском кафетерии в кругу своих российских сокурсников, пытается объяснить им, кто у него отец.
– Ну, он… – подбирает слова американец, – он наемник.
Все удивлены.
– Так он у тебя в армии служит, за границей?
– Нет, не армия, – волнуется юноша, – он на фирма… Не наемник? Он, наверное, наймит.
Общий хохот.
Папа юноши работает в частной компании, и он всего лишь наемный работник, а вовсе не наемник и не наймит. Но вот что интересно: и «наемник», и «наймит» – оба есть в языке. Просто для русского уха они звучат едва ли не как оскорбления!
Между тем, американец был бы вправе выразиться так, как выразился, попади он в Россию на столетие-другое раньше. «Наемник» когда-то значило как раз «наемный работник», «наемный рабочий». Сейчас в словарях рядом со словом «наемник» в этом значении стоит помета «устарелое». Такое же значение было у слова «наймит»: это тот, кто нанят для какой-то работы. Было, но сейчас уже нет. Что же есть?
Начнем с «наемника». Помимо устарелого значения, есть еще два, вполне актуальных: во-первых, наемник – это тот, кто состоит в наемном войске. И во-вторых, «наемником» называют того, кто из низких, корыстных побуждений защищает чужие интересы. И вот в этом значении «наймит» с «наемником» сходятся. Получается, у них два пересечения в значениях: устарелое «наемный работник» и «презренное корыстное существо». Зато тот, кто воюет в иностранном войске, наемном войске – только «наемник», никак не «наймит».
Интересно, что значение «наемный работник» нельзя выразить иначе, кроме как сочетанием слов: «наемный работник». В этом случае язык почему-то экономить не пожелал.
Названия литературных произведений
Глава семейства, который обычно очень занят, решает провести выходной с семьей. Поговорив с сыном-школьником, отец узнает много нового. Ну, например, сын, кажется, давно курит. Мало читает. А если уж быть честным, то совсем не читает. Отец строг:
– Как, и это не читал? И это? А «Войну и мир» кто написал?
Бедолага краснеет, бледнеет:
– «Война и мир» написана… то есть написан. Он же «мир»? Нет, написаны – раз они и «война», и «мир»…
Всё бы ничего, но строгий папа тоже не знал, как сказать: «Война и мир» написана Л. Толстым, написано Л. Толстым, написаны Л. Толстым?.. Попробуем ему помочь, иначе он неизбежно уронит свой авторитет в глазах сына.
Действительно, если подлежащее в предложении – название литературного произведения, оно особым образом согласуется со сказуемым.
Мы говорим: «„Накануне“ написано И. Тургеневым» (наречие «накануне» как будто бы становится существительным среднего рода).
Или так: «„Без вины виноватые“ возобновлены в репертуаре театра» (здесь мы согласуем сказуемое с ведущим словом в названии – «виноватые»).
Или так: «„Живые и мертвые“ К. Симонова экранизированы» (согласуем так, как это делается при однородных подлежащих).
А как быть с «Войной и миром»? С «Русланом и Людмилой»? С «Ромео и Джульеттой»? «Руслан и Людмила» написан А. Пушкиным? Или написана? Или написаны? Сложный вопрос: ни один из вариантов не годится – ни мужской род, ни женский, ни множественное число…