Самое главное – запомнить ту самую единственную форму родительного множественного: «плеч». С остальным вы справитесь, я уверена.
Пломбировать, пломба, пломбир
Девушка сидит в кресле у стоматолога. Зуб болит уже дней пять, но только сегодня она наконец решилась пойти к врачу – думала, что сам пройдет. Она этот зуб и полоскала, и примочки делала по совету мамы, и обезболивающие пила: нет, ничего не помогает.
– Что же вы столько мучились, вместо того чтобы сразу к доктору отправиться? – укоризненно спрашивает медсестра.
Девушка не слышит, она с ужасом смотрит на врача: каков будет приговор?
– Ну что там, доктор? – шепчет она. – Пломби́ровать надо?
– Пломбирова́ть, голубушка, пломбирова́ть, – приговаривает доктор, – будем пломбирова́ть ваш зубик. Откройте ротик и сидите тихо.
«Пломбирова́ть», «запломбирова́ть» – именно такое ударение в этих глаголах. И если вы думали иначе, то ошибались. Больной зуб надо залечить и запломбирова́ть – то есть поставить пломбу (вещество, которым заделывают пустоту в испорченном зубе).
– Не волнуйтесь, не двигайтесь, – говорит доктор, – мы как раз сейчас пломбиру́ем ваш зуб. Я пломбиру́ю, а вам ни о чем беспокоиться не надо, всё будет хорошо.
После того как девушка выйдет от стоматолога с запломбиро́ванным зубом, ей можно будет даже мороженое – то самое мороженое, пломбир, которое она так любит.
Между прочим, вам эти слова не кажутся подозрительно похожими: «пломба», «пломбир», «пломбирова́ть», «пломбиро́ванный»? Сразу отвечу: ваши подозрения напрасны. Нет, «пломба», «пломбировщик», «пломбировать» – все они действительно из одного источника. А вот «пломбир» – это уже совсем другая история.
«Пломбой» мы называем жестяную пластинку или, например, сплюснутый кусочек свинца, которыми опечатывают помещения, товары, предметы. Ну и, конечно, пломба – это тот самый материал стоматолога для лечения зубов (материал, кстати, может быть разный). Происходит «пломба» от латинского plumbum (свинец). В русский язык пришло через немецкий.
А пломбир, который так любят сластены, тот самый вид мороженого с добавлением ванили, орехов, цукатов и т. д. – от французского слова plombières, по названию курорта во Франции, который так и именуется – Plombières!
Побасёнка
«Соловья баснями не кормят». Услышишь такое – и сразу хочется спросить: почему только соловья? И жаворонка, и воробья, и – страшно сказать! – человека тоже баснями не накормишь. А уж если басня не годится, то менее существенная вещь и подавно не подойдет. Это я о побасёнке. Или о «поба́сенке»?..
Нет, так словари говорить не рекомендуют, поэтому продолжу о побасёнке. Побасёнка, побаска, побаутка. Даже такое слово присутствует в Толковом словаре В. Даля. Побаутка – это анекдот, коротенький забавный рассказец. Ну, вот такой, к примеру.
Пришли мы в гости, нас усадили на диван и стали развлекать побасёнками. Полчаса проходит, час, а к столу, похоже, нас никто звать и не собирается. Побасёнки мы, конечно, слушаем, но чаю очень хочется. И тут самый находчивый из нас тактично переводит разговор на языковые темы. Дальше – проще: он берет с полки В. Даля, открывает его на букве «п» и говорит: «Какое все-таки богатство этот наш язык! Для одного понятия – целых три слова. И „побаутка“, и „побаска“, и „побасёнка“». Хозяева ахают, гости ахают, а приятель наш и говорит: «А пословицы какие, боже! Ну, что соловья баснями не кормят, это почти все знают. Но вот такую пословицу я первый раз вижу: „хороша побасёнка с поросёнком“!».
Хозяева идут ставить чайник.
Подвести под монастырь
Директор компании вызывает главного бухгалтера. Секретарша почему-то сразу заподозрила неладное: бухгалтер прошел в кабинет с напряженным лицом, а директор сказал, чтобы его никто не беспокоил – пусть хоть сам президент позвонит. Секретарша прислушивается, пытается понять, что же происходит за дверью. Слышится глуховатый рокот голосов, но кто говорит и что – не разберешь. Вдруг она отчетливо слышит голос бухгалтера: «Да вы что, под монастырь меня хотите подвести?!».
«При чем тут монастырь? – подумала секретарша. – А, монастырь, ну да, это в переносном смысле».
Когда нас хотят поставить в затруднительное, неприятное положение, подвести под наказание, мы, действительно, не задумываясь, говорим: «Он хочет меня под монастырь подвести». Повторяя вопрос секретарши, спросим – при чем здесь монастырь? Для того чтобы это понять, надо выяснить, откуда взялось это выражение – «подвести под монастырь».
Можно сказать, что выражение наверняка исконно русское, не заимствованное. Из Словаря русской фразеологии под редакцией В. Мокиенко становится понятно, что версий его происхождения как минимум три. Начнем с первой. Возможно, говорит словарь, оборот возник потому, что в монастырь уходили люди, у которых были большие неприятности в жизни. По другой версии, русские проводники подводили врагов под стены монастырей, которые во время войны превращались в крепости. Эта версия кажется весьма правдоподобной.
А третья… Как считает словарь, это выражение могло быть связано с тяжелой жизнью женщин в царской России. Только сильная родня могла уберечь женщину от побоев мужа, добившись защиты у патриарха и властей. В таком случае жена «подводила мужа под монастырь» – его ссылали в монастырь «на смирение» на полгода или год. В общем, и здесь ищите женщину! Ну конечно, кто же еще может под монастырь подвести.
Подпись и роспись
Смешать слова – пара пустяков, особенно если они так похожи. Например, секретарь листает ведомость. «Здесь двух росписей не хватает», – говорит он. И говорит неправильно. При ближайшем рассмотрении слово «роспись» в данном случае оказывается неуместным, стоит лишь заглянуть в толковые словари. Первое его значение – инвентарь, письменный перечень чего-либо (например, роспись доходов и расходов). Второе: если кто-то что-то расписывает, разрисовывает красками – стены, например, – вот это и будет роспись стен.
Теперь вернемся к нашему случаю: секретарь, ведомость. Очевидно, что в ведомости не инвентарь и не что-то, разрисованное красками. То есть не «роспись». Что же тогда? Ну конечно, «подпись»! В ведомости не хватает двух подписей, или двух собственноручно написанных фамилий сотрудников.
Интересно вот что: слово «подпись» литературное, «роспись» – тоже. Но, если вы предлагаете кому-нибудь «поставить роспись», то сразу переходите на просторечие.
Почему «роспись» вдруг возникает вместо «подписи»? Первое, что приходит в голову – они похожи, у них и корень общий, немудрено перепутать! Но, кажется, не обошлось тут без третьего слова – «расписка». Это документ с подписью, который подтверждает получение чего-нибудь. Можно еще предположить, что человек неправильно понимает значение слов «подписаться» и «расписаться». Подписаться – это поставить подпись, расписаться – поставить что?.. По ложной аналогии может получиться, что роспись. Но это не так! Когда люди расписываются, они тоже ставят подпись.
Итак, «роспись» вместо «подпись» использовать нельзя – если, конечно, вам важно говорить правильно.
Подростковый
Слово, с которым словари всё никак не могут разобраться. Только «подро́стковый», твердил Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы всех изданий (до 2000-го года). На ударении «подро́стковый» настаивал и Орфоэпический словарь под редакцией Р. Аванесова, хотя и допускал вариант «подростко́вый». Не нужно быть языковедом, чтобы заметить, что все вокруг говорят только о «подростко́вых врачах», «подростко́вых проблемах», «подростко́вых лагерях», «подростко́вом возрасте», наконец, «подростко́вой одежде».
А что обычно происходит в таких случаях – когда все вокруг говорят, а словари сопротивляются? Увы, путь только один: если вариант, как вирус, охватывает всё больше и больше носителей языка, норма в конце концов «сдвигается» – неохотно, но сдвигается. То есть меняется. И очередной словарь просто вынужден со временем это зафиксировать.
Так и произошло: в 2000-м году Словарь ударений Ф. Агеенко и М. Зарвы признал, наконец, вариант «подростко́вый» единственно правильным. Впрочем, в большинстве словарей вы обнаружите и «подро́стковый», и «подростко́вый». Они сейчас совершенно равноправны.
Пожарный и пожарник
Многие припоминают, как в школе им объясняли, что только жук может называться «жук-пожарник». А те, кто тушат пожары – пожарные. Однако школьные объяснения забылись, и я периодически слышу, что пожарных по-прежнему называют «пожарниками». Всякий раз отмечаю про себя, что, кажется, это ошибка, но на том всё и заканчивается, пока очередное сообщение о пожаре не побуждает меня заняться небольшим расследованием.
В Орфоэпическом словаре под редакцией Р. Аванесова присутствуют и «пожарный», и «пожарник», но, естественно, без всяких пояснений, поскольку словарь регулирует прежде всего произносительные нормы.
Дальше – Толковый словарь С. Ожегова. Здесь-то нам и должны всё растолковать. Итак, пожарный – это работник пожарной команды (что мы знали и без словаря). Минуточку, а что же «пожарник»? Он тоже здесь. Представьте себе – то же, что «пожарный». Получается, правильно будет и так, и так.
Однако «пожарный» не всегда мирно сосуществовал с «пожарником», были времена, когда о слове «пожарник» не слыхивали. Достаточно открыть Толковый словарь В. Даля. В словарной статье «пожаривать», где много всего, мы с вами не найдем никакого «пожарника». «Пожарный» – да, есть: это служитель пожарной команды, как, собственно, и сейчас. Есть слово «пожарница» – но это не «служительница пожарной команды», как можно было бы подумать. «Пожарницей» называли смрадный воздух от степных и лесных пожаров. А вот «пожарника» у В. Даля нет!
Дело, видимо, было так: наряду с «пожарным» появился его просторечный вариант, «пожарник», и постепенно это слово отвоевало себе место под солнцем, уравнялось в правах с «пожарным».