– Джозеф Кларк был женат дважды, – пояснил муж, прохаживаясь вдоль картин. – Первым браком – на Элфреде Уилфрид, леди из очень старинного, но обедневшего рода, а вторым – на Оливии Вуд, актрисе кабаре.
Я вытаращила глаза.
– Серьезно?!
Этан усмехнулся.
– Вполне. С отцом и сестрой он рассорился как раз из-за второй жены. Кстати, вот и она.
Он остановился у портрета, который разительно отличался от остальных. Во-первых, его никак нельзя было назвать любительской мазней. Во-вторых, эта яркая зеленоглазая блондинка не имела ничего общего с непримечательными внешне Кларками. Тафта богатого изумрудного оттенка облегала точеную фигуру, а корсет платья был расшит золотом. На шее и в ушах красавицы сверкали изумруды.
– Хороша, – признала я не без доли женской ревности. Сама я даже в лучшие свои дни не была и вполовину столь красива. – Только как ее угораздило стать призраком?
– Ты уверена, что это она? – почесал бровь Этан, скептически разглядывая свою… двоюродную бабку? Представить молодую красавицу чьей-то бабкой не выходило при всем желании.
– Давай найдем остальных, – покладисто согласилась я. – Кажется, это Джозефина, твоя бабушка?
У леди на портрете были знакомые серые глаза, узкие губы, внимательный и серьезный взгляд… В мужской версии все это не лишено было определенной привлекательности, женщину же делало откровенно невзрачной. Строгое темное платье и прическа волосок к волоску очарования ей не добавляли. И все-таки чувствовался в этой юной еще девушке – на портрете ей было от силы лет двадцать – тот стержень, который позволяет многого добиться.
Этан кивнул, не отрывая взгляда от картины.
– Странно видеть ее такой молодой… Но это, несомненно, она.
– И это явно не наш призрак, – хмыкнула я. – Ни малейшего сходства.
Муж поднял брови.
– Я даже не сомневался. Но как можно судить о сходстве? У призрака ведь не было головы.
– Дорогой, – рассмеялась я, – только не говори, что мужчины узнают женщин по глазам!
– Конечно, нет, – парировал Этан, усмехаясь, и взял меня за руку. – По улыбке. Кстати, вот и Элфреда.
М-да. Первая жена Джозефа красотой не отличалась. Ей недоставало красок, как цветку, который вырос без солнца. Дорогое платье лишь подчеркивало невзрачность лица, бескровные губы и тусклый цвет волос. Вид у нее был испуганный, в переплетении пальцев читались мольба и скрытая боль.
– А ведь обычно художники стараются польстить заказчику, – пробормотала я. – Бедняжка.
Сдается мне, Джозеф Кларк и в юности не отличался добротой и тактом, и вряд ли жизнь его невзрачной жены была приятной.
Этан понимающе вздохнул.
– На этом браке настоял прадед. Старая кровь, влиятельная семья… А Джозеф в те времена мечтал о политической карьере.
– Не сложилось? – прокомментировала я с тайным злорадством.
Не то чтобы мне претили браки по расчету, по-своему это разумно и честно. Другое дело, когда супруги вдруг начинают требовать от своей половины чего-нибудь эдакого, договором не предусмотренного. Скажем, у тихой мышки – стать светской львицей, у дурнушки – внезапно похорошеть, а у ловеласа – хранить верность. Ничего хорошего из этого, разумеется, не выходит.
– Сложилось, но некоторое время спустя все пошло прахом. Не спрашивай из-за чего, я сам толком не знаю.
Я улыбнулась невесело.
– Позволь угадаю. Элфреда вскорости умерла?
– Как ты догадалась? – спросил Этан с интересом. – Они ведь могли развестись.
– Вряд ли эта девушка, – я кивнула на портрет, – дала бы мужу повод для развода.
– И точно не рискнула бы подать в суд сама, – согласился Этан, глядя на двоюродную бабку номер один с некоторым осуждением. Полицейские не любят тех, кто просто мирится со злом. – Бабушка говорила, что она смиренно несла свой крест.
Я поморщилась. Очень благородно – и очень, очень глупо.
– После Джозеф долгое время был один, – продолжил Этан, отступив на несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть картины. Покачал головой и вновь повернулся ко мне. – Детей он отослал в школу, так что ничто не мешало ему жить в свое удовольствие. Повторно женился он, лишь когда дети выросли, на женщине вдвое младше. Бабушка как-то упомянула, каким шоком это для всех стало.
– Могу представить. Должно быть, мачеха была немногим старше пасынка?
– Младше, – поправил Этан, усмехаясь. – Скандал разразился жуткий. Оливию стали принимать, только когда она родила двоих детей. Это мне известно не от бабушки, поскольку к тому времени они с Джозефом успели рассориться.
– Всего детей у Джозефа четверо, – припомнила я.
Этан кивнул.
– Питер и Кларисса от первого брака, Сирил и Тереза от второго. Сложно представить, что Тереза – дочь этой красавицы, правда?
– Да уж, – согласилась я рассеянно. – Надо понимать, об обстоятельствах, при которых Джозеф второй раз сделался вдовцом, ты не осведомлен?
Муж поморщился и присел на подоконник.
– По правде говоря, о смерти первой жены я тоже мало что знаю. Возможно, это было убийство?
– Муж отрубил жене голову и поэтому несчастная стала призраком? – подхватила я иронично. – Дорогой, будь серьезнее. Ты же не хочешь меня убедить, что не опознал нашего призрака?
Полицейским, конечно, присуща некоторая твердолобость. Но не до такой же степени!
Этан рассмеялся, обнял меня за талию и притянул к себе.
– Мне нравится тебя дразнить, – сознался он мягко. – Разумеется, нашу леди-призрака опознать несложно. При таких-то, кхм, впечатляющих особых приметах!
Я покосилась на «особые приметы», выпирающие из декольте, – и впрямь впечатляли – и ткнула мужа пальцем в грудь.
– Раз личность призрака давно установлена, то почему мы до сих пор тут?
– Во-первых, – начал Этан обстоятельно, – тебя все равно пришлось бы посвящать в некоторые тонкости наших семейных взаимоотношений. И во-вторых, могу я спокойно поцеловать собственную жену?
И немедленно осуществил угрозу…
– Прошу. – Муж галантно распахнул передо мной дверь.
В коридоре вскрикнули.
– Черт побери!..
Мы с Этаном дружно выглянули наружу.
Мистер Макбрайд потирал ушибленный лоб.
Он благоухал одеколоном, а царапина от бритвы на щеке еще не перестала кровить. Кажется, не одна я сегодня проспала.
– Вы в порядке, сэр? – вежливо спросил Этан и тут же, не давая Макбрайду опомниться, поинтересовался: – Что вы тут делаете?
Хороший вопрос.
Я ожидала услышать: «Заблудился» – ответ столь же подозрительный, сколь и бесспорный.
Но мистер Макбрайд сознался с обезоруживающей улыбкой:
– Вас искал.
– Зачем? – искренне удивился Этан.
Сияющая улыбка Макбрайда исчезла, словно по щелчку выключателя.
– До меня дошли слухи, – начал он, понизив голос, и даже огляделся, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей, – что кто-то украл столовое серебро.
Этан откашлялся и сказал осторожно:
– Предположим.
Если ушлый мистер Макбрайд свяжется с газетчиками, то на пользу нам это не пойдет. Кларкам ни к чему скандал, особенно если к делу причастен кто-то из семьи.
Макбрайд отмахнулся.
– Бросьте. Шила в мешке не утаишь… В общем, я хочу, чтобы вы нас обыскали.
Этан от неожиданности моргнул.
– Простите, что?
– Бросьте, – повторил Макбрайд со вдруг проскользнувшим простонародным говором. – Я же понимаю, что мы тут самые подозрительные. Так что валяйте, обыскивайте.
Муж покосился на меня, я в ответ скорчила гримаску.
Если Макбрайд столь упорно напрашивается на обыск, то наверняка он ничего не даст. Либо совесть Макбрайдов белее снега, либо добычу они спрятали заранее и надежно. Благо закутков в Лонг-хаусе предостаточно.
– Разумеется, мистер Макбрайд, – голос Этана звучал успокаивающе, – если таково ваше собственное желание.
– Именно таково! – подтвердил тот энергично.
– Тогда не будем терять времени. Надеюсь, вы знаете обратную дорогу?
Я с трудом сдержала смешок. Пожалуй, вместо «разговоров» с призраками следовало бы поискать в библиотеке карту этого милого местечка.
– Конечно, – закивал Макбрайд. – Я… э-э-э… делал пометки.
Он продемонстрировал нам извлеченный из кармана мел.
Этан кашлянул.
– Очень, кхм, предусмотрительно, мистер Макбрайд.
– Профессия, знаете ли, обязывает, – сверкнул улыбкой тот. – Нам, клеркам, приходится быть осторожными.
– Ну да, ну да, – закивал Этан, насмешливо прищурившись.
Видно было, что в «банковского клерка» он, как и я, не верил ни на пенни.
– Тогда не будем откладывать! – предложил Макбрайд таким тоном, словно речь шла об оглашении завещания его богатого дядюшки.
Этан нехотя кивнул. Кропотливый обыск – а мой дорогой муж не способен делать что-то без подобающей тщательности – отнимет массу времени и вряд ли принесет хоть какие-то плоды.
– Я пока загляну на кухню, – быстро сказала я. Надеюсь, мне удастся найти дорогу. – Хочу обсудить с кухаркой рождественский пудинг.
– Конечно, дорогая, – сказал муж, бросив на меня выразительный взгляд.
Его немой укор я проигнорировала.
Вынуждена признать, что моя версия оказалась ничуть не состоятельнее версии Этана.
Тогда кто же, черт побери, украл эти ложечки?!
План был хорош. Сначала восхититься чистотой и уютом кухни, потом похвалить вчерашний обед, далее посетовать, что мне долгие годы пришлось обходиться без настоящего пудинга, – и дело в шляпе. Сердце (а главное, язык) любой альбионской кухарки завоевать похвалой нетрудно.
Вот только миссис Чемберс на приличную альбионскую кухарку походила не больше, чем ее чугунная сковорода – на изящную фарфоровую чашечку.
Я даже приостановилась на пороге. Загляделась на священнодействие, которое творилось у меня на глазах.
Кухарка негромко напевала, и ее грудной голос будил в душе что-то щемящее. Обнаженными до локтей смуглыми руками она месила податливое тесто. И было в этом действе нечто тревожащее, почти непристойное… Быть может, подпрыгивающая от каждого движения крепкая грудь, не скованная никакими бюстье? Капля пота, стекающая по шее? Манера облизывать крупные губы?