У пожилых леди, кажется, уши увеличились вдвое.
– Вы ведь полицейский? Расследуете убийство бедного Джозефа Кларка? – срывающимся от восторга голосом спросила Клара. Бьюсь об заклад, что платье на ней было старше меня.
– Полицейский, – согласился Этан смиренно. – Но сейчас я в отпуске. А теперь прошу нас извинить.
И мы сбежали, прежде чем старые леди додумались использовать каленое железо (на худой конец, сошли бы и вилки).
– Уф! – Я выдохнула, только когда мы сели в автомобиль. – Надеюсь, ты все выяснил?
Это следовало понимать как «Я же не зря отвлекала старых перечниц на себя, правда?».
– Почти ничего, – сознался Этан, заводя мотор. – Только поручил констеблю навести справки о семье и о Макбрайдах. Как ты смотришь на то, чтобы заодно навестить доктора?
– Надеюсь, ты не собираешься притворяться, что тебе срочно нужен врач? – пошутила я с некоторой опаской.
Этан казался мне не склонным к авантюрам, но иногда, что называется, чем тише омут, тем толще в нем черти.
– Мы сделаем вид, что доктор нужен тебе, – подмигнул этот… этот… словом, мой любимый муж. – Скажем, ты заподозрила, что в положении.
Я поперхнулась. Метить пальцем в небо, а угодить в самую точку – это ли не талант?
– Мэри? – встревожился он, взял меня за руку и повернул лицом к себе. – Ты ничего не хочешь мне сказать?
Я принужденно улыбнулась.
– Пока не о чем говорить, дорогой. Но ты прав, заглянуть к доктору не помешает.
Всю дорогу – впрочем, очень короткую – Этан молчал.
Пожилая медицинская сестра, всем своим видом внушающая спокойствие и основательность, тотчас согласилась доложить о нас доктору. У него – о чудо! – как раз образовалась свободная минутка, и он любезно согласился меня принять. Этана медсестра оттеснила в коридор, похлопывая по руке и приговаривая что-то вроде «Ну будет, будет!» и «Давайте-ка я вам лучше чайку налью».
Я хмыкнула, оценив его ошарашенный вид – давненько с инспектором Барретом не обращались словно с малым ребенком, – и вошла в любезно приоткрытую доктором дверь…
Полчаса спустя дверь вновь распахнулась.
– Дорогая, как ты?.. – встревоженно спросил муж, найдя меня глазами.
Я сидела в кресле очень прямо, сложив руки на коленях. В приемной оглушительно пахло успокоительными каплями.
– Со мной все в порядке, – сказала я деревянным голосом. – С нами.
Разъяснений Этану не потребовалось.
Он опустился передо мной на корточки, взял мои руки в свои и спросил тихо:
– Ты не рада?
– А ты?
Я рискнула взглянуть на мужа. Он улыбался, широко и счастливо.
– Глупышка. – И вытер пальцем слезинку с моей щеки. – Да я просто счастлив!
– Несмотря на… – Я покосилась на доктора, с умным видом листающего какой-то справочник, и прикусила язык.
– Несмотря ни на что! – заявил Этан твердо.
Как тут не вспомнить моего возлюбленного в ныне почти забытой юности, который в подобных обстоятельствах пришел в ужас?
Этан еще раз сжал мои ладони и поднялся.
– Поздравляю вас, мистер и миссис Баррет, – тепло улыбнулся доктор.
– Спасибо, доктор.
– Вы ведь не только из-за этого ко мне пришли, а? – Доктор сложил пальцы на животе.
– Не только, – согласился Этан, очевидно, решив играть в открытую. – Я хотел поговорить с вами как с давнишним другом семьи Кларков.
– По правде говоря, – поднял ладонь доктор, – подлинно близкая дружба связывала меня со Стивеном Хоторном, отцом Маргарет. Когда я купил практику здесь, то счел своим долгом присматривать за дочерью покойного друга. Кроме того, – доктор лукаво улыбнулся, – мне дали понять, что в моих интересах поддерживать дружеские отношения с владельцами окрестных земель. Как видите, я прислушался к доброму совету.
– Понятно, – кивнул Этан, а я взглянула на доктора с уважением. Проницательность вкупе с ироничностью – редкое сочетание. – Значит, вы знакомы с семьей лет двадцать?
– Ближе к тридцати, – поправил доктор, подсчитав в уме. – Бедняга Стивен умер совсем молодым, в сорок лет. Мне тогда исполнилось тридцать два, а юной Маргарет было около двадцати. Теперь мне шестьдесят один.
– Можно сказать, драмы трех поколений семьи происходили у вас на глазах, – продолжил Этан.
Я молчала, предоставляя ему вести разговор.
– Можно сказать и так, – согласился доктор покладисто. – Вы хотите спросить меня о завещании старого Годдфри?
– В частности, – кивнул Этан, оправившись от удивления. – Как ему пришло в голову так странно распорядиться своим имуществом?
– Годдфри Кларк, – вздохнул доктор и нажал кнопку звонка, – был настоящим домашним тираном. Он не терпел возражений и не признавал любое мнение, отличное от своего собственного.
– Довольно неприятно для его семьи, – прокомментировал Этан сдержанно.
– Более чем. Когда юный Питер заявил, что не видит себя на юридической стезе, и отказался идти в адвокаты, предпочтя этому почтенное, однако не слишком доходное занятие сельским хозяйством, его дед взбеленился. Джозеф в то время как раз женился на актрисе, и старик Годдфри в сердцах составил такое завещание, чтобы насолить им обоим… Да, Миллисент, входите.
– Вы звали, доктор? – Медсестра уставилась на патрона преданным взглядом, в котором читалось немое и бескорыстное обожание.
– Милли, дорогая, подайте нам чаю. С вашими чудесными булочками, хорошо?
– Ну разумеется, доктор! – просияла медсестра и отправилась выполнять поручение, чуть ли не пританцовывая на ходу.
– А умер он спустя сколько… десять лет? – уточнил Этан недоверчиво. – И за это время не передумал?
– О, вы не знали старика Годдфри, – грустно улыбнулся доктор. – На редкость деспотичный и злопамятный был тип. Раз сказал, что внук должен на своей шкуре испытать, каково пользоваться лишь теми благами, которые заработал сам, так и поступил. А с сыном они всегда жили… э-э-э…
– Как кошка с собакой, – рискнула подсказать я.
– Вот именно. – Доктор хрустнул пальцами. – Джозеф любил, скажем так, действовать исподтишка. Всегда умел разглядеть слабое место. А Годдфри Кларк больше напоминал удава. Давил и давил, пока противник не ломался.
– Спасибо, доктор, – сказал Этан серьезно, – более чем наглядно. Что вы можете сказать об Оливии Кларк?
Доктор высоко поднял брови.
– Об Оливии? А какое отношение… Впрочем, ладно. Хотите откровенно?
– Жажду!
Доктор хмыкнул и пожевал губами.
– На редкость безголовая была особа. Самовлюбленная эгоистка высшей пробы. Но красивая, с этим не поспоришь.
На «безголовой» я невольно хмыкнула. Точнее не скажешь!
– Вижу, до вас дошли слухи о ее таинственной гибели, – сказал доктор, бросив на меня проницательный взгляд.
– Она действительно была таинственной? – вмешался Этан. – Я что-то об этом слышал, но вы наверняка осведомлены лучше.
Польщенный доктор разулыбался.
– И впрямь. Полиция пригласила меня, чтобы определить причину смерти. Несчастной женщине перерезало шею. Однако убийство заподозрить было трудно, как ни старались недруги ее мужа. А их, поверьте, в нашем графстве было предостаточно.
– Не сомневаюсь, – подтвердил Этан живо. – Джозеф Кларк умел обзаводиться врагами.
– Это, можно сказать, был его главный талант. Так вот, тогда была сильная гроза. В старой полуразрушенной башне ветром захлопнуло оконную раму, от удара из нее выпало стекло. Миссис Кларк не посчастливилось в тот самый момент высунуться из окна двумя этажами ниже. Во всяком случае, так посчитала полиция.
– А вы? Доктор, смелее. Я, конечно, переговорю с полицейским, который вел дело…
– Вряд ли, – перебил доктор и головой покачал. – Инспектор Нил давно умер от чахотки, а его сержант лет пять как уехал в колонии.
– Тем более. Остальных участников той старой истории давно нет в живых, так что ваша откровенность им не повредит.
– Видите ли, мистер Баррет… Да-да, милая, входите.
«Милая» – та самая медсестра средних лет – вплыла в приемную с подносом, на котором красовалось все необходимое для чаепития, включая тарелку с крошечными булочками с изюмом. Пахло до чрезвычайности аппетитно, так что продолжить беседу мы смогли, только воздав должное выпечке и чаю.
– Так вот, мистер Баррет. – Доктор блаженно сложил руки на животе. – Я донес информацию до инспектора Нила. Он посовещался с коронером, и они совместно решили не делать эти сведения достоянием широкой публики… Да вы угощайтесь!
– Я заинтригован, – сознался Этан, наливая себе вторую чашку чая.
– В причинах смерти сомневаться не приходилось. Угол… э-э-э… надреза, сила удара и все прочее неопровержимо свидетельствовали, что миссис Кларк стала жертвой несчастного случая.
Доктор умолк, а Этан хмыкнул.
– Вот только что делала миссис Кларк в полуразрушенной башне, еще и в неглиже?
– Как раз об этом я и толкую. – Доктор опустил взгляд. – Видите ли, я обнаружил, что совсем незадолго до смерти миссис Кларк имела… э-э-э… половой акт. Простите, миссис Баррет.
– Ничего, – отмахнулась я.
Ох уж эти приличия! Я ведь замужняя женщина и обо всем, что происходит между мужем и женой в спальне, знаю не понаслышке. К чему экивоки?
– Погодите, – прищурился Этан. – Разве мистер Кларк тогда не был в отъезде?
Доктор поднял палец и веско изрек:
– Вот именно!
То есть платье Оливии похитил ее любовник? Какой, кхм, затейник!
У входа в Лонг-хаус нас поджидала засада.
– Пссс, мистер! – страшным шепотом позвала нас дочь садовника, выглядывая из-за колонны.
Девочка была еще достаточно мала и достаточно худа, чтобы колонна служила ей неплохим укрытием. Зато мальчишки никак не помещались, из-за мрамора торчали то коленки, то локти.
– Да? – приостановился Этан, машинально задвинув меня за спину, хотя самое большее, что могло мне угрожать, – пара-тройка снежков.
– Мы хотим помочь, – сообщила девчонка тем же свистящим шепотом.
– Чем же? – вежливо осведомился Этан, не трогаясь с места, и мне захотелось ткнуть его локтем в бок.