Когда я заглянула в комнату, Тереза вскрикнула и захлопнула каталог с такой поспешностью, словно меж страниц было вложено любовное послание. Кхм?
Она с ходу принялась оправдываться:
– Маргарет попросила меня заняться организацией похорон. Вот и…
Тереза прикусила губу, и я поспешно призналась:
– Я как раз насчет похорон. У меня нет ничего подходящего!
– Ничего подходящего? – моргнула она, глядя на меня как-то странно. Кажется, сомневалась, в своем ли я уме.
– О, наряда. Словом, пристойной одежды, которая подходила бы к случаю.
– Но я… – Тереза умолкла и разгладила юбку на коленях. М-да, так себе юбка. Дыр не было, но это единственное, что можно было сказать о ней хорошего. Ужасный цвет, то ли вылинявший черный, то ли пятнисто-серый, и фасон, который украсил бы разве что престарелую леди, отягощенную прожитыми годами и лишним весом.
– Мне вполне хватит шляпки, перчаток и шарфа. Быть может, у вас найдется хоть что-нибудь?
Она явственно колебалась, и я добавила, опустив глаза:
– Видите ли, мой муж очень добр, но ремонт поглощает все наши средства. Боюсь, Этану не понравятся новые траты.
Тереза мгновенно смягчилась. Очевидно, недостаток денег был ей близок и понятен.
– Давайте поищем, – согласилась она, откладывая зловещий каталог…
Нетрудно обмануться в человеке, когда встречаешься с ним за одним столом или ведешь светские беседы. Мало ли какую роль он привык играть на людях? Но стоит заглянуть в его шкаф – истинный характер человека сразу как на ладони. Аккуратный или неряха, нарцисс или не от мира сего – определить легче легкого.
Тереза оказалась такой же скромной мышкой, какой выглядела. Ряд одинаково безликих серых и коричневых нарядов внушал мысли о бренности мирского и об усмирении плоти. Одни туфли и одни ботинки, безупречно чистые, но унылые до зевоты. Бесформенное пальто. Две темные шляпки. Та, что поновее, судя по ленточке и букетику фиалок, праздничная. И повседневная, которой, по моему скромному мнению, давно место на помойке.
Я знала, что дела Терезы плохи. Но даже не представляла насколько!
В первый момент я даже растерялась, а потом зацепилась взглядом за черную бахрому в самом углу. Темный шелк оживляли вышитые бабочки.
– Какая чудесная шаль! – воскликнула я, почти не кривя душой. – Очень красивая.
– Это мамина, – помрачнела Тереза, опуская взгляд. – Я думаю, вам как раз подойдет.
– Что вы, я не могу, – запротестовала я. – Эта вещь дорога вам как память. И вам ведь самой нужно что-то надеть.
– О, не беспокойтесь. У меня есть еще.
Она поднялась на цыпочки и вытащила с верхней полки шкафа коробку, в которой оказалось несколько ярких платков и шалей.
– Знаете, отец велел уничтожить все мамины вещи. – Тереза тихо гладила шелковистую ткань. – Эти для меня припрятала миссис Купер, мама Харри.
Харри – надо думать, Харриет Чемберс, кухарка? Точно, она ведь упоминала, что выросла вместе с младшими детьми Кларков. И Сирил говорил о ней запросто.
Тереза набросила на плечи изумрудный палантин… И я ахнула. Как же она похорошела! Глаза налились яркой зеленью, в волосах заблестели золотистые пряди, нежная кожа окрасилась румянцем.
– Выбросьте весь этот кошмар! – потребовала я, обведя рукой содержимое шкафа. – Это ужасно бестактно с моей стороны, но… Зачем вы так себя уродуете?
Тереза слабо улыбнулась и сняла палантин.
– При отце я не рискнула бы это носить, – созналась она тихо. – Как-то он сказал, что я очень похожа на мать. Только в ней горел огонь, а я…
Она отвернулась.
Я могла бы сказать, что Джозеф Кларк был бессердечным эгоистом, жадным до чужой боли, но зачем? Это она и без меня знала.
Вместо этого я улыбнулась.
– Зато теперь вы можете носить все эти красивые вещи. Кстати, я тут разбирала свой гардероб и обнаружила, что некоторые наряды совершенно мне не идут.
Тереза вспыхнула.
– Мне не нужна благотворительность!
– Разве я говорила о благотворительности? – поинтересовалась я мягко. – Вы даете мне поносить ваши вещи, я взамен даю вам свои. Что тут зазорного?
– О. – Она прижала ладони к щекам. – Простите, я… Спасибо вам!
Маргарет, разумеется, была в своем кабинете. Чахла над стопкой бумаг, прихлебывая кофе.
При виде меня она устало провела рукой по лбу.
– Вам, должно быть, у нас ужасно скучно. Простите, я пренебрегаю обязанностями хозяйки.
– Много дел навалилось? – спросила я с сочувствием.
Она передернула плечами.
– Оказывается, я даже не подозревала, как много забот брал на себя Питер… – Лицо ее исказилось.
– Уверена, скоро он вернется и снова займется делами.
– Спасибо, – кивнула Маргарет, отворачиваясь, чтобы скрыть повлажневшие ресницы. Ей и впрямь приходилось непросто. – Все эти договоры аренды, которые нужно продлевать ежегодно… К тому же Питер давно подумывал открыть Лонг-хаус для посещений. Для начала по четвергам. Мы могли бы брать шиллинг или два за вход, это бы здорово нам пригодилось. Дом известный, думаю, нашлось бы немало желающих. Но увы.
– Ваш свекор был против? – предположила я.
Карандаш хрустнул в ее пальцах.
– Мой свекор обожал вставлять палки в колеса. Если он только мог хоть чем-то нам повредить – делал это не задумываясь. Простите, у меня действительно много дел.
Меня недвусмысленно выставляли.
– Я не отниму у вас много времени, – улыбнулась я, отказываясь понимать намеки. – У меня небольшая проблема с трауром.
– Черная шляпка, перчатки и шарф? – мгновенно уловила суть проблемы Маргарет.
– Шарф не нужен. Тереза любезно одолжила мне шаль.
Я продемонстрировала Маргарет чудесную вещицу.
– Надо же, – кажется, удивилась она вполне искренне. – Я даже не подозревала, что у нее есть что-то подобное. Между нами говоря, Тереза всегда одевалась чересчур скромно, особенно для молодой девушки. А в последние годы, должно быть, совсем махнула на себя рукой. Я не великий знаток моды, но эти ее мышиные наряды просто чудовищны!
– Кхм, – откашлялась я. – Быть может, у Терезы просто нет денег на обновки?
– Глупости, – отмахнулась Маргарет. – Конечно, она не богата. Дед моего мужа считал, что капитал должен достаться мальчикам. Девочкам положены приданое и деньги на булавки. Между нами говоря, вполне достаточные, даже несмотря на инфляцию.
– То есть у Терезы есть приданое?
Я-то думала, она считает каждый пенс!
Маргарет хмыкнула и потерла лоб.
– За то, что Тереза не вышла замуж, следует «благодарить» моего свекра. Два или три раза дело едва не дошло до помолвки, но старик сделал все, чтобы дочь осталась при нем.
Я кивнула, вспомнив, как Джозеф поносил дочь при ее преданном кавалере. Мистер Пауэрс проявил удивительную стойкость и до сих пор не сбежал. Хотя убийство может все-таки заставить его изменить планы.
– Перчатки и шляпка, говорите? – Она поднялась. – Пойдемте, что-нибудь вам подберем.
Одежда Маргарет оказалась такой же, как она сама: простой, основательной, не слишком новой, зато качественной. Наряды не претендовали на звание модных, однако вполне могли считаться вечной классикой. Твидовые костюмы, джемперы приглушенных оттенков, несколько скромных платьев и блуз стройными рядами висели на плечиках. Не оперение райской птички, конечно, но скромные перышки малиновки тоже радуют глаз…
Полчаса спустя я обзавелась черными перчатками и шляпкой, вполне подходящими к случаю, и рассыпалась в благодарностях.
– Спасибо! Вы очень меня выручили. Не знаю, что бы я делала…
– Оставьте, – отмахнулась Маргарет, осторожно раскладывая вещи по полкам. Очевидно, она привыкла обходиться без помощи горничной и сама наводила порядок в шкафу. – Думаю, у Клариссы нашлись бы шляпки посимпатичнее.
– Думаете, она поделится? – уточнила я с сомнением.
Маргарет пожала плечами и сказала откровенно:
– Только чем-нибудь вышедшим из моды или надоевшим.
Выйдя из комнаты Маргарет, я в задумчивости приостановилась.
Задача выполнена, можно отправляться к себе и отдыхать. Но разве я, Люси Баррет, достойная супруга инспектора полиции, могла так поступить?
В шкафы Терезы и Маргарет я уже заглянула, дело за Клариссой. Готова неделю питаться одной овсянкой (брр, даже от этого слова мутит), если к нарядам в ее шкафу не подобраны сразу туфли, сумка, шляпка и чулки, не говоря уж об украшениях.
И я решительно, как говорил покойный папенька, направила стопы свои в сторону гостевых спален.
Кстати говоря, я лишь теперь заметила, что начала худо-бедно ориентироваться в Лонг-хаусе. Всего за несколько дней! Хотя недавно поклялась бы, что на это понадобится лет тридцать.
Конечно, всех закоулков и потайных мест этого особняка я не изучу даже за полвека (хотя бы потому, что не собираюсь оставаться тут так долго), но хотя бы найти столовую или, скажем, парадную лестницу смогу. Уже достижение, и немалое!
Кларисса читала в постели. На ней был кокетливый чепчик, отделанный кружевами, и нежно-розовая шаль. Щеки подрумянены, губы подкрашены, как будто Кларисса как раз ждала гостей.
– Надеюсь, вы не задержите меня надолго, – сказала она слабым голосом. – Линнет скоро принесет горячее питье, которое я принимаю на ночь.
И нехотя отложила на стеганое розовое покрывало томик в яркой обложке. Заголовок «Ужас на Бломптон-сквер» и нарисованные потеки крови свидетельствовали, что нервы у Клариссы крепкие.
Вид у нее был точно у герцогини, которую осмелилась потревожить крестьянка.
– Я всего на несколько минут, – сказала я просительно. Почему бы не поддержать игру? – Видите ли, у меня нет с собой траурного наряда…
– У меня тоже! – перебила она, махнув рукой с аккуратным маникюром. На пальце поблескивало кольцо с бриллиантом. – Ума не приложу, как буду выкручиваться.
Она нахмурила лоб, но почти сразу чело ее разгладилось, и Кларисса вспорхнула из-под одеяла, напрочь позабыв о своих болезнях. Открыла шкаф, бегло пробежалась по вешалкам и облегченно вздохнула.