Сирил развалился в кресле и со скучающей миной смотрел в окно. Он даже не удосужился сменить свой обычный костюм – мешковатые брюки и джемпер с красно-зелеными ромбами – или хотя бы надеть на рукав траурную повязку.
Остальные члены семьи все-таки соблюли приличия и оделись в черное, хотя вряд ли испытывали хоть какое-то подобие скорби.
Кроме разве что Терезы, которая выпрямилась на стуле, сцепив пальцы на коленях, и глядела в одну точку. Черный цвет придавал ее лицу мертвенную бледность и подчеркивал красные опухшие веки.
Зато Кларисса выглядела чудесно, черное кружевное платье на плотном чехле и впрямь ей шло, как и прелестная маленькая шляпка с вуалью. Хрупкая, женственная, одухотворенная – скорбящий ангел, каких столь охотно ваяют на кладбищах.
Безразличная Линнет застыла за плечом матери. Черный наряд делал ее старше и суровее. Или это из-за сжатых в нитку губ?
Слуги под руководством дворецкого сгрудились в углу. Очевидно, им тоже причитались какие-то суммы – обычная практика в таких случаях. Далтон, строгий и внушительный, твердой рукой пресекал попытки горничных шептаться. Истинный дворецкий, так и не скажешь, что крутит романы с хозяйской дочерью. Лиззи ерзала, краснела и постоянно поправляла то манжеты, то черную кружевную наколку в волосах. Неисправимая Энни стреляла глазами, невзирая на свой гипс и гнетущую атмосферу вокруг. Зато повариха зыркала на всех так, что даже ко всему привыкший поверенный вздрагивал и озирался. Для пущей грозности ей только тесака недоставало.
Кстати, о поверенном. Мистер Смит был лыс, сед и до чрезвычайности важен. История конторы «Мистер Смит и сыновья» насчитывала без малого двести лет и вела дела всех Кларков, начиная с основателя рода, о чем нынешний мистер Смит не забывал ни на секунду.
Мы с Этаном заняли диванчик у окна, с замечательным видом на всю мизансцену.
Ждали только Питера, без которого поверенный начинать отказался. Семье было не до разговоров, и в гостиной повисла бы напряженная тишина, если бы не Маргарет, которая даже в такой момент не забыла о долге хозяйки. Хорошо поставленным голосом она рассуждала о вероятности, что снег вскорости растает, об удивительно солнечной погоде, о пользе зимних дождей для сельскохозяйственных культур и о приметах, которые позволяли надеяться на раннюю и теплую весну. Светская выучка позволяла Маргарет часами рассуждать ни о чем, хотя вряд ли это доставляло ей хоть какое-то удовольствие.
Наконец дверь распахнулась, и Маргарет воскликнула: «О, дорогой!», прервав свой монолог о погоде.
Питер вымученно ей улыбнулся.
– Здравствуй, дорогая.
У него был помятый вид и взгляд человека, который уже не ждет от жизни ничего хорошего. Впрочем, под бдительным конвоем полиции – Хопкинса и двух констеблей – это неудивительно.
Питер опустился в кресло, по бокам которого замерли констебли. Они что же, всерьез опасались, что он выпрыгнет из окна? Питер от такого пристального внимания чувствовал себя не в своей тарелке, передергивал плечами и оглядывался.
– Доброе утро, – буркнул инспектор таким тоном, будто желал всем присутствующим подавиться. – Мистер Смит, можете приступать.
Он подтащил стул к двери и уселся прямо у входа.
Поверенный вытащил из портфеля бумаги. Разложил по порядку, пригладил седые волосы, приосанился, кашлянул…
– Начнем с… – Он осекся и уставился на ковер, по которому шествовали невесть откуда взявшиеся коты: черный, рыжий и плебейский черно-белый.
Три штуки, но шерсти – и наглости! – хватило бы на целый десяток. Царапины на морде у черного и порванное ухо рыжего выдавали дворовых забияк и мышеловов.
Инспектор зачем-то вскочил на ноги и схватился за спинку стула. Лицо у него было бледное, глаза вытаращенные. Он разве что не крестился и «изыди!» не кричал. Интересно, есть специальное название для боязни котов?
– Мяу! – важно сказал черный кот и задрал хвост.
Кларисса охнула и сказала тонким голоском:
– Плохая примета!
Это заставило Хопкинса очнуться.
– Кыш! Кыш! – завопил он, топая ногами. – Пошли вон!
Черный кот лишь дернул хвостом и прыжком взлетел на стол, заставив поверенного отшатнуться.
– Мя-я-я-яу, – пропел он нежно и потерся головой о рассыпавшиеся бумаги. Рыжий и черно-белый последовали за ним.
На столе творилось натуральное бесчинство. Вакханалия! Коты мурлыкали, катались, терлись…
Странно. Что-то мне не приходилось слышать об особой любви кошек к завещаниям!
Поверенный отважно бросился спасать бумаги. Котам это не понравилось: черный вздыбил шерсть и с гневным «мяу!» полоснул бедного юриста когтями.
– Сделайте же что-нибудь! – Мистер Смит затряс рукой. Капли крови оседали на его белоснежной рубашке и на бумажных страницах.
Кларки притворились, что их это не касается. Сирил вообще хихикал в кулак. Интересно, что они запоют, если поверенный вчинит им иск о возмещении вреда, причиненного здоровью, а также его, мистера Смита, чести, достоинству и деловой репутации?
Констебли дернулись было, но вспомнили, что сражаться с какими-то котами выше их достоинства, к тому же они тут стерегут опасного преступника! И остались на месте.
На призыв отозвался лишь дворецкий. С каменным лицом он шагнул вперед, подхватил черного кота за шкирку, пронес ко входу и выбросил за дверь. Эту же операцию он проделал еще дважды.
Нарушители спокойствия продолжали гнусаво орать из коридора, но поделать уже ничего не могли.
– Сэр, вам помочь? – вежливо обратился дворецкий к инспектору, который по-прежнему цеплялся за спинку стула и смотрел дикими глазами. – Может быть, коньяку? Или отвара валерианы? У миссис Чемберс на кухне найдется.
– Не факт, – буркнула кухарка, отворачиваясь.
Вкупе со странным поведением котов картина вырисовывалась любопытная. Вот сорванцы!..
– Что… – выговорил Хопкинс сипло. Мотнул головой и проревел: – Что это было, черт возьми?!
– Кошки, сэр, – ответил дворецкий с прямо-таки издевательской вежливостью.
– Кажется, нашей доблестной полиции надо прописать очки, – съязвил Сирил вполголоса.
Горничные захихикали, Маргарет выглядела довольной, как кошка после валерьянки (кхм!), даже Питер слабо улыбнулся.
Инспектор побагровел.
– На вашем месте, мистер Кларк, – прокаркал он, – я бы не распускал язык!
Сирил только хмыкнул.
– Могу я наконец приступать? – поинтересовался мистер Смит сварливо.
Присутствующие вспомнили, зачем они тут собрались, и помрачнели.
Инспектор обвел их подозрительным взглядом и посулил:
– Я выясню, кто виновен в… в этой возмутительной выходке!
– Кажется, у меня есть парочка подозреваемых, – шепнул мне Этан.
– Надеюсь, Хопкинс не додумается, – едва шевеля губами, ответила я.
За спинкой нашего дивана вдруг… хихикнули? Я перегнулась за нее и встретилась взглядом с рыжей девчонкой. Мальчишки рядом скорчились в три погибели и зажимали себе рты, с трудом удерживая хохот. Девчонка приложила палец к губам и заговорщицки мне подмигнула. Дескать, не выдавай!
Я ткнула мужа локтем в бок и указала за диван. Этан оценил обстановку, вздохнул и пожал плечами. Мол, ничего не поделаешь.
Поверенный тем временем собрал обслюнявленные, слегка помятые и покрытые шерстинками бумаги, откашлялся и начал зачитывать. Я, такой-то, находящийся в здравом уме и твердой памяти…
– …все свое движимое и недвижимое имущество, – вещал мистер Смит занудным тоном, от которого глаза закрывались сами собой, – где бы оно ни находилось и в чем бы ни заключалось, завещаю своему младшему сыну Сирилу Кларку. Своему старшему сыну Питеру Кларку я оставляю Библию в семейной библиотеке.
На щеке Питера дернулся мускул. Или это кривая улыбка?
– Как щедро.
Поверенный бросил на него строгий взгляд поверх очков и закончил:
– Слугам причитается по пять фунтов за каждый год работы. Все!
Он сложил бумаги в стопку, спрятал в портфель и большим клетчатым платком утер пот со лба.
– И много там этого, как там вы сказали? – Сирил прищелкнул пальцами, вытащил сигарету и чиркнул спичкой. – Движимого и недвижимого?
Питер покосился на него укоризненно, а Маргарет – с неприязнью.
– Поместьем он распоряжаться не мог, – сухо напомнила она.
Мистер Смит откашлялся:
– Э-э-э, о поместье Лонг-хаус, разумеется, речи не идет. У меня имеются сведения об особняке на Лазурном Берегу, а также о небольшом замке в Шотландии. Также некоторые ценные бумаги и денежные вклады на сумму…
Названная сумма заставила инспектора присвистнуть. Сирил вытаращил глаза. Забытая спичка обожгла ему пальцы.
Недурной капиталец сумел сколотить Джозеф Кларк! Только вряд ли он заработал так много праведным трудом.
– Так-так-так, – пробормотал инспектор, глядя на Сирила с возникшим подозрением. – Недурной мотив для убийства, а?
Сирил дернул плечом, отложил сигарету и скрестил руки на груди.
– Вы разве не арестовали убийцу?
Питер набычился.
– Ну спасибо!
Сирил задрал брови.
– Ты же признался, братец?
Перепалку оборвала кухарка.
– А обо мне? – спросила она громко и требовательно. – Там еще должно быть обо мне!
Поверенный взглянул на нее недоуменно.
– Я же сказал, слугам причитается по пять фунтов за каждый год работы.
– И все?!
У нее был такой вид, что бедный поверенный попятился, прижимая портфель к животу. Счастье еще, что дело происходило не на кухне! Иначе сделали бы из бедняги рубленый фарш.
– Боюсь… – пробормотал он, затравленно озираясь.
– Харриет. – Ладонь дворецкого легла на ее напряженную спину. – Пойдем. Ну же!
– Он обещал! – прошипела она яростно. – Обещал, что обеспечит Майкла!
– Пойдем! – повторил дворецкий с нажимом.
Она нехотя подчинилась, а мы с Этаном переглянулись.
Выходит, он знал о внуке?..
– Мистер Смит! – окликнул Этан поверенного, который уже вознамерился удрать. – Можно вас?