– Вы поэтому приехали в Альбион пораньше? – хмыкнув, уточнил Этан. – Чтобы выяснить, кто в этом виноват?
Сирил пожал плечами.
– На рождественские каникулы никого не застать.
– Но зачем? – вырвалось у меня. – Я хочу сказать, обычно родители гордятся успехами детей, а не вставляют им палки в колеса.
Улыбка Сирила больше походила на оскал.
– Похоже, вам повезло с родителями, Люси. Отец не мог мне простить, что я живу собственной жизнью. Он считал, что я должен сидеть у его ног, как преданная болонка. К тому же всех, кто не получил Пулитцеровскую премию по литературе, он считал жалкими неудачниками. А Кларк не может быть неудачником! По его задумке я должен был бросить писать и приползти к отцу на брюхе… И у него почти получилось. А потом, когда его убили, меня вдруг осенило. Как говорится, не бывает плохой рекламы – бывают слабые нервы. Надеюсь, это все, инспектор? Я удовлетворил ваше любопытство?
Этан кивнул.
– Можете идти, мистер Кларк.
Сирил поправил галстук и поднялся.
– До свидания, инспектор. Надеюсь, я не причинил вам слишком много хлопот, а?
Ухмыльнулся, сунул руки в карманы и развязной походкой двинулся к выходу.
Хопкинс влетел в кабинет, чуть не сбив его с ног.
– Эй, поаккуратнее! – возмутился Сирил, глядя на отпечаток ботинка инспектора на своих сверкающих лаком туфлях.
– Извините, – пробормотал инспектор, кажется, не вполне осознавая, что говорит. И лишь когда за Сирилом закрылась дверь, Хопкинс наконец отмер. – Надеюсь, вы… э-э-э, выяснили все, что хотели?
– Вполне, – вежливо ответил Этан. – А вы?
– И я, – кивнул Хопкинс рассеянно. – Значит, старик сам себя того? Только нам-то что с этим делать? Доказательства, прямо скажем, косвенные. А присяжные уже вынесли вердикт об убийстве!
– Попробуем что-нибудь придумать, – пообещал Этан неопределенно. – Есть у меня одна мыслишка, но пока не уверен, что получится. Вы останетесь на обед? Я хочу пообщаться с одной покойной леди, думаю, вам это будет небезынтересно.
– Пообщаться? С покойной? – повторил сбитый с толку Хопкинс.
– С призраком, – сжалился Этан. – Я уже послал за священником и местной ведьмой. Она числится в отставке, но помочь, думаю, не откажется. Они обещали быть после обеда.
– Ясно. – Хопкинс не проявил особенного интереса. Хотя немногим раньше не упустил бы случая обидеться. Его ведь уверяли, что с Оливией Кларк поговорить не выйдет, и вдруг такой коленкор! Инспектор опустил взгляд и принялся крутить в пальцах карандаш. – А вы, случаем, не знаете, Баррет, у этой горничной, Энни, есть жених?
– А вам зачем? – удивился Этан. В тонкости своей договоренности с Энни я его посвятить не успела.
Я незаметно наступила ему на ногу и заверила с улыбкой:
– Жениха нет. Но…
– Благосклонности такой девушки, конечно, добивается множество мужчин! – быстро сориентировался Этан.
– Однако сердце ее до сих пор свободно, – добавила я. – И знаете, инспектор…
Я сделала вид, что колеблюсь, выдать ли некий секрет.
– Да-да? – подался вперед покрасневший Хопкинс.
– Не уверена, что я вправе об этом говорить. Это был чисто женский разговор, понимаете? Только потому, что я желаю ей счастья…
Желательно где-нибудь подальше от нас.
– Э-э-э… – протянул Хопкинс, которому явно мучительно хотелось рявкнуть: «Да говорите уже!», и промямлил: – Конечно. Понимаю. Да.
Я прикусила губу якобы в мучительном раздумье и наконец «решилась»:
– По-моему, инспектор, у вас есть шанс!
За обедом собрались Питер с Маргарет, Тереза с Далтоном, мы с Этаном, Сирил и Хопкинс. Инспектор бросал на прислуживающую за столом Энни такие огненные взгляды, что занавески не занялись лишь чудом.
Линнет с Андерсоном уже, должно быть, подъезжали к столице. Кларисса слегла, на этот раз неподдельно, – впрочем, о ее отсутствии никто не сожалел.
– Все уладится наилучшим образом, – вещал Питер, размахивая вилкой. – Вы, Далтон, станете работать у меня управляющим…
– Дорогой, поешь, – ласково напомнила ему Маргарет.
Все разногласия были забыты, между супругами воцарились мир и взаимопонимание.
– Да-да, дорогая, – отвечал он рассеянно. – Так вот, управляющему положен коттедж. Как вам Ривер-хаус, что на излучине реки? По-моему, там славно. Что думаешь, Тереза? Сможете вы там обжиться?
– Конечно, Питер! – Глаза Терезы сияли. – Дорогой?
– Как скажешь, дорогая. – Далтон несколько напряженно улыбнулся и обратился к Питеру: – Вы уверены, сэр? Все-таки я…
– Уверен! – ответил Питер твердо. – Мне не в чем вас упрекнуть, старина. Вы ни разу меня не подвели. И, кстати, называйте наконец нас всех по имени! Привыкайте, Чарльз, что вы уже не наемный работник, а мой зять.
– Мне пока трудно, – помедлив, сказал Далтон. Уши у него порозовели. – Но я постараюсь… Питер.
– Вот и славно! – широко улыбнулся Питер и с видимой неловкостью обратился к задумчивому Сирилу: – Может, и ты останешься? Присмотрим тебе дом где-нибудь поблизости…
– И я покроюсь мхом, словно какой-нибудь валун, – ответил Сирил с усмешкой. – Брось, Питер. Если я в своей жизни и принимал правильное решение, так это когда надумал уехать.
– Ну как хочешь, – согласился Питер нехотя. Видимо, успел нарисовать себе идиллическую картину большой семьи. – Хотя, между нами, тебе давно пора осесть, жениться…
– Старина, Кларков в окрестностях и так будет в достатке! – Сирил рассмеялся и сыто откинулся на стуле. – Скоро у вас с Маргарет появятся еще внуки, а там и до отпрысков Терезы с Далтоном рукой подать. Ну и Линнет, само собой, нарожает пяток, не меньше. Это, конечно, будут уже не совсем Кларки, но какая разница? Главное, семейству вымирание не грозит. Кстати, я собираюсь посоветовать Харриет претендовать на фамилию Кларк для мальчика.
Питер нахмурился и решительно кивнул.
– Так будет правильно!
– Хватит уже о делах. Предлагаю после десерта послушать в гостиной одну из тех чудесных пластинок, которые ты подарил мне на Рождество, дорогой, – произнесла Маргарет с легкой улыбкой. – Если свернуть ковер, то можно даже потанцевать.
– Разве это будет прилично? – засомневалась Тереза, комкая салфетку. – В конце концов, мы только сегодня похоронили отца…
– Надеюсь, ты не собираешься о нем скорбеть? – спросила Маргарет жестко. – Нет? Ну вот и отлично. Давайте веселиться, пока выпала возможность.
– У нас есть повод для праздника, – поддержал жену Питер и спросил преувеличенно весело: – Ну, под что будем танцевать? Чарльстон? Фокстрот? Шимми?
– Сэр, – тихо позвала Этана горничная. – Там вас викарий спрашивает.
– Спасибо, – ответил он, поднимаясь. – Передай, что мы сейчас будем.
Народу собралось немного: мы с Этаном, инспектор Хопкинс, который решил воспользоваться случаем и вздремнуть сидя, деловитая портниха (она же ведьма) и викарий, который читал Библию в углу, беззвучно шевеля губами.
В библиотеке почти не слышна была музыка, под которую веселились Кларки. И пусть! Хватит с них потрясений.
Ведьма закончила рисовать последний символ пентаграммы, отряхнула руки от мела и обратилась к Этану:
– Так что, милый мой, не передумали потолковать по душам с тем противным мальчишкой?
– Каким еще мальчишкой? – очнулся Хопкинс и устало потер лицо.
Ведьма закурила сигарету на длинном мундштуке и объяснила:
– Джозефом Кларком.
– Джозефом? – вытаращил глаза Хопкинс. – Мальчишкой?
– Милый мой, – снисходительно усмехнулась она. – В мои годы я вправе называть мальчишками всех, кто моложе семидесяти.
У Хопкинса хватило ума не уточнять, сколько же лет ей самой. И правильно, обиженная ведьма – это вам не фунт изюму. Главное, что миссис Стеббинс в ее годы – сколько бы их ни было – трудно было назвать старой или немощной.
Этан, разумеется, и не думал отказываться.
– Потолкуем, конечно! Грех не воспользоваться таким шансом.
Ведьма водрузила в центр пентаграммы череп и ветхое платье Оливии.
– Подарок от меня. – Я протянула ей сверток.
Миссис Стеббинс кивнула и присовокупила к черепу и полуистлевшему платью траурный наряд с изящной шляпкой.
Викарий поднялся, нервно поправил воротничок и откашлялся.
– Приступим. Ведьма Меган Стеббинс, правом, данным мне…
Его прервал громкий стук в дверь.
– Откройте! – громко потребовал из коридора Питер. – Мы имеем право присутствовать.
Инспекторы переглянулись, и Этан признал кисло:
– Имеют. Я открою.
Семейство ввалилось толпой, и в библиотеке сразу стало тесно. Серьезный Питер нервно поправлял галстук. Маргарет кривила губы и держала мужа под локоть. Притихшие Тереза с Далтоном взялись за руки. Сирил насмешливо улыбался, но видно было, что ему здорово не по себе. Харриет Чемберс одной рукой держала за плечо растерянного сына, а в другой крепко сжимала чугунную сковороду на длинной ручке.
Ведьму трудно удивить, но кухарке это удалось.
– Милая моя, зачем вам сковородка?
Тяжелые серьги качнулись в ушах кухарки, когда она выше подняла голову.
– Хочу подарить Оливии Кларк, – низким голосом сказала она. – Я читала, что духи принимают подношения. Так?
Она требовательно посмотрела на миссис Стеббинс.
– Ну да, – согласилась та флегматично. – Только зачем? Оливия и живая вряд ли марала ручки готовкой, а уж мертвая точно бифштексы жарить не будет.
Кухарка ухмыльнулась и взвесила в руке тяжелую посудину.
– Пусть передаст привет Джозефу Кларку.
Ведьма рассмеялась и хлопнула в ладоши.
– Браво, девочка. Из тебя выйдет толк. Ладно, давай сюда свое, хе-хе, подношение. А вы, – она обвела взглядом семейство, – марш в сторону и не мешать!
Обряд начался спокойно, даже как-то буднично. Ведьма дождалась разрешения от священника, повелительно бросила несколько непонятных фраз и кончиком сигареты зажгла свечи в углах пентаграммы. Напротив нее расположили старинное ростовое зеркало с серебряной амальгамой.