- Я не знал! Я никогда не знал, что кролик хичный!
Дружба Татьяны Борисовны с Митхатом и Степой не осталась незамеченной. Сначала Анна Прохоровна Моргунова постоянно искавшая Степу, несколько раз находила его под окошком Новиковой, потом Мухамет обнаружил вечернее убежище брата и степенно поблагодарил Татьяну Борисовну за то что она привечает мальчишку.
А Лиза сообщила Тоне:
- У Татьяны Борисовны-то каждый вечер под окном молодой человек!
Тоня сделала большие глаза:
- Что ты болтаешь? Какой молодой человек?
- Нипочем не узнаешь! Степка наш и с ним Мухаметов братишка.
Скоро Тоня и сама убедилась в справедливости Лизиных слов и даже слышала, как Новикова рассказывала мальчикам про диплодока, громадного ящера, чей скелет стоит в Московском палеонтологическом музее. Степа восхищался и шагами отмерял на пустыре длину зверя, а Митхат не верил, что диплодок был травоядным. Такой большой!.. Не может быть! Если уж кролик…
Близилось двадцатое мая - первый экзамен, письменная работа по литературе.
Похудевшие, озабоченные десятиклассники занимались дни и ночи. На консультации приходили подтянутые, без обычных шуток и смеха. Серьезность предстоящих испытаний только теперь полностью стала ясна им.
Татьяна Борисовна волновалась гораздо больше, чем ее ученики. То ей казалось, что какой-то раздел пройден плохо, поверхностно, то она решала, что надо было совсем по-другому вести повторение. Если кто-нибудь на консультации обнаруживал неуверенность, она мрачнела так, что ученики это замечали. Толя Соколов несколько раз говорил ей:
- Вы только не волнуйтесь, Татьяна Борисовна: все выдержим. Возьмешь билет - все в голове уляжется и как по маслу пойдет.
- Ах, что вы рассказываете, Соколов! - отмахивалась Новикова. - Так не бывает.
Сейчас же она вспоминала, что именно так бывало с ней самой и в школе и в институте. Она с удивлением взглядывала на Соколова и замолкала.
Сабурова несколько раз приходила на консультации и сказала что совершенно спокойна за десятиклассников.
- А Заморозова? - спрашивала Новикова. - Ведь она больше тройки ни за что не получит…
- Заморозова - человек ленивый и неорганизованный, - отвечала Надежда Георгиевна. - Тройка у нее обычная отметка. Но, по-моему, на государственном экзамене и она может получить четыре.
За три дня до экзаменов произошло событие, всполошившее весь прииск.
Жарким, совсем летним полднем тетка Матрена Филимонова ввалилась в школу и потребовала:
- Надежду Егоровну мне! Ох, мочи нет. Зовите Надежду Егоровну, пока я не померла тут у вас!
Баба-штейгер не могла отдышаться, казалась перепуганной и поминутно вытирала пот с бледного широкого лица.
Сабурова пригласила Филимониху в учительскую, где работала с Новиковой:
- Что с вами, Матрена Назаровна?
Тетка Матрена выждала, пока уйдет гардеробщица Маруся, и зашептала, оглядываясь на дверь:
- Смерть моя, Надежда Егоровна! Видела я его…
- Кого? - спросила встревоженная Сабурова.
- Ох, голубушка вы моя!.. С белым мальчиком я повстречалась…
Лицо Сабуровой прояснилось.
- Вот оно что! - сказала она с улыбкой. - Что вы вспомнили, Матрена Назаровна? Мало разве в свое время объясняли, что никаких белых мальчиков нет!
- Да о чем это вы? - недоумевая, спросила Новикова.
- Это, Таня, старинная местная легенда. Я ее слыхала еще до своего отъезда в Москву, когда совсем молоденькая была и в этих местах работала учительницей. Говорили старики, что перед несчастьем в шахтах появляется белый мальчик.
- Чушь какая! - с возмущением сказала Новикова. - Как вам не стыдно, товарищ Филимонова!
- Вы, барышня, меня сразу в отсталый элемент не производите, - обиделась баба-штейгер. - Я сама думала, что сказки это. Да ведь видела его, видела своими глазами…
- Напекло вам солнце голову, вот и показалось.
- Пошто же вы думаете, что у меня голова такая слабая. Жизнь прожила - никого думать за себя не просила.
- Погоди, дружок, - сказала Надежда Георгиевна, пусть Матрена Назаровна расскажет, как это случилось.
- Пошла я за щавелем, - начала Филимониха, - набрала корзинку… А из тайги знаете как сейчас хорошо пахнет Дух теплый, свежий. Дай, думаю, поброжу… Ну, и пошла и пошла… аж до балагана, что возле Блин-горы. Подхожу, вижу - вроде в окошке что-то белеется. Что такое? Не почудилось ли? Подошла ближе, а он и высунулся… Белый весь как есть… да как завоет!..
Баба-штейгер сама сидела белая, с остановившимися круглыми глазами.
- Ну, а вы что же?
- Выронила корзину - да бежать… На дорогу выскочила и сомлела, сил не стало. Пала на землю, встать не могу. Тут Егор Конюшков на меня набрел: «Ты что, Матрена?» А я сказать ничего не умею, зубы стучат. Отошла маленько, говорю: «Сходи посмотри, Егор Иванович, а я в школу побегу - может, товарищ директор там». Сейчас, поди, и он придет, коли беды какой не вышло.
В дверь просунулась голова Маруси:
- Надежда Георгиевна, дяденька Конюшков вас спрашивает.
Из глаз Маруси так и брызгало любопытство, и Сабурова с неудовольствием подумала, что о посещении школы Филимонихой и дядей Егором пойдут толки.
- Спасибо, Маруся. Попроси сюда Егора Ивановича.
Дядя Егор вошел стремительно и сразу заявил:
- Озорует кто-то в лесу, Надежда Егоровна. Матреша разъяснила вам, в чем дело? И я мальчика видел.
- И вы видели, Егор Иванович?
- Точно. Выскочил он из балагана и в лес пустился. Я было за ним, да отстал. Как провалился он. Только захихикал издали.
- И что же, он действительно белый? - не вытерпела Новикова.
- Белый… и голова и лицо… А в руке белый узелок. Неприятно мне как-то стало… Ребят постарше бы в лес послать. А может, заявить в район?
- Погодите, Егор Иванович. Ребят давайте не тревожить, пусть занимаются. У них сейчас ответственные дни. В район заявим пожалуй, только людей насмешим. Вот милиционер Миша с кем-нибудь из приисковых комсомольцев пускай в лес сходит. Вы это организуйте. И очень прошу, друзья, чтоб разговоров не было.
- Понятно. Старухи услышат - начнут небывальщину вспоминать.
- Вот-вот. Вы в балаган-то заходили?
- А как же! Пусто, темно, нет никого.
- Ну, так и решим. Главное, помолчать сейчас. Слышите, Матрена Назаровна?
- Да уж на меня надейтеся, - пропела баба-штейгер. - Я не болтливая. До времени людей смущать не стану.
Тетка Матрена уже оправилась, словно сообщение дяди Егора прибавило ей сил. Она победоносно посматривала на Татьяну Борисовну.
- Вот то-то, - сказала она, собираясь уходить: выходит, я не пьяная, не безумная. Видела то, что и люди видят.
- Полно, Матреша. Я говорю: озорует кто-то. Поймаем мы его, - твердо сказал дядя Егор.
- Дак ведь искать можно. Только он вроде одиночкам показывается. Компании не любит…
- Будет тебе, Матрена Назаровна! - рассердился Конюшков. - Ты что это наше поколение срамишь?
- Ладно, ловите. Когда споймаете, приду посмотреть.
Тетка Матрена поклонилась и выплыла из школы, сохраняя на лице загадочное и торжественное выражение, точно желая сказать: «Погодите, дорогие, то ли еще будет!»
Дядя Егор ушел с ней, укоризненно качая головой и разводя руками.
- Дикая история… - сказала Новикова, когда посетители ушли. - Что это за балаган в лесу?
- Избушка. Таких много в тайге. Бродяги, беглые когда-то ставили, охотники. Кто переночует - спичек оставит, щепок на растопку, припасы, какие есть. Это все старина сибирская. Еще с тех времен, когда хозяйки, спать ложась, за окно ломоть хлеба и кусок сала выставляли на случай, если беглый пройдет… Сколько их тогда по лесам пробиралось!.. Охотники и теперь такие балаганы ставят.
- А при вас когда-нибудь еще поднимались толки про белого мальчика?
- В колчаковщину, помню… - задумчиво заговорила Сабурова. - У меня дома бывали нелегальные рабочие собрания. И вот однажды жду людей - никто не идет. Вышла на улицу - бегут все к шахте. Оказывается, обвал - тридцать человек засыпало. Это очень страшно, Таня, авария в шахте. Женщины кричат… До сих пор крик этот слышу… Вот тогда какая-то старушка уверяла, что видела белого мальчика.
- Ну, это явная фантазия, если она рассказала об этом только после несчастья. Матрене Назаровне тоже могло померещиться. А дядя Егор? Ведь сознательный, разумный старик!..
- Дядя Егор прекрасно понимает, что видел не привидение. Чьи это проделки, надо выяснить.
Милиционер Миша, человек десять приисковых комсомольцев и сам дядя Егор ходили в лес, но никого не нашли.
А по прииску поползли слухи. Не выдержала ли Филимониха, Маруся ли рассказала о приходе взволнованной бабы-штейгера или проболтался кто-то из молодежи, только к тетке Матрене началось паломничество женщин. Старухи слушали ее, прищелкивая языком и ужасаясь, молодые - посмеиваясь, но разговоров было много.
Дня через два после этого события Татьяна Борисовна поздно пришла домой. Ни сегодня, ни накануне она не видела своих маленьких приятелей и, пожалев об этом, легла спать.
Сквозь сон ей почудилась какая-то возня за окном, потом стукнуло, точно камешек влетел в комнату и подпрыгнул раза два. Она подумала, что это соседский кот, Тонин любимец, забрался к ней и что-то опрокинул, но встать и посмотреть, что именно произошло, не смогла - хотелось спать.
Утром она нашла под столом круглый камешек, завернутый в листок клетчатой тетрадной бумаги. На листке было написано одно слово: «Ёдом».
- Что за ерунда такая? - сердито сказала Новикова, рассматривая бумажку.
Одеваясь и завтракая, она думала о странной записке, а когда увидела шедшего в школу завуча, окликнула его:
- Подойдите сюда, Петр Петрович! Мне надо что-то показать вам.
Петр Петрович, не торопясь подошел к окну.
- Смотрите, какое загадочное послание я получила, - сказала Новикова, протягивая бумажку.
- Позвольте-ка!.. Так… Ничего загадочного нет. Все ясно, - ответил Петр Петрович, посмотрев на листок.