- Что же это такое?
- Остатки кварцевой жилы. Когда-то она тут пролегала, потом разрушилась, и россыпь образовалась.
- То-то и оно! - наставительно сказал мастер дяде Егору. - Девчонка несмышленая, и то понимает. Была жила когда-то. Понимаешь? Бы-ла! А вы, старики, все воображаете, что она цела и обнаружится. Эх вы, мечтатели! - прибавил он презрительно.
- Отчего же не помечтать? - не обидевшись, сказал старый Конюшков. - Бывает и так, что не все коренное месторождение разрушается, часть-то остается.
- Тьфу! Толкуй с тобой! - сплюнул мастер. - Давай рукав! - крикнул он мальчишке-подручному.
Сильная струя воды смыла все, что осталось в шлюзе. Дядя Егор лопаточкой собрал шлих в ендовки - открытые железные ящики, похожие на корыта.
- Ну, можете шабашить, девчата, - проворчал Дровянников.
- Ты идешь, Тося? - спросила Заморозова.
- Иди, я дядю Егора к вашгерду провожу.
К доводному вашгерду - короткому широкому шлюзу - со всех сторон подходили съемщики с ендовками. Дядя Егор ласково отстранил стоявшую у головной части шлюза бледную маленькую девушку:
- Ну-ка, Зина, дай мне стариной тряхнуть, старательство вспомнить.
Тоне хотелось поговорить с Зиной, которую она запомнила после беседы о литературе в молодежном бараке, но, глядя на работу дяди Егора, она забыла о ней. В руках Конюшкова деревянный гребок с короткой ручкой двигался неуловимо быстро. Старик, не допуская шлих к концу шлюза, все время возвращал его к головке вашгерда. Гребок так и плясал в умелых стариковских руках.
Тоня забыла о времени и очнулась, когда отец дотронулся до ее плеча.
- Сейчас, сейчас, папа!
Дядя Егор уже уменьшил поток воды и разравнивал шлих.
Тоня рассказала отцу про воркотню Дровянникова.
- Чего он к дяде Егору вяжется?
- А это все то же, из-за чего я с Михаилом Максимовичем разошелся.
- Я помню, и ты не раз поминал, что попадаются золотники с кварцем.
- То-то, что попадаются. Как будто это показатель, что россыпи идут от кварцевой жилы… Да ведь бывает и так, что обманут эти кварцевые осколочки. Инженер на то и напирает. Вот прииск Веселый на Олёкме на эти признаки крепко надеялся. Люди мечтали, что богатую жилу найдут, ан нет! Шестой десяток лет там работают. Россыпь и россыпь, так она и идет, а жилы никакой не объявилось, хоть и искали.
- А у нас тоже ищут?
- Как не искать - ищут! - усмехнулся дядя Егор. - А мы с Николаем Сергеевичем по-стариковски думаем свое. Чем повсюду искать, деньги на разведку тратить - пощупать бы Лиственничку.
- Ну, а с директором об этом ты так и не говорил?
- Не выдержал, сказал как-то в удобную минутку. Был он у нас в шахте…
- Ну, и что же?
- Бодро так ко мне обернулся: «Думаем об этом, товарищ Кулагин, думаем»… Что - то больно долго думают, а дело ни с места.
После доводки на вашгерде шлих превратился из серого в черный. Это были мелкие частицы магнитного железняка, в которых отчетливо выделялись золотинки.
- Добро! - сказал Николай Сергеевич. - Повидалась со своим золотом? А теперь прощайся с ним. Сейчас его просушат, магнитом уберут железняк и понесут сдавать… А в тебе, однако, горняцкая кровь-то заговорила! Работала ты сегодня с огоньком.
- Да, знаешь, слышать разговоры о золоте - совсем не то, что намыть его своими руками. Я, кажется, завтра бы опять работать вышла!
Глава пятая
- А нашего полку убыло, слыхала?
- Да она, наверно, еще ничего не знает!
Этими восклицаниями встретили Тоню друзья, когда она вошла в школьную столярку.
Здесь заканчивался ремонт парт и столов. Новый учебный год школа должна была встретить в полном порядке.
Тут же Толя Соколов доделывал последние пособия, нужные Павлу. Выпускники любили сюда заходить по вечерам. Здесь пахло свежей краской, смолистыми стружками, и в кажущемся хаосе рабочего помещения был свой, особый уют. Столярка даже получила название: «клуб отъезжающих».
Сейчас, увидев ребят, разместившихся на верстаках, досках и просто на стружках, взглянув на взволнованную, раскрасневшуюся Лизу, Тоня поняла, что произошло какое-то важное событие. Петр Петрович заглядывал в окно столярки со двора. Он один казался по-обычному невозмутимо угрюмым.
- Ничего не знаю. Что случилось?
- Андрюха-то никуда не едет! В шахте остается!
- Правда?
Тоня с интересом посмотрела на Андрея. Лицо упрямое и довольное, только на Лизу поглядывает виновато.
- Ну, расскажи, расскажи, Андрейчик!
- Что же тут рассказывать? Остался в шахте, да и все.
- Видели нескладеху? - горячилась Лиза. - «Остался, да и все»! - передразнила она Андрея. Тебе что, шахта высшее образование даст?
- Погоди, Лизаветушка, - мягко останавливала подругу Женя. - Ты его запугала совсем.
- Именно, что запугала, - сказал неожиданно громко Андрей. - Слова сказать не даст! Ох, и тиранка, мироед, честное слово! Вот я вам сейчас расскажу, ребята, почему так получается… - Он помолчал, подбирая слова. - В общем, шахта для нас всех дело родное, правда? А для меня особенно.
И дед был старателем, и отец раньше старался, теперь забойщиком стал… Вы знаете, золото я мыл каждое лето. Только в сорок пятом на тракторе работал, тогда не мыл…
- Мыл, не мыл! - опять взвилась Лиза. - Чистый телок! Мычит, а толку никакого!
- Ладно, пусть я буду телок… Раньше все это по - ребячьи делалось. Главная цель была - намыть побольше, подработать… Ну, а нынче я самим делом увлекся. Такой азарт меня взял… Ребята, ведь по золоту ходим! Сколько возьмешь - все в дело пойдет. В шахтах теперь оборудование новое вводится, механизация… Я машины люблю… Ну, душа горит, охота пришла… Я же за книгами десять лет сидел, меня прииск учил, мне теперь поработать хочется, отплатить за свое ученье.
Андрей умоляюще посмотрел на товарищей, словно прося разрешения поработать.
- Но ведь ты больше пользы принесешь, если образованным станешь, - возразила Нина.
- Я разве против образования? - обиделся Андрей. - Увижу, что мне для дела знаний не хватает, - пойду учиться.
- Ты просто загордился. Вообразил, что без твоей помощи прииск план не выполнит! - фыркнула Лиза.
- Вот правильно! Это ты правильно… - вдруг обрадовался Мохов. - Да, кажется мне, что без меня не выполнит. Пусть смешно, но так я думаю. И почему я против себя должен идти, если хочется здесь остаться? Дружить, я думаю, мы не перестанем оттого, что Илка студент, а я, скажем, крепильщик…
- Нет, это-то чепуха явная, - сказал, хмурясь, Илларион - дружить мы никак не перестанем… И вообще, ребята, я Андрюшку понимаю.
- И я, - тихо сказала Тоня.
- Вы все поймете, если подумаете, - радостно сказал Андрей. - Ванька Пасынков тоже не едет.
- Как! Ваня?
Все обратились к Пасынкову. Ваня, бледное лицо которого за каникулы покрылась чуть заметным загаром, застенчиво улыбался, слушая спор.
- А мечтал-то! - возмутилась Лиза. - «Я географ! Я всю страну обследую!»
- И обязательно обследую. Что сказал - сделаю. Но я хочу всю страну, даже весь свет объездить, а своего края толком не знаю. Просто, мне кажется, неудобно, неловко для будущего географа-путешественника. Решил идти коллектором с геологической партией.
Этим летом в «посетительской», как назывался дом для приезжих, было особенно шумно и тесно. Одни геологи приезжали, другие собирались в горы, третьи возвращались из поездок. Сейчас там жила большая партия перед отправкой в дальнюю горную экспедицию.
- Нет, хорошо Иван придумал, - заявил Илларион вставая.
Он попробовал было пройтись по столярке, но, наткнувшись на чьи-то ноги, остановился.
- Ты сядь, Журавель, здесь все равно не разгуляешься, - ласково сказал Мохов, вспомнив детское прозвище Иллариона.
Рогальский сел.
- Вот почему хорошо, - продолжал он. - Вы помните, сколько знаний давали нам наши школьные походы? А Ваня с настоящей экспедицией пойдет, многому научится. Такому студенту цена будет выше, чем другим, которые прямо со школьной скамьи…
- Петр Петрович, почему вы молчите? Скажите ваше мнение, - взволнованно попросила Тоня.
Петр Петрович не спеша закурил.
- Я приветствую решение Пасынкова, - сказал он. - Ветерком его обдует, сильнее станет… И Мохов прав. Вы поймите это законное нетерпение поскорее для своей страны поработать. Чувство патриотическое.
- Выходит, Андрей и Ваня патриоты, а мы нет? - всплеснула руками Лиза.
- У вас, Лизавета Панкратьевна, как всегда, пересол, - возразил Петр Петрович. - Все мы патриоты, но каждый по-своему решает, где он в данное время будет больше на месте. Вот вы - будущий медик. Пока не выучитесь, лечить не сможете, верно? Соколов дома строить не сумеет без окончания института. Вам с амбулаторной няни начинать или Соколову с десятника - смысла нет. А в горном деле очень полезно азы пройти. Да вот Тонин отец, Николай Сергеевич… Откатчиком начал, а теперь понимает в работе не хуже инженера. Практикой этого добился. Сейчас, когда прииску так нужны люди, каждый человек - большая помощь. Вы и сами эго прекрасно понимаете. Вам просто досадно, что Мохова в Новоградске не будет.
Замечание Петра Петровича, видимо, понравилось Мохову. Он просиял.
- Ой, что вы! - воскликнула Лиза в смущении. - Я и тут досыта на него насмотрелась. Сокровище какое! А вы, Петр Петрович, - прибавила она в отместку, - стоите на воле, а дым пускаете в помещение. Вон Женя кашляет.
- Это возможно. Прошу извинить, - согласился Петр Петрович.
А Женя, покраснев и негодующе взглянув на Лизу, зашептала ей:
- Как ты нетактично!.. У меня просто бронхит.
- Люблю Женю за бойкость! - выпалил Петя.
Женя еще больше покраснела. Ребята захохотали.
- А вы, девушки, как свою судьбу решили? - спросил Петр Петрович Маню Заморозову и Стешу Сухих. Обе они смирно сидели в углу на куче стружек и не вступали в разговор.
- Мы тоже в Новоградск скоро поедем, - объявила Маня, вставая и отряхивая платье.