Выслушав девушку, она задумалась.
- Дело сделано. Я, сказать по правде, ничего плохого не вижу в том, что ты еще год поживешь на прииске, поработаешь. Но отца ты, конечно, серьезно огорчила. Помирись с ним непременно, слышишь?
- Я сама бы хотела, Надежда Георгиевна… До сих пор мне трудно было к нему подойти, а теперь эта ссора так меня измучила, что я больше не могу… Как только приедет, попробую с ним помириться.
- Непременно, - повторила Сабурова. - А о Павле что скажешь?
Тоня с гордостью рассказала Сабуровой, что Павел взялся за работу серьезно. То, что ему рассказывают, легко удерживает в памяти, а что не запоминает, просит повторить. Целыми вечерами решает задачи и уже научился очень ловко обращаться с Толиными пособиями.
Она задумалась, стараясь определить перемену в Павле, и добавила, что он очень сердечно прощался с товарищами, стал как будто больше интересоваться людьми.
- Ничего, Тоня, он постепенно преодолевает эгоизм горя.
- Надежда Георгиевна, ведь комитет комсомола решил, что я должна побеседовать с десятиклассниками насчет занятий Павлика…
- Прекрасно! Ты сейчас и пойди вместе с Татьяной Борисовной в десятый класс.
После перемены Тоня последовала за Новиковой и со странным чувством оглядела знакомые стены своего класса. Как-то обидно показалось, что на ее месте теперь сидит Лена Баранова, которая так хорошо играла Простакову на школьном спектакле зимой, а на месте Жени - Даша Ульчугашева.
Высокий, серьезный, напоминающий Иллариона Митя Бытотов кивнул Тоне, давая понять, что уже подготовил ребят. А класс смотрел на Тоню с любопытством. Недавно она сама и ее друзья так же глядели на Новикову… Какая Татьяна Борисовна была тогда робкая, связанная, как сердито и настороженно глядела на учеников!..
Новикова что-то сказала Бытотову. Митя встал. Он напомнил ребятам о решении комсомольского комитета относительно Павла и сказал, что Тоня Кулагина расскажет им подробнее о занятиях Заварухина.
Тоня заговорила о том, как хорошо учился Павел, как любил школу, руководил комсомольской организацией.
- Вам ведь понятно, что ему тяжело оторваться от учебы, он хочет кончить школу… Вот тут вы и можете помочь. Наши преподаватели навещают его, рассказывают то, что ему неясно, проверяют… Я занимаюсь с Павликом по литературе. Но для повседневного прохождения курса ему нужны еще помощники.
Лена Баранова подняла руку:
- Я могу заниматься с Заварухиным немецким.
- Не выскакивай! - сердито крикнула высокая темноглазая Оля Китаева. - Мы сами выберем учителей.
- Нет, - остановила ребят Новикова. - Мне кажется, что это неверно. Здесь очень важно добровольное согласие. По-моему, предложение Лены надо принять.
Бытотов вызвался помогать Заварухину по физике, Володя Арыштаев - по истории, Оля Китаева - по химии.
- У вас будет немного работы, - сказала ей Новикова: - Петр Петрович обещает сам часто бывать у Заварухиных. Теперь остается решить дело с математикой. Здесь большую помощь может оказать Слава Черных.
Но Слава, знаменитый математик, молчал.
- Как вы считаете, Черных? - спросила Татьяна Борисовна.
- Времени это много будет отнимать, - недовольно ответил Слава. - Ведь я учусь кругом на «отлично», Татьяна Борисовна. Это нелегко. Заниматься приходится всерьез. А туда ходьба одна…
- Почти не придется ходить, - успокоила его Тоня: - уж в один-то конец всегда можно проехать на машине.
- И по комсомольской линии у меня большие нагрузки, - продолжал Черных. - Первым долгом, я думаю, нужно свою комсомольскую работу выполнять…
- А это, по-твоему, не комсомольская работа? - крикнул Бытотов.
- В нашем классе так отличники не рассуждали, - не удержалась Тоня.
- Ну-у… - протянул Слава. - Тебе, например, конечно, не страшно было время терять. Ты ведь никуда не едешь, здесь осталась. А я дальше учиться хочу, мне снижать отметки не годится.
Тоня вся вспыхнула, но, взглянув на Татьяну Борисовну, сдержалась. Новикова пристально смотрела на Черных.
- Хорошо, - громко сказала она. - Я думаю, что мы не станем уговаривать Славу, если он занят больше всех. Кто же из вас, ребят, согласен помочь Павлу по математике?
Вызвались Саша Плотников и Макар Доможаков. После некоторых споров решили поручить дело Макару.
- Без тебя обойдемся, - сказал Славе Бытотов. - Сиди, копи пятерки! А на комсомольском собрании разговор будет.
- Это, ребята, не значит, что остальным можно о хороших отметках забыть, - строго сказала Новикова. - Все дело в том, чтобы, помогая товарищу, собственных оценок не снижать. А теперь начнем наш урок. Расписание занятий с Заварухиным выработаем вечером.
Тоня простилась с ребятами и ушла довольная, только досада на Черных не утихала.
Взглянув на часы в раздевалке, она заторопилась: в двенадцать нужно быть у Каганова.
- Ты что, опять учиться к нам поступила? - улыбнулась ей гардеробщица Маруся.
- Кое-чему научилась сегодня, - ответила Тоня.
Входя в управление, она столкнулась со Стешей Сухих.
- В проектной буду работать! - весело крикнула Стеша.
Тоня вспомнила, что у Сухих всегда была пятерка по черчению.
- Ну, желаю удачи!
Михаил Максимович ожидал Тоню.
- Не раздумали, значит? - спросил он. - Не знаю только, устроит ли вас работа… Пробщицей пойдете?
- А справлюсь, Михаил Максимович?
- Справитесь, дело не хитрое.
- Я пойду, - ответила Тоня. - Я, Михаил Максимович, последние дни, как сонная муха, брожу. Очень плохо без дела.
- Ну, так я сейчас напишу вам записку.
Каганов принялся писать, говоря в то же время:
- Еще писем не получали? У меня от Жени уже три открытки есть. С дороги еще… Ехали хорошо, весело. В Новоградске сошли Лиза, Нина, еще кто - то…
- Петя, Ила Рогальский…
- Да, да. Нину там отец встретил. Он на пути из Москвы в Новоградске задержался…
Михаил Максимович пробежал глазами записку и подал Тоне:
- Ну, идите в отдел кадров. Оформляйтесь.
Тоню назначили в третью шахту, что шла под самый голец. Ходить нужно было далеко, но она обрадовалась, что попала не туда, где работал Николай Сергеевич.
Вечером Тоня опять побывала в школе. Десятиклассники составили расписание занятий с Заварухиным. Условились, что о затруднениях будут сообщать Тоне. Раз в неделю она решила проверять работу. Ей казалось, что ребятам нетрудно будет повторять Павлу то, что они сами проходят в классе. Но у «преподавателей» сразу же возникло множество вопросов, а некоторые уже начали сомневаться, справятся ли. С помощью Татьяны Борисовны Тоня успокоила и подбодрила ребят.
Ночью она почти не спала и вскочила задолго до гудка. Уходить первый раз на работу без отцовского напутствия было грустно. Зато мать заботливо снарядила Тоню: с вечера приготовила для нее резиновые сапоги и теплую отцовскую куртку, утром накормила и с собой дала аккуратно уложенный в холщовую сумку обед. Дорога материнская забота, но и отцовское мудрое слово нужно человеку, когда он начинает новое, непривычное дело.
Тоня думала об этом, шагая по тихим утренним улицам поселка и входя в клеть, чтобы спуститься в шахту. Когда клеть резко качнулась и пошла вниз, у Тони перехватило дыхание. Спуск показался очень долгим, и она обрадовалась словам пожилого рабочего:
- Приехали! Выходи!
Тоня вышла из клети. Прямо перед ней далеко тянулся ряд лампочек, освещая длинный коридор, по которому шла широкая, сейчас неподвижная дорожка транспортера.
С непривычки у Тони после спуска немного кружилась голова, казалось, что все кругом продолжает двигаться. Преодолев неприятное ощущение, она спросила у женщины, стоявшей возле клети:
- Участкового геолога где искать?
- Сейчас только прошел, - откликнулась женщина. - Эй, Савельев! - крикнула она. - Скажи геологу, что его ждут!
Савельев, уже знакомый Тоне складный белокурый парень, внимательно посмотрел на нее и зашагал по коридору.
Поглядывая на толщи породы, нависавшие над рудничным двором, Тоня невольно втягивала голову в плечи. Так и казалось, что сейчас на нее обрушится огромная глыба. Сердясь на себя за трусость, она не заметила, как начался рабочий день, и поняла это, только услышав рокочущий шум. Лента транспортера ожила и поползла вперед. Непрерывно спускавшиеся в шахту люди разошлись по своим местам.
«Включили моторы, - подумала Тоня. - Что же геолог не идет?»
Она бывала в шахте раза два с экскурсией, да и по рассказам отца хорошо представляла себе все, с чем ей придется здесь встретиться.
Шум моторов не заглушал мерных глухих ударов, доносившихся со всех сторон. Через несколько минут из забоев стали появляться откатчики с тачками. Они ссыпали породу на транспортер. Резиновая лента транспортера двигалась с тихим шуршаньем и несла на себе песок и гальку к бункерам[12].
К зумпфу - яме с водой - сверху спустилась деревянная, окованная железом бадья. Женщина открыла люк бункера, и порода начала сыпаться в бадью. Раздался звонок. Наполненная бадья ушла наверх и снова спустилась в шахту, груженная крепежным лесом. Его сейчас же начали растаскивать по выработкам, требующим крепления.
- Вы ко мне?
Тоня обернулась и увидела худощавого, с небольшой бородкой человека.
- К вам, товарищ…
- Панкратов моя фамилия. Новая пробщица?
- Да.
- Мастера Кулагина дочь?
- Да, - снова коротко ответила Тоня.
- Работа у вас будет нехитрая. Получите снаряжение: костюм брезентовый, резиновые сапоги, ковш азиатский, лоток, ендовку, кайлу с лопатой, совочек для подсушки золота и журнал для записи результатов опробования… Кажется, все перечислил… Обязанность ваша - ходить по шахте и брать пробы. Брать их будете бороздой через каждые пять метров. Делается это для того, чтобы в забое выбирать рентабельные золотоносные пески, не работать в пустой породе. Пробы промываются в лотке тут же, у зумпфа, потом сушатся и в бумажном пакетике с надписью сдаются мне.