правильно сказала, только кто молодую девочку слушать будет? Может, во сне то золото старики видели… А меня можно слушать. Я знаю.
Иону горячо аплодировали. Слышались возгласы:
- Вот что открывается!
- Ай да старик!
- Уразумел, значит!
- Кто ж это его разагитировал?
- Так шуметь не надо, - спокойно сказал Ион. - Зачем руками хлопать? Это не представление. Работу нужно начинать на Лиственничке. Теперь… - Он замялся. - Пошел я то золото искать, что зарыл, хотел отдать государству… Давно это было… два места не нашел. Еще искать буду - найду, однако. А третье место нашел. Вот принес вам. Смотрите.
Ион вынул из-за пазухи тряпку и, развернув ее, показал собранию крупный самородок, похожий на лепешку.
- Все видали? - спросил он. - Отдаю начальнику.
Он с поклоном положил самородок на стол.
Директор встал и крепко пожал руку старику. Потом он усадил Иона рядом с собой. Ион, выглядевший усталым после долгой речи, сказал:
- Однако, я лучше выйду на волю. Курить у вас нельзя, а я, старый человек, привык.
- Курите, пожалуйста, товарищ Таганашев, - поспешно сказал директор.
И весь зал закричал:
- Кури! Кури!
- Пусть покурит!
Кирилл Слобожанин принес трубку, забытую Ионом на столике для выступающих, и чиркнув спичкой, дал Иону закурить.
Тоня посмотрела на Павла и увидела, что лицо его радостно и по-детски ясно. Он внимательно слушал соседа - пожилого рабочего, который, видимо, рассказывал ему, что происходит в президиуме.
У Тони внезапно сильно забилось сердце, точно она узнала давно потерянного друга.
«Он тот же! Он все тот же, Павлик! - твердила она себе. - И раньше бывало так сиял, когда удавалось нужное дело… А отец не выступает…» - перебивала эти радостные мысли тревожная мысль.
Слово опять взял директор прииска.
- Выступление товарища Таганашева было совершенно неожиданным для нас, - сказал он, - но это очень удачное выступление. Кроме того, что Ион Иванович принес нам богатый подарок и сообщил интересные сведения, его радостно было слушать, потому что мы еще раз увидели, как правда советского строя побеждает самые закоренелые предрассудки и ошибки. - Он внимательно оглядел собрание. - Товарищ Таганашев говорил очень искренне и подтвердил мнение, которое давно создалось у руководства прииском относительно шахты Лиственничка.
И тут Тоня услышала голос отца.
- Разве руководство этим вопросом занималось? - крикнул с места Николай Сергеевич.
Он никогда не позволял себе прерывать выступающих, тем более директора. На этот раз, видно, не мог удержаться.
- Занималось, товарищ Кулагин, - торжественно ответил директор. - Знаю все ваши тревоги по этому поводу. Знаю и то, что вы сердитесь на инженера Каганова. Михаил Максимович - человек осторожный, он не хотел вас раньше времени обнадеживать. Ведь чтобы начать работы, нужно было убедиться в рентабельности Лиственнички. И мы предприняли тщательную проверку. Вы знаете, что самые опытные горные разведчики всегда стараются найти знающих людей, старожилов. Нити протянулись к бывшему маркшейдеру Петрицкого. Он только вчера приехал по нашему вызову. Товарищ Червинский, прошу вас…
Директор отошел, и его место занял никому не знакомый человек. Он был очень стар, тщедушен и одет в какой-то длинный, узкий пиджак. Быстрые маленькие глаза его боязливо мигали.
- Мне действительно пришлось несколько лет работать у Петрицкого, - раздался в наступившей тишине его слабый, дребезжащий голос. - Шахта Лиственничка считалась очень богатой. Перед своим отъездом на Украину я видел последние пробы. Они были… гм… вполне удовлетворительны по содержанию золота в шлихе. Уже много лет спустя я узнал, что шахта признана нерентабельной и затоплена. Помню, я был весьма удивлен…
- Подумайте, люди! - прозвучал вдруг бас тетки Матрены Филимоновой, аккуратно ходившей на все собрания. - Сколь долго шахта завалена стоит, а там, может, голимо золото![16]
- А что же вы, гражданин, столько времени об этом молчали? - возмущенно крикнул Николай Сергеевич.
- Я? - замигал глазами бывший маркшейдер. - Я живу на Украине, товарищ, отстал от этих мест… понятия не имел, что тут делается. Вот случайно в Новоградск приехал, узнал, что меня разыскивают, а то бы…
Он не договорил и стал спускаться со сцены.
- «Понятия не имел»! - проворчала Филимониха. - А кабы имел понятие, дак что ему! Голова о нашем золоте не болит!
Маркшейдер съежился на стуле около сцены, но о нем сейчас же забыли. Люди начали выступать с предложениями по всем затронутым вопросам, и наконец взял слово парторг.
Когда его высокая фигура двинулась к рампе, люди притихли. Глубоко запавшие глаза парторга оглядели зал, и неожиданно этот молчаливый человек улыбнулся чуть лукаво и дружественно.
- Ну, Виктор Степанович говорил о том, что мы предполагаем делать на Таежном, а я скажу, какие перемены произойдут во всем нашем районе.
Он рассказал, что с будущего года в строй должны вступить новые прииски: Ближний, Отвесный, Золотой Бугорок, Комсомолец. Приисковое управление Таежного будет руководить огромными работами и планировать большую программу золотодобычи. Трест выделяет для новых участков много механизмов, технических материалов и специалистов. Намечено строительство больших электрических драг, установка передвижных золотомоек и драгляйнов. Вскрыша торфов будет производиться при помощи гидравлических установок, экскаваторов и тракторных скреперов. Вскрышные работы будут вестись круглый год, в зимнее время применят взрывы.
- Вот каковы наши перспективы, товарищи. Скажу вам больше. Геологоразведочные работы, которые мы широко развернули, и вновь открытые прииски отстоят от управления, как в старину говорили - от резиденции, на пятьсот-шестьсот километров. Все эти участки получат радиосвязь с приисковым управлением, телефон, и, кроме того… - парторг прищурился, ожидая впечатления от своих слов, - трест решил выделить управлению для связи с новыми предприятиями два небольших самолета.
Вспыхнули аплодисменты. Люди в зале зашумели, радостно и возбужденно переговариваясь.
- Отсюда следует, - продолжал парторг, - что большие суммы будут отпущены нам на строительство приисковых клубов, библиотек, красных уголков, всевозможных курсов для горняцкой молодежи, стадионов…
Когда стихли новые рукоплескания, он закончил:
- Таково наше будущее. И будущее очень близкое. А сейчас вернемся к сегодняшнему дню.
Предложения обсуждались и принимались одно за другим.
Решили закончить механизацию пятой и седьмой шахт еще в этом году, непрерывно вести во всех шахтах проверку породы на твердость и смелее заменять кайлу отбойным молотком. Для изучения работы лавным способом постановили командировать на прииск Тенистый двух человек, а всю не прошедшую техминимума молодежь обязать учиться.
Тоня ждала, что решат относительно Лиственнички, и сердце у нее совсем упало, когда директор сказал, что он всегда стоял и стоит за смелые начинания, но затевать работу в этом году считает нецелесообразным.
- Вы поймите, - говорил он, нахмурив брови и делая энергичные жесты: - обязательства, взятые на себя, мы выполнить должны. Все знают, что это вовсе не просто. Дать сейчас на голец машины нет никакой возможности. Абсолютно. Не дам ничего! - сердито сказал он. - Не имею права! И люди на счету. Если создавать бригаду, ей очень тяжело придется. Зачем же мучиться? Считаю так: теперь все силы - на выполнение плана, а с будущего года займемся Лиственничной.
- Мы лопатами согласны, без всяких машин! - крикнула Тоня.
- Сверх плана! Как подарок государству к Новому году! - поддержал ее кто-то, но в волнении она не узнала голоса.
Парторг стремительно поднялся с места:
- Я считаю, что Виктор Степанович неправ. Страна наша всегда поддерживает молодежь. Это почин хороший. Пусть и нелегко ребятам придется, зато покажут, на что способны. Как думаете, товарищи?
В зале одобрительно зашумели, и директор неожиданно подобрел, засмеялся и сказал, что не хочет мешать молодежи:
- Коли не боятся, пусть начинают. Пусть и запись сейчас произведут. Над списком я потом подумаю - кого можно послать на голец, а кого нельзя.
- Перспективы наши огромны, - снова возвысил голос Трубников, - но надо учесть, что мы работаем первый послевоенный год. Сейчас конец года, время трудное, и люди у нас пока самый дефицитный материал. Много народу мы на эту работу выделить не можем, не можем дать и техники. Работа па гольце планом не предусмотрена. Значит, бригада должна взять на себя очень тяжелый труд, чтобы добиться восстановления старой шахты и произвести в ней первые пробы. Выступления товарищей Таганашева и Червинского очень убедительны, но полной уверенности все же не дают. В случае удачи мы будем добиваться немедленной механизации Лиственнички. А сейчас наша надежда - на молодежь, на ее упорство, смелость и выносливость.
Слобожанин начал запись в бригаду.
- Меня! Меня запиши! - громко крикнула Тоня, боясь, что Кирилл не услышит.
Но он быстро записал ее фамилию и сказал:
- Есть, Кулагина.
- Мохова запишите!
- И Савельева! Савельев Иннокентий!
- Блохину Зинаиду! - пронзительно крикнула Зина из середины зала.
- Эх, мне, что ли, к вам податься? В бюро - то скучно сидеть… - прошептала Тоне Стеша и, поднявшись, приставила ко рту ладони: - Кирюша, меня! Сухих моя фамилия!
- Маврина, прошу вас, - солидно сказал Санька.
Николай Сергеевич вскочил, как ужаленный осой, грозно посмотрел на Саньку и снова сел:
- Ты что, очумел? На пневматику тебя хотели поставить! Мечтал ведь об этом!
- Знатный забойщик! - послышалось отовсюду.
- А я и там знатным буду! - нахально отозвался Маврин. - Чем скорее шахту пустим, тем скорее план на перевыполнение пойдет. А перфоратор?.. Да я на Лиственничке многоперфораторное бурение вводить буду. Нужны, выходит, и там крепкие работнички.